— Могли, — согласилась я. — Или не могли. Мы этого не узнаем. Зато мы неделю не встречались, потому что хотели решить сами. Где в вашей программе была такая пауза?

— Клиент мог отказаться в любой момент.

— Даже не зная, что его сомнения приглушили? Он принимал внезапную тягу за собственное чувство. Вы ему ничего не объясняли.

Лидия оттолкнула кресло и вскочила.

— Я возвращала людям шанс! Да, дозы увеличивали. Иногда воздействие повторяли. Но соглашались они сами.

— Госпожа Белецкая, сядьте, — негромко потребовала Полина. — Вы знали, что сегодня в зале обработают цветы?

Лидия постояла ещё секунду и опустилась обратно. Кресло жалобно скрипнуло.

— Я согласовала программу.

— И перенесли её на сутки раньше, когда уже началась проверка?

— Всё было оплачено! Ещё несколько дней — и вы заблокировали бы счета, сорвали весь сезон. Я не собиралась уничтожать десятки возможных пар из-за одного испуганного рассказа в сети.

В коридоре звякнуло стекло. Лидия резко обернулась к двери и вцепилась пальцами в край кресла. Эксперты пронесли мимо библиотеки очередную вазу.

— К этому моменту у вас были сведения о медицинских последствиях, — сказала Полина. — И о расследовании.

— У меня были обвинения конкурентов и компании, которая пытается спрятать собственную дыру в контроле.

Она кивнула на Даниила.

— «Север» месяцами принимал наши заказы. Теперь господин Воронцов изображает спасителя, потому что боится потерять клиентов.

— Я их уже теряю, — ответил он. — И отвечу за то, что происходило в моей компании. Вы ответьте за своё решение продолжить.

Лидия отвела глаза первой.

Полина положила перед ней распечатку с десятью пометками об отказах.

— Что означает «склонность избегать счастья»?

— Оценку консультанта.

— На каком основании консультант отменял слова самого получателя?

— Никто их не отменял.

Она ответила слишком быстро. Полина не перебила, только перевернула лист так, чтобы десять одинаковых отметок оказались перед Лидией.

— Тогда зачем этим людям сегодня повезли усиленные букеты?

Лидия молчала. За дверью по коридору проносили контейнеры с цветами. Тяжёлый сладкий запах постепенно слабел.

Я вдруг увидела весь путь «Созвучия» очень ясно. Сначала Лидия помогала людям меньше нервничать. Потом захотела улучшить результат. Клиенты просили сильнее, платили больше, благодарили за нужное им «да». Каждая следующая граница сдвигалась совсем немного. В конце она перестала считать чужое сомнение частью человека.

— Вы всё время говорите о страхе, — сказала я. — Будто он мешает настоящему желанию. Но человек может бояться и всё равно хотеть. Может хотеть и всё-таки отказаться. Может передумать после согласия.

Лидия устало потёрла лоб.

— Тогда люди никогда не будут уверены.

— Имеют право.

Она посмотрела на меня.

— Сомнение тоже принадлежит человеку, — произнесла я. — Вы не имели права делать его тише без разрешения.

Полина закончила первую часть опроса и вышла принять звонок. Лидия больше ничего не говорила. В её лице впервые появилась усталость женщины, которая дошла до собственного ответа и не смогла его принять.

Через несколько минут Громова вернулась с планшетом.

— В офисе «Созвучия» начался обыск, — сообщила она. — На сервере восстановили презентацию программы для инвесторов. Хотите увидеть, как агентство доказывало успешность своей методики?

Она положила планшет на стол.

На первом слайде улыбались Кирилл и Ксения. Под их фотографией сияла подпись:

«Истинная пара за пять дней. История успеха “Созвучия”».

Я не сразу узнала фотографию. Кирилл обнимал Ксению за плечи, она смеялась, запрокинув голову. Снимок явно сделали на одном из первых свиданий.

Полина провела пальцем по экрану. Подпись сменилась новым слайдом.

«Одиннадцать лет в ошибочном браке. Одна встреча с истинной».

