Квинси поднял большой палец вверх.

— Надеюсь, их камеры наблюдения действительно работают.

Она взяла из машины ручку и бумагу и подошла к грузовику Леви. Конечно, он был заперт, и из-за бури чернила, скорее всего, пропадут, но она оставила на лобовом стекле записку, в которой рассказала ему о поисковой группе и попросила сообщить ей, если они найдут Джимми.

Подойдя к круизеру, она обернулась, чтобы посмотреть на гору.

Заснеженные деревья должны были казаться ей красивыми, а солнце, сверкающее сквозь них, — потрясающим, но сегодня эта картина показалась ей ужасной. Смертельной. Испытание, которое она не хотела брать на себя.

Сан въехала на парковку позже, чем рассчитывала. Большинство детей уже разошлись по домам. Те, кто еще не ушёл, стояли и дрожали в ожидании автобуса. Обещали новый снегопад, но становилось все холоднее. Даже слишком холодно для зимы.

Она поставила «круизер» на стоянку и оглядела толпу студентов в поисках яркой медной головы. Не добившись успеха, она написала своему отпрыску сообщение.

«Я на парковке. Я вернулась раньше, чем предполагала, поэтому я здесь вместо бабушки. Она тебя забрала? После того как я написала ей, что буду здесь? Потому что я не думаю, что это ей удалось.»

Не получив ответа, она начала беспокоиться. Не сильно. Просто слабое беспокойство на задворках сознания.

Она схватила телефон, чтобы снова написать сообщение, когда в окно постучали.

Она опустила его, увидев симпатичную блондинку с круглым лицом.

— Вы мама Аури?

Слабое беспокойство переросло в панику.

— Да, — ответила она, стараясь, чтобы внутреннее волнение не перетекло на внешность.

— Привет!

Сан вздрогнула от энтузиазма девушки, но сохранила спокойствие.

— Я подруга Аури, Честити. Мы вместе ходим на физкультуру. На уроке её дразнили девчонки.

Внешнее спокойствие Сан испарилось.

— Дразнили её?

— Да. Просто придирались. Ну, вы знаете таких.

— К сожалению, да.

— Она ушла по улице. — Честити указала мимо школы на центр города, который находился в противоположном направлении от их квартиры.

И тут её осенило. Проклятье. Значит, у Аури выдался день хуже, чем она ожидала.

— Спасибо, Честити.

Девочка засияла.

— Незачто, мэм. Спасибо.

Не понимая, за что блондинка её благодарит, Сан включила передачу и направилась к городской площади.

Она заехала на парковку и подошла к мемориалу, стоявшему перед зданием мэрии. Аури сидела на бортике мемориального фонтана. Фонтан был посвящён Самсону Элио Викраму, отцу Аури, а также другим солдатам, которых город потерял в боях, некоторые из них погибли еще в Первую мировую войну.

Но сам мемориал был посвящён в основном Самсону.

Сан сидела рядом с дочерью, которая освободила для нее место у фонтана, когда увидела, что та подходит к ней.

— Привет, мам, — сказала она так, словно ей не было до этого никакого дела.

— Привет, букашка. Я волновалась, что твоя бабушка забыла и забрала тебя, но потом эта чрезвычайно счастливая блондинка…

— Честити.

— Да, Честити сказала мне, что ты ушла в сторону городской площади.

— Да, я просто хотела выйти. Подышать свежим воздухом.

— Тридцать градусов — это довольно свежо.

— Наверное.

— Насколько все плохо?

— Что?

— Придирки.

Аури вздрогнула.

— Ничего страшного. Я, наверное, никогда не смогу этого пережить, и мне понадобится много терапии, но в целом неплохо.

Сан кивнула, удивляясь, как ей удалось вырастить такую ужасную лгунью.

— Как твой отец? — она повернулась и посмотрела на великолепный мемориал, который город установил после того, как муж Сан погиб в Афганистане спустя всего месяц после их свадьбы.

