— Принято. У нас 10–39 в средней школе. Шериф, это ваша

дочь.

Они смотрели друг на друга 2,4 секунды, а затем вырвались из скорой помощи и направились в город.

Аури вцепилась пальцами в волосы Круза в смертельной хватке. Они сидели на кушетке в кабинете медсестры, и она рыдала до боли в груди, положив ноги ему на колени.

Как ей теперь смотреть в глаза матери? Как она сможет?

В то время как мир вокруг нее рушился, Аури снова задумалась о предпоследнем из последних вариантов. Она уже делала это раньше, но прошло много лет.

А Круз — высокий, великолепный, харизматичный Круз — позволял ей втирать слюни в его пиджак. Почему? Разве он не видел трансляцию? Неужели он не понял, что она собой представляет?

Он заправил прядь волос ей за ухо и провёл кончиком пальца по внешнему краю. Он был приятным. Спокойным. Влажным.

Она отпрянула назад, внезапно оцепенев. Еще сильнее, чем пять минут назад. Его куртка была мокрой от её рыданий. Она протянула руку, взяла салфетку и попыталась вытереть её насухо.

Он поймал её руку в свою и прижал к груди.

Тут она поняла, что сидит на нем, и попыталась отстраниться. Он поймал её за ноги и притянул еще ближе к себе.

Она позволила ему, но все же почувствовала необходимость протестовать.

— Я слишком тяжёлая.

— Прекрати. — сказал он с насмешкой.

— Я не могу поверить, что это только что произошло.

— К сожалению, я могу.

— Тебе не обязательно ждать со мной. — она достала свой ингалятор и сделала два вдоха, прежде чем продолжить. — Я пойму, если тебе нужно уйти.

— Вот и славно.

Она повернулась к нему лицом.

— Нет, правда. Все в порядке. Тебе не обязательно оставаться здесь.

Он наклонил голову на одну сторону.

— А почему бы мне этого не хотеть?

Она отодвинулась.

— Ты видел видео, Круз.

— Что, черт возьми, это значит?

— Это значит, ну, не знаю, что ты видел видео. — она начала защищаться.

— Так, значит, теперь я должен тебя бояться?

— Нет. Не бояться. Просто… Все, что я хочу сказать, это то, что я пойму… — и тут она заметила его руки. Его покрытые кровью руки. Она отпрянула от него. — Круз, что случилось?

Он осмотрел их.

— Кое-что, из-за чего я буду наказан на очень долгое время.

Ее веки округлились, но прежде чем она успела спросить его об этом, вошёл директор Джейкобс.

— Аури, твоя мать здесь.

И мир рухнул у нее из-под ног. Она закрыла лицо свободной рукой, не в силах смотреть ей в глаза, так как рыдания начались с новой силой.

— Аури! — услышала она голос мамы. Она почувствовала, как её обхватили руки, практически срывая с колен Круза, и прижали к себе.

— Аури, милая, ты в порядке. Все будет хорошо.

В жизни есть вещи, с которыми человек просто не может справиться, как бы он ни старался. Как бы она ни старалась, как бы жизнерадостно ни относилась к этому. Для каждого это было по-разному. Может быть, это потеря любимого человека. Или быть брошенным родителями. Для Аури это был тот факт, что она собственноручно разрушила жизнь своей матери.

Она должна была это знать. Ее мама. Она никогда не говорила об этом вслух, но другого выхода не было. Она была причиной всего плохого, что когда-либо случалось с её матерью. И теперь её мама узнает, что Аури это знала.

Она бы сказала Аури, что та ошибается, конечно. Она скажет Аури, что она — это все, что имеет значение, и что без нее её жизнь была бы совсем другой.

И она была бы права. Но чего она не скажет, потому что Саншайн Викрам не была такой матерью, так это того, что у нее были планы. У нее были мечты и стремления. Ее бабушка и дедушка как-то раз проговорились и рассказали Аури о детской мечте её мамы стать пилотом реактивного самолёта на флоте. Она только об этом и говорила. Все, что она когда-либо хотела сделать.

А Аури все испортила. Одно её присутствие изменило ход судьбы её матери, и от этого никуда не деться. Невозможно приукрасить.