Шесть букетов Ксении и спрятанный состав агентство вычеркнуло. В презентации Кирилл увидел нужную женщину и за пять дней отбросил прежнюю жизнь.

Мою жизнь.

— Откуда у них фотография? — спросила я.

— Клиенты подписывают согласие на обезличенные истории, — ответила Лидия, отводя глаза.

— Здесь лица, имена и фамилии, — сказала Полина. — Что именно вы обезличили?

— Этот вариант готовили для инвесторов.

Даниил подошёл к столу и остановился рядом со мной.

— Дальше, — попросил он.

На третьем слайде путь от семейного ужина до сияющей пары занимал пять пунктов: сомнения, диагностика, знакомство, цветочная поддержка, принятие истинности.

Внизу мелким шрифтом стояло имя Маргариты Неверовой.

«Инициатор программы. После достижения результата выплачен дополнительный бонус».

Мне стало холодно.

— Какой бонус?

— Добровольное вознаграждение, — произнесла Лидия. — Маргарита Сергеевна осталась довольна.

— Когда она заплатила? — Полина уже набирала сообщение сотрудникам в офисе.

— После того как Кирилл переехал от жены.

От жены. Я превратилась в строчку между оплатой пакета и премией. Названной суммы хватило бы на несколько месяцев аренды «Белой сирени».

— Она знала про вербену? — спросил Даниил.

— Нет. Клиентам мы не раскрывали внутреннюю часть программы.

— Зато сообщали, что результат достигнут, — сказала я. — И брали доплату.

Лидия посмотрела прямо на меня.

— Кирилл мог вернуться к вам в любой момент. Он этого не сделал.

— Я знаю.

Вербена усилила желание Кирилла, Маргарита оплатила знакомство. Чемодан он собрал сам. И сам произнёс, что одиннадцать лет оказались ошибкой.

Полина остановила опрос до прибытия адвоката и передала планшет эксперту. Лидию вывели. Я осталась сидеть, глядя на тёмный экран.

— Я хочу, чтобы это увидели Кирилл и Ксения, — сказала я.

— Они уже едут в отдел, — ответила Полина.

У машин Даниил обнял меня и попросил позвонить после опросов. Сам он уехал разбирать семь пропавших доставок. Над Невой занималось утро, а в главном зале особняка остались пустые столы и мокрые круги на скатертях.

Ксения приехала первой и после просмотра слайдов вышла с белым лицом.

— Я не давала согласия на фотографию, — произнесла она. — Этот снимок Кирилл отправил матери. Больше его ни у кого не было.

— Значит, Маргарита передала его агентству, — сказала я.

Ксения опустилась рядом со мной на скамью и сцепила пальцы.

— Я поверила, что одиннадцать лет были ошибкой. Если бы Кирилл признался, что сомневается, я могла отступить. Потом пошли букеты, и я ждала каждого как доказательства. Я не знала про его брак. А он знал, что женат.

Она достала телефон и нашла исходную фотографию. На ней за их спинами виднелась летняя терраса, а в углу стояла дата — четвёртый день знакомства.

— Он отправил снимок матери вечером. Я сидела рядом и слышала, как она плачет от счастья. Тогда мне казалось, что меня принимают в семью. А теперь понимаю: Маргарита Сергеевна просто получила подтверждение, что её заказ сработал.

Ксения увеличила своё лицо на фотографии и резко погасила экран.

— Я улыбалась по-настоящему. Вот что хуже всего. Они взяли настоящий момент и превратили его в рекламу того, о чём я ничего не знала.

Мне было знакомо это чувство. Наш с Кириллом брак тоже не стал выдумкой из-за его последних пяти дней. Именно поэтому подпись об «ошибочных одиннадцати годах» причиняла такую боль: агентство присвоило себе право переписать всё, что было до него.

Кирилл приехал через двадцать минут. Я показала на комнату для опросов.

— Сядь и посмотри.

На слайде с бонусом его лицо дёрнулось.

— Мама не могла заплатить после моего ухода.

— Могла, — сказала Полина. — Платёж подтверждён. Через два дня после того, как вы сообщили Арине о разводе.

— Она сказала, что закрывает договор.

— Так и закрыла. С премией за достигнутый результат.