Художник вырезал на столбе из песчаника изображение — три круга, соединённые между собой. Под ним была начертана тарабарщина о том, что Самсон — сын Дель Соля, хотя он и не был уроженцем этого города, а затем — список всех потерянных Дель Солем сыновей. Заслуженных сыновей. Сыновья, которые были достойны памятника гораздо больше, чем её муж.

Во время открытия памятника Сан едва взглянула на него. Она даже не заметила его, когда его только установили, и лишь потом обратила на него внимание, когда шла в здание суда и обратно по той или иной причине.

Но Аури часто приходила сюда. Родители Сан рассказывали ей, что Аури несколько раз за лето приходила к мемориалу и разговаривала с отцом.

Это одновременно и согревало её сердце, и тяготило.

— Он молодец. Передаёт привет.

Она тихонько засмеялась.

— Ну, передавай ему привет от меня. Итак, все в порядке?

Аури пожала плечами.

— Конечно.

— Вся эта история с наркотиками просто пролетела мимо?

— Наверное. Об этом никто ничего не говорил.

— Знаешь, ты могла бы рассказать мне, если бы они это сделали.

— Мои ботинки испортились, — сказала она, меняя тему разговора. Она подняла одну ногу. На ней была грязь с прогулки.

— О нет. — Сан осмотрела ботинок и сказала. — Не думаю, что три крошечных пятнышка грязи — это порча, но мы можем отдать их в чистку.

— Нет, все в порядке. Я посмотрю, что можно сделать.

Сан глубоко вздохнула. Она вернулась. Стена, которую Аури возводила всякий раз, когда беспокоилась, что становится обузой. Большинству детей нравилось быть обузой. Они наслаждались этим. Они рассчитывали на это, чтобы добиться своего во многих случаях. Но только не эта маленькая кроха. Самородок наглости. Принцесса мужества.

Все дело в рыжих волосах. Сан знала об этом до мозга костей. Этот красный цвет впитался в её мозг и поджёг его. И Сан не хотела, чтобы было иначе.

— Ну, если тебе надоело мёрзнуть, ты готова поехать к бабушке и дедушке?

— А можно заказать пиццу? — спросила она, быстро втянув воздух из ингалятора.

— Только если в ней будет что-то с настоящим витамином.

— В сыре есть витамины.

Сан рассмеялась и, взяв дочь под руку, пошла к крейсеру.

***

Она высадила Аури и подала сигнал матери. Она так смотрела на нее, только когда Аури была в плохом состоянии, но не хотела, чтобы кто-то об этом знал.

Они прошли через многое с ней, когда она была младше. Они довели этот взгляд до совершенства и придумали множество хитроумных способов послать его так, чтобы Аури ни о чем не догадалась.

Аури ни о чем не догадывалась.

Веки Элейн округлились, а Сан в ответ на взгляд пожала плечами. Быстрым, почти незаметным покачиванием головы она дала понять собеседнице, чтобы та молчала. Пока что.

Элейн поджала губы, но подчинилась.

Быстро забежав в квартиру, чтобы переодеться во что-то более удобное — в основном все еще униформу, но рубашку цвета хаки и джинсы с прикреплённым к поясу значком, — и надев официальную куртку-бомбер, она отправилась на улицу. Перекусив буррито из «Качиной кухни», Сан направилась обратно в участок.

Салазар раздобыла запись с камер наблюдения в «Квик-Марте», на которой была указана дата чека, найденного Сан под деревом. Она была впечатлена. Такие ситуации могут быть очень сложными. Удивительно, насколько обычные люди не хотят помогать в расследовании, особенно если для этого им приходится вставать с табуретки за кассой и просматривать записи с камер наблюдения.

Иногда требовалось немного больше напористости, чтобы убедить их исполнить свой гражданский долг. Угрозы тоже помогали. А Салазар была грозной, как кролик, одетый в розовое.

Когда рабочая смена была в самом разгаре, Сан села за свой стол и просмотрела отснятый материал. Пожилой мужчина, судя по походке, высокий и болезненно худой, в тёмной куртке, бейсболке и солнцезащитных очках. И он купил энергетический напиток. Он заплатил наличными. Это был удар ниже пояса. Настоящий профессионал своего дела.