— Поздравляю с победой, шериф.

— Спасибо, — сказала она, более чем удивлённая.

И шлюзы открылись. Каждый посетитель вставал и по очереди поздравлял её с победой, а затем снова возвращался к еде. Казалось, все были довольны и надеялись на её победу. Все, кроме бывшего шерифа, который сидел в угловой кабинке.

У Болдуина Реддинга было плотное тело и тонкие волосы, и оба этих прилагательных могли бы описать его психическое состояние.

Сан предпочла проигнорировать его и повернулась к ожидавшему её кассиру. Но когда он тоже встал, в зале снова воцарилась тишина. Девушка-кассир отступила назад, словно испугавшись. После всего, что Сан услышала, она не могла её винить.

— Шериф, — сказал он, оказавшись в пределах слышимости. Он окинул её взглядом, его лицо исказилось, словно на грани смеха.

— Бывший шериф, — сказала Сан в ответ.

Это напоминание стёрло ухмылку с лица мужчины.

— Мне бы не хотелось, чтобы твоя победа на выборах была поставлена под сомнение.

— Не так сильно, как мне бы не хотелось, чтобы под сомнение был поставлен срок твоей службы, но у каждого из нас есть свое бремя.

Он прикусил губу, а затем снова позволил себе ухмылку и сказал:

— Я слышал, у тебя был очень плохой первый день.

— Напротив. Я рада, что могу быть полезной в подобных ситуациях. Не знаю, что ты бы мог сделать.

— Продолжай говорить себе это.

— Хорошо, — сказала она, добавив здоровой порции оптимизма.

Он еще раз неторопливо осмотрел её, как будто это могло испугать. Очевидно, он никогда не был женщиной, проходящей мимо строительной площадки. Закончив, он нахлобучил шляпу и не торопясь вышел за дверь.

— Трепло, — сказала она ему вслед.

Куинси прильнул к ней.

— Честно говоря, кто называет своего сына Болдуином? Как будто они с самого начала настраивают его на неудачу. — Сан кивнула. — Или, по крайней мере, на облысение по мужскому типу.

Куинс фыркнул, а затем погладил себя по голове, внезапно забеспокоившись.

— Кстати, спасибо за поддержку.

Он тихонько рассмеялся.

— Ага, как будто тебе нужна моя помощь с такой кучей дерьма.

Он был прав.

Они добрались до участка как раз вовремя, чтобы съесть десятую часть еды, прежде чем поступил вызов. Очень интересный.

Диспетчер Анита Эскобар, симпатичная блондинка с массой непокорных волос, стянутых в густой хвост, вбежала в кабинет, когда они ели, едва не лопаясь от новостей. И все же она ничего не сказала. Она ждала, пока Сан обратится к ней, а это заняло мгновение, потому что она только что откусила огромный кусок.

— Да? — спросила она, сглотнув.

— Я не хочу тебя беспокоить.

Сан хихикнула.

— Нет, хочешь. Выкладывай.

— Нам звонил мистер Паркс. Может быть, ты его помнишь? Он владеет магазином кормов неподалеку от дома 63? Так вот, кажется, рыжеволосую девушку, подходящую под описание Сибил, видели вместе с тем мальчиком Равиндером. Тот молодой человек с аутизмом. Джимми.

Саншайн замерла.

Джимми Равиндер был племянником Леви. Он был старше Аури на несколько лет, но родился с ограниченными возможностями. Судя по тому, что рассказывала о нем мать Сан, у него были довольно высокие функциональные способности, но, скорее всего, до конца жизни ему понадобится помощь, хотя бы небольшая.

Она посмотрела на Квинси, который и без её слов знал, как высоко взлетели ставки. Ведь членам клана Равиндеров мало что нравилось так, как то, что сотрудник полиции допрашивает их об одном из них. Если только это не два сотрудника правоохранительных органов. Она ни за что не собиралась отправляться в лагерь Равиндеров без подкрепления.

Аури уже сбилась со счета, сколько раз за этот день она входила в класс с опозданием, поэтому, когда она вошла в свой класс шестого урока, в очередной раз опоздав, ученики обернулись и стали наблюдать, как она идёт к учительскому столу с расписанием в руках.

