Первый день. Даже не целый день — восемь часов без него.

Я заставила себя встать, приняла душ и открыла лавку раньше обычного. Работа всегда помогала привести мысли в порядок. Цветы хотя бы не требовали решить, настоящее ли моё желание. Им нужны были свежая вода, чистый срез и правильная температура.

К десяти часам я собрала три заказа, дважды проверила телефон и один раз набрала имя Даниила в строке сообщений. Ничего не написала. Удалила пустой диалог и разозлилась на себя.

Вербена могла заставлять меня чаще о нём думать. Значит, каждое желание позвонить становилось подозрительным. Но разве вчерашний разговор о родителях тоже был химией? Его решение публично взять ответственность за «Север»? То, как он остановился после моего «не сейчас»?

Я снова возвращалась к одним и тем же вопросам и ни на один не могла ответить.

В половине одиннадцатого пришло сообщение от Маргариты Неверовой.

«Арина, прошу встретиться. Я должна объяснить, почему оплатила программу. Где вам будет удобно?»

Я могла послать её к Полине. Наверное, стоило. Но одиннадцать лет Маргарита входила в мой дом с подарками, звонила в день рождения, целовала меня в щёку и говорила Кириллу, как ему повезло. Я хотела увидеть женщину, которая одновременно считала меня хорошей женой и недостаточно правильной для её сына.

«У вас. В двенадцать».

Дом Неверовых стоял на Каменном острове, за высокой кованой оградой. Раньше я приезжала сюда на семейные ужины. Сегодня охранник проверил моё имя в списке, ворота разошлись, и от этого официального допуска меня передёрнуло. После развода я стала посторонней даже для дорожки, по которой ходила десятки раз.

Маргарита ждала в гостиной. Без привычной идеальной укладки и украшений она выглядела старше. На низком столе стоял чайник, но цветов в комнате не было.

— Я попросила всё убрать, — сказала она, заметив мой взгляд. — Теперь боюсь любого букета.

— Вы боялись недостаточно, когда покупали их для Кирилла.

Она побледнела.

— Я не знала про состав. Клянусь вам.

— Зато знали, что ваш сын женат.

Маргарита опустилась в кресло. Я осталась стоять. Сесть напротив означало бы повторить один из наших спокойных семейных разговоров, а у меня не осталось для неё такого спокойствия.

— Я считала, что оплачиваю проверку совместимости, — начала она. — Консультации, исследование реакций, подбор возможной пары. В агентстве сказали, что никаких обязательств не будет.

— Возможной пары для женатого мужчины.

— Арина, я всегда хорошо к вам относилась.

— Именно это хуже всего.

Она вскинула глаза.

— Вы улыбались мне. Говорили, что любите. А потом тайно заплатили людям, чтобы они нашли Кириллу другую женщину.

— Я хотела, чтобы он знал правду о себе!

Голос Маргариты сорвался. По её щекам пошли красные пятна, пальцы впились в подлокотник.

— Он много лет убеждал себя, что обычного спокойного брака достаточно. А я видела, как он гаснет. Драконы чувствуют истинную иначе. Когда она появляется, весь мир меняется.

— Ваш сын не гас. Ему стало скучно.

— Вы не можете знать, чего ему не хватало.

— Потому что он мне не сказал. Вы обсуждали наш брак за моей спиной и решили, что понимаете его лучше нас двоих.

Маргарита резко встала. Между нами оказался стол с нетронутым чаем.

— Я сама отказалась от истинного! — выпалила она. — Мне было двадцать семь. Я уже была замужем за отцом Кирилла, ждала ребёнка. И встретила мужчину, рядом с которым почувствовала всё, о чём рассказывают с детства. Запах, узнавание, невозможное спокойствие. Я выбрала мужа. Больше никогда не видела того дракона и всю жизнь думала, не испугалась ли собственной судьбы.

Я не знала этого. За семейными ужинами Маргарита всегда говорила о верности так, словно ни разу не сомневалась.

— Вы сделали выбор, — произнесла я. — Почему не позволили Кириллу сделать свой честно? Поговорить со мной до агентства. Развестись, если наш брак его не устраивал.

Она закрыла глаза.