— Я забираю её домой. — сказала её мать.

Мистер Джейкобс кивнул, затем повернулся к Крузу.

— Круз, твой отец здесь. Я вызвал переводчика.

Взгляд Аури метнулся к нему.

— Так серьезно, да? — спросил Круз.

Директор мрачно улыбнулся.

— Мы можем дождаться переводчика и обсудить это тогда.

Сан вывела Аури, и Аури снова не могла отделаться от ощущения, что только что разрушила чью-то жизнь. Видимо, это была её фишка.

Сан и Аури ехали домой в молчании, Квинси сидел на заднем сиденье. Сан держала дочь за руку, не желая отпускать, даже когда Аури легонько потянула.

Когда они выехали на дорогу, Аури спросила самым мягким голосом, который Сан когда-либо слышала от нее:

— Мистер Джейкобс рассказал тебе, что случилось? — она выглядела такой маленькой, такой обиженной, что Сан пришлось сглотнуть комок в горле.

Она была в шоке уже второй раз за этот день. Сначала сарай, где её держали пять дней, потом видео.

— Пошли в дом, хорошо?

Нижняя губа Аури задрожала, как у ребенка, которого наказывают, и Сан потянула её через консоль в свои объятия. Она упала на руки и неудержимо зарыдала. Сан тоже начала рыдать. Разбей ей сердце. Сломай ей руку или ногу. Сокруши её волю. Но оставьте её дочь в покое. Эти дети перешли черту, и Сан проследит, чтобы они это поняли. Она хотела арестовать их прямо там, но Квинси остановил её, сказав, что сначала нужно провести расследование. А ей нужно остыть.

То, что он был прав, не помогало.

Квинси наклонился вперед и положил большую руку на голову каждого из них. Аури нервно взглянула на него.

— Ты тоже это видел?

Он кивнул, и Сан удивился тому, что его глаза тоже стали влажными.

— Нам нужно поговорить. Обо всем. И Квинси тоже должен знать.

— Я не против, если тебе не нравится моё присутствие здесь, фасолинка. Я ничуть не обижусь.

Дыхание Аури сбилось в груди, и снова начались рыдания. Она прыгнула между сиденьями в объятия Квинси, и голова Сан закружилась от горя, бурлящего в её жилах.

Она никогда не говорила ей. А следовало бы. Но узнать правду обо всем… обо всем вот так… это было слишком.

Они вошли в дом её родителей, где их ждали Элейн и Сайрус с кофе и горячим шоколадом наготове. Они подхватили Аури на руки и крепко прижали к себе, когда девушка снова разрыдалась.

Перед началом Сан отметилась в участке. Никаких новостей. Сан нужно было вернуться к работе как можно скорее, но ждать было нельзя. Ее помощники были компетентны во всех отношениях, к тому же им помогал Филдс.

Она сказала Аните, что если они что-то найдут, пусть даже самое незначительное, пусть позвонят ей. Затем она поставила телефон на виброзвонок и повернулась лицом к своей семье. Аури все еще плакала, и тут Сан что-то осенило. Что-то, о чем она раньше не задумывалась. То, на что она не решалась.

Но чем больше она думала об этом, тем больше понимала, что реакция Аури была не совсем такой, какой должна была быть, если бы информация в видео была новой.

Сан опустилась на диван и тихо сказала:

— Боже мой. Ты уже знала.

Аури повернулась к ней лицом, и чувство вины стало настолько очевидным, что Сан перестала дышать.

— Аури, как? Когда? Как давно ты…?

Аури сидела на журнальном столике перед ней, а её родители сидели рядом с ней на диване. Квинси устроился в кресле, едва присев на край и сцепив руки перед собой.

— Аури, ты знала? — спросила её мать.

Рыдания, разрушающие тело её дочери, брали свое. Она едва могла дышать.

— Где её ингалятор? — спросила она отца.

Сайрус вскочил и нашел запасной в кухонном ящике. Вернувшись, он протянул его внучке, и любовь в его глазах пронзила до глубины души.

— Милая. — позвала Сан, когда Аури вдохнула альбутерол. Она выглядела как ребёнок. Как в начальной школе: её грудь вздымалась каждые несколько секунд. Ее глаза и рот опухли.