Американский язык жестов. Наконец-то она пришла. Она с нетерпением ждала этого урока несколько недель, и во всем был виноват Джимми Равиндер.

Когда они были маленькими, Джимми было трудно говорить, поэтому его мама и дядя Леви выучили немного АСЛ, чтобы помочь ему общаться.

А Джимми учил её. Она многого не знала, но всякий раз, когда Джимми волновался, он использовал язык жестов для разговора. И с тех пор она была очарована.

Но учебный год был уже на исходе. Чтобы попасть во второй семестр по АСЛ, ей сначала нужно было наверстать упущенное в первом. Она потратила все каникулы на изучение знаков, классификаторов и грамматики, которая в языке АСЛ была в основном на лице, поэтому её допустили к занятиям.

Миссис Джонсон, грушевидная женщина с короткими рыжими волосами и фиолетовыми очками в проволочной оправе, расписалась на расписании и вернула его ей вместе с книгой и рабочей тетрадью. Затем, не говоря ни слова, она жестом указала на стол в центре комнаты.

Не обращая внимания на жуткую тишину, Аури как можно тише опустилась на свое место и увидела, что миссис Джонсон читает с экрана своего компьютера, водя пальцем по воздуху.

Она делала паузу, смотрела на поднятую руку, а потом повторяла все снова и снова, и Аури поняла, что она делает перекличку. Паника начала подниматься внутри нее, когда она обнаружила, что не может понять ни одного слова, которое произносит учительница. Все происходило так быстро, рука учительницы была как размытое пятно, и каждый раз, когда она делала паузу, кто-то из учеников поднимал руку.

Она совершила ошибку. Огромную. Почувствовав, как по спине потекла струйка пота, она последовала за ней, еще больше опускаясь на стул.

Учительница остановилась и подняла глаза, словно в замешательстве. Она снова посмотрела на экран, потом на класс. Затем она встала, положила руки на бедра и громко сказала:

— Мистер де лос Сантос, что вы делаете в моем классе?

Как и остальные ученики, Аури повернулась и увидела Круза, сгорбившегося в заднем ряду.

Он равнодушно поднял плечо и сказал:

— Нужно два года изучать иностранный язык. АСЛ засчитывается.

— Да, — сказала она, словно борясь с терпением, — но почему вы в этом классе?

— Мне не нравится учительница французского. — она закатила глаза.

— Никто не любит учителя французского. — весь класс разразился хохотом, но она продолжила: — Но это не объясняет, почему вы в моем классе.

Очевидно, что у учительницы были проблемы с Крузом, но Аури невольно ощетинилась. Если ему нужна была зачётка, она не могла помешать ему её получить, не так ли?

— Два года. Есть только два класса. Первый и второй. У меня нет выбора.

Миссис Джонсон скрестила руки на груди и прислонилась спиной к парте:

— Вы прекрасно знаете, что можете не сдавать экзамен в этом классе и перейти в следующий. Вы могли бы отказаться и от этого, если бы действительно захотели.

Аури удивлённо расправила плечи.

— Итак, еще раз: почему вы в моем классе?

Он поднял то самое плечо и перевёл взгляд на Аури:

— Мне нравится компания.

Класс снова засмеялся, и миссис Джонсон вернулась за свой стол, но прежде чем сесть, она что-то подписала в воздухе Крузу, причём её движения были настолько быстрыми, и Аури уловила только одно слово: «Помощь».

Круз кивнул, словно соглашаясь с чем-то, но самое интересное было не в этом. Он понял её. Каждое слово. Как будто он знал АСЛ так же хорошо, как английский, потому что другая студентка подняла руку, покачала головой и подписала «не понимаю». Она тоже не поняла и попросила разъяснений.

Миссис Джонсон снова заговорила вслух.

— Я просто спросила мистера де лос Сантоса, не мог бы он иногда помогать в классе, и он согласился.

Ученица улыбнулась ему, явно впечатленная не меньше Аури, но он, казалось, этого не заметил. Не обратил он внимания и на семь других девушек, претендующих на его внимание. Зато он заметил Аури. Он не сводил с нее глаз.