— Потому что тогда он не пошёл бы. Вы бы убедили его, что всё можно исправить.

Вот она, правда. Маргарита не забыла обо мне. Она заранее убрала меня из решения, потому что мой голос мог помешать нужному ей результату.

— Значит, вы понимали, что делаете.

— Я понимала, что вам будет больно. Но думала, что короткая боль лучше сожаления на всю жизнь.

Меня затрясло. Я вспомнила Кирилла у нашей кухонной двери, его чемодан, пять дней против одиннадцати лет. Короткая боль. Полгода я собирала себя заново, вкладывала каждую свободную копейку и каждую бессонную ночь в «Белую сирень». Маргарита аккуратно назвала это короткой болью, потому что сама не прожила ни одного моего утра после развода.

— Вы не знали о сильной вербене, — сказала я. — Полина проверит ваши письма и платежи. Но вы сознательно помогли женатому сыну искать другую женщину и скрыли это от меня. Никакой состав этого не изменит.

— Я ошиблась.

— Вы добились именно того, чего хотели.

Маргарита шагнула из-за стола.

— Нет. Я хотела, чтобы Кирилл был счастлив. Теперь он не спит, Ксения отдалилась, вы смотрите на меня как на врага. Он узнал про платёж только вчера и сказал, что не желает меня видеть.

Её губы задрожали. Когда-то я бы подошла, обняла, попыталась утешить. Сегодня осталась на месте.

— Это последствия вашего выбора.

В прихожей хлопнула дверь.

Маргарита вздрогнула.

— Я просила его не приезжать.

Кирилл вошёл в гостиную без пальто. Волосы были мокрыми от дождя, лицо осунулось. Увидев меня, он остановился так резко, будто не ожидал застать здесь, хотя наверняка заметил мою машину у дома.

— Арина.

— Я уже ухожу.

Он перегородил путь к двери, но тут же отступил, когда я подняла взгляд. Даже сейчас Кирилл хорошо помнил, как я не выносила, когда меня удерживали в разговоре.

— Подожди. Пожалуйста. Я не знал, что мама оплатила всё заранее.

— Верю.

— Я думал, это была рекомендация. Что она просто дала мне контакт.

— Это что-то меняет?

Кирилл посмотрел на мать. В его лице появилось такое холодное отчуждение, что Маргарита сжалась.

— Меняет для меня. Я должен понять, где закончились мои чувства и началось то, что они устроили.

Мне стало страшно ещё до того, как он продолжил. В его глазах появилась надежда, знакомая по нашему первому разговору о вербене. Только теперь она была направлена на меня.

Кирилл сделал шаг ближе.

— Если Ксения не была истинной, я хочу попробовать вернуть тебя.

Я смотрела на Кирилла и узнавала выражение, с которым он когда-то предлагал нам купить квартиру, сменить машину, вложиться в очередной общий проект. Он уже принял решение и теперь ждал, когда я увижу в нём тот же единственно правильный выход.

Только нашей общей жизни больше не было.

— Вернуть куда? — спросила я.

Кирилл растерялся.

— Домой. К нам.

— Ты продал квартиру. Я открыла лавку. Мы разведены. Никакого «к нам» не осталось.

— Я понимаю, что нельзя сделать вид, будто ничего не случилось. Я не прошу тебя сегодня собрать вещи. Дай мне возможность всё исправить.

Маргарита стояла у камина, прижав ладонь к губам. Я повернулась к ней.

— Оставьте нас.

Она хотела возразить, но Кирилл произнёс:

— Мама, пожалуйста.

Дверь за ней закрылась. В гостиной стало тихо, и я услышала, как дождь стучит по высоким окнам. Здесь мы много лет встречали праздники. Вон в том кресле Кирилл однажды уснул после новогоднего ужина, положив голову мне на колени. Воспоминание пришло само и отозвалось болью, но уже не могло вернуть то доверие, с которым я тогда гладила мужа по волосам.

— Скажи честно, — попросила я. — Ты хочешь меня или хочешь отменить свою ошибку?

— Я всё ещё люблю тебя.

— Полгода назад ты тоже говорил, что любишь. И ушёл.

Кирилл провёл ладонью по мокрым волосам.