— Боже мой, Аури. Это я сожалею. Я собиралась рассказать тебе, но все никак не могла найти подходящий момент. А когда ты впала в депрессию, это стало совсем некстати.

— Я понимаю, мама. Правда, понимаю. Я просто не уверена, почему ты вообще это сделала.

Сайрус согласился:

— Ты должна понять. Мы были напуганы до смерти. Мы все еще не знали, кто забрал твою маму. Мы не знали, вернётся ли он, и не хотели, чтобы он знал, что ты его.

— Потому что в наших глазах ты не была его. — сказала Элейн. — Ты на сто процентов принадлежала нам. И точка.

На лице её дочери расцвёл мягкий оттенок.

— Мне кажется, что ты была моей наградой. — продолжила Сан. — Моей наградой за то, что я выдержала все это испытание. Я понятия не имею, через что мне пришлось пройти, но знаю, что там были цепи и черепно-мозговая травма. Я заслужила тебя, черт возьми.

Аури на это отреагировала, а Сан не мог поверить, что спустя столько времени правда всплыла наружу. И все из-за кучки хулиганов, которых она намеревалась арестовать за препятствование правосудию. Насколько она понимала, они раскрыли подробности ведущегося расследования.

— А памятник в его честь? — спросила Аури.

— Вдвойне. — Ее отец поднял вверх два пальца — на случай, если никто в комнате не знает, что значит «вдвойне». — Во-первых, мы хотели убедиться, что он, кем бы он ни был, увидит его и поверит, что он настоящий. Нам нужно было, чтобы он подумал, что ты дочь кого-то другого. Кого угодно, только не его. А во-вторых, в следующий раз, когда будешь там, присмотрись к кругам внимательнее.

— Внимательнее? — спросила она, как и сама Сан.

Круги? Что случилось с кругами?

— Хорошо, но как вы держали это в секрете?

— Мемориал или фиктивный брак? — спросил её отец.

— Ну, наверное, и то, и другое.

— Семья. — ответила Элейн. — В этом городе есть люди, которые для нас как семья. На самом деле, фиктивный брак и мемориал были их идеями. Чтобы сбить похитителя со следа, так сказать.

Тонкие дуги бровей Аури сошлись вместе.

— Значит, большинство людей в городе считают, что ты действительно вышла замуж за человека по имени Самсон Викрам и что он погиб в Афганистане?

Сан кивнула, почти стыдясь. Но они сделали это ради благой цели. Прекрасная цель по имени Аврора Доун Викрам. Она бы ничего не изменила, если бы могла.

Элейн вспомнила, что приготовила сэндвичи, и протянула один Аури.

— Аури, мне очень, очень жаль. Я не знаю, что ты подслушала, но ты тут ни при чем.

— Ты не виновата, бабушка. Это я подслушивала, хотя не думаю, что хотела.

Остановившись, Элейн посмотрела на Сан.

— Она могла умереть из-за нас. Мы постоянно продолжаем ошибаться.

— Ты с ума сошла? Вы, ребята, поддержали меня, когда я хотела оставить её. Вы даже не усомнились в моем решении, когда большинство родителей попытались бы запереть меня и выбросить ключ. — Сан встала и обняла сначала Элейн, потом Сайруса, а затем стащила сэндвич.

— Ну вот и все. — сказал Куинси, откусывая кусочек ветчины с сыром. — Больше никаких секретов. Мне нравится. У меня есть вопросы. Очень много, очень много вопросов.

— Если ты хотя бы подумаешь спросить мою маму о её днях в шоу-бизнесе…

— Подожди, почему это запрещено? Нет секретов — значит, нет секретов. Ты знала «Крысиную стаю»?

Сайрус подавился своим сэндвичем.

— Боже правый, я не настолько стара, Куинси Купер.

Его плечи обвисли в разочаровании.

Аури изучала свой сэндвич, когда Сан спросила:

— Ты хочешь узнать что-нибудь еще?

— Нет. То есть, может быть. Просто, если у нас больше нет секретов, ты, возможно, захочешь узнать еще кое-что.

Сан отложила свой сэндвич.

— Хорошо. — невозможно было предугадать, что вырвется из уст её дочери, и, судя по её выражению лица, это было серьезно.

— Я действительно планировала покончить с жизнью в тот день.

Сан заставила себя не шевелиться, не показывать никакой реакции. Как сотрудник правоохранительных органов, она была экспертом, но откровение Аури довело её способности до предела. Ее дочь впервые заговорила. Она не хотела все испортить.

Аури подпёрла рукой подбородок и тихо сказала:

— Я собиралась прыгнуть со скалы на озере.

Элейн прижала нежную руку к сердцу, а Сан заставила себя подавить реакцию.

— Я забралась туда и стояла на самом краю, набираясь смелости прыгнуть, когда со мной заговорил мужчина.

Сан с трудом дышала, но только внутри. Снаружи она была стальной.

— Кто?

Аури пожевала нижнюю губу.

— Он говорил со мной так, будто мы были знакомы целую вечность. Он называл меня Рыжей. Он спросил меня, как выглядит вода, думаю ли я, что будет дождь, и жду ли я следующего учебного года.

— Аури.

— Мама, он знал. — она посмотрела на Сан умоляющими глазами. — Он знал, что я собираюсь сделать. Я не знаю, как, но он знал.

Холодный фасад Сан рухнул. Она сидела с открытым ртом, прежде чем спросить:

— Что он сказал?

— Он сказал, что тоже думал об этом когда-то, но потом понял, что какой бы беспорядочной ни была его жизнь, всегда найдётся кто-то с еще более беспорядочной жизнью, чем у него.

Сан затаила дыхание, пока её дочь говорила.

— Он был с мальчиком, — продолжала она. — Его племянник. Он подошёл ко мне и взял меня за руку, потому что сказал, что я его нервирую и что если я прыгну, то могу умереть. Я сказала ему, что в том-то и дело, но он велел мне перестать быть глупой. Никто не хотел умирать в августе. Для похорон было слишком жарко.

И тут её осенило.

— Аури, это был Джимми?

Она кивнула.

— И Леви. Он спас мне жизнь, мама. Он увидел меня там и побежал на гору, чтобы остановить меня. Он просто знал. Ты всегда плохо отзываешься о нем и его семье, но я знаю, что ты полностью влюблена в него. Я понимаю, почему. Он такой красивый и добрый. Он заботится о Джимми, даже когда ему это не нужно. И я знаю, что его семья плохая, но он спас мне жизнь, и я люблю его. Я люблю его и люблю Джимми.

Сан закрыла рот рукой, и свежие слезы каскадом потекли по её ресницам. Леви Равиндер. Из всех вещей, которые она ожидала узнать в тот день, факт, что Леви Равиндер спас жизнь её дочери, не входил в их число. Она сглотнула и вспомнила всех его дядей, кузенов, кузин и кузенов кузенов. О его жестоком отце и убитой матери. Он через многое прошёл.

— Спасибо, что рассказала мне об этом, букашка. — она снова обняла Аури, не обращая внимания на протесты раздавленного сэндвича.

— Мама, — сказала Аури, уткнувшись в плечо Сан, — ты можешь проверить Круза? Мне кажется, он мог сделать какую-нибудь глупость. Например, защитил мою честь.

Сан села обратно.

— Должна сказать, малыш, он мне нравится.

Аури снова покраснела и вернулась к своему сэндвичу, а Сан никогда в жизни не чувствовала себя такой счастливой.

— Знаешь, завтра тебе не нужно идти в школу. Тебе больше никогда не придется возвращаться в эту школу.

Взгляд Аури выражал абсолютную решимость.

— Мама, что бы ты сделала? Ведь ты бы не убежала. Так что бы ты сделала?

Сан наклонила голову.

— Я бы показала им, что, хотя они и могут сделать трещину в моем сердце, они никогда, никогда не смогут сломать меня.

Аури улыбнулась.

— Похоже, я похожа на тебя больше, чем ты думала.

— О нет, но у меня было сильное предчувствие. — Аури хихикнула, звук был похож на лопающиеся в воздухе пузырьки шампанского.

Сан отвезла Квинси на работу, пообещав встретиться с ним в доме Сент-Обенов позже, но не раньше, чем устроила ему небольшой ад.