Вместо того чтобы принять комплимент, Сан улучила момент, чтобы полюбоваться девочкой, которая украла её сердце через три секунды после рождения. Это произошло за две секунды до того, как Сан объявила новорожденную самой красивой из всех, что когда-либо видел этот мир.

С другой стороны, Саншайн только что родила трёхкилограммового велоцираптора.

Ее суждения могли быть искажены.

Хотя вряд ли.

К двум годам девочка унаследовала способность останавливать поезда на своем пути. Ее внешность была достаточно необычной, что считалась сюрреалистичной. К сожалению, ни одной из своих черт она не была обязана Саншайн. Или её бабушке и дедушке, если уж на то пошло.

Волосы Аури свисали густыми медными волнами по спине. Волосы Саншайн, когда они не были заплетены во французскую косу, как сейчас, висели спутанным клубком.

Ореховые глаза Аури блестели, как копейки: только что отчеканенные в глубине зрачков и состаренные, с зелёным налётом по краям. Глаза Сан были мутного кобальтово-голубого цвета, как коллекция старинных бутылок с молоком магнезии её бабушки.

Кожа Аури приобрела естественное сияние, присущее тем, кто много времени проводит на свежем воздухе. На солнце кожа была такой же загорелой, как тетрадная бумага.

Казалось, девушка унаследовала все от своего отца. Этот факт не давал покоя.

— Мама, — сказала Аури, поджав губы, — ты опять это делаешь.

Сан вынырнула из своих размышлений и одарила дочь невинной ухмылкой из-за чашки.

— Прости.

Она опустила взгляд на новую блестящую форму, которую надела этим утром. Будучи новым шерифом округа Дель Соль, Сан могла сама выбирать цвета, которые будут носить она и её помощники. Для тактической и парадной формы она выбрала чёрный. Резкий. Таинственный. Слегка угрожающий.

А поскольку она хотела выглядеть лучше всех в первый день работы, то выбрала класс А. Ее парадная форма. Она провела кончиками пальцев по значку, приколотому над передним карманом рубашки на пуговицах. Осмотрела вышитую нашивку шерифа на плече. И удивилась тому, как стройнят её чёрные брюки.

— Я выгляжу довольно круто, не так ли?

Аури поправила пояс джинсов и терпеливо улыбнулась.

— Главное, что ты думаешь, что выглядишь круто.

— Да, но это все равно безумие. И, если я не ошибаюсь, противозаконно во всех штатах. — как её родители добились избрания её шерифом, когда она даже не подозревала, что будет баллотироваться, было лишь одной из многих загадок, которые мог предложить своеобразный городок Дель Соль. — Твоих бабушку и дедушку точно посадят в тюрьму за это. И меня, скорее всего, тоже, так что наслаждайтесь моим крутым внешним видом, пока можешь.

— Мама! — Аури зажала уши руками. — Я не могу это слышать.

— Серьёзно? — спросила она, озадаченная. — Ты слышала гораздо худшее. Помнишь, как тот парень выехал передо мной на Серрильос? В день сильного потока. — она указала на себя. — Не стоит с этим связываться.

— Бабушка и дедушка не попадут в тюрьму. Они слишком старые.

К сожалению, они не были слишком старыми. Не слишком. — Фальсификация выборов — серьёзное преступление.

— Они не фальсифицировали. Просто, понимаешь, изворачивались.

Выражение лица Сан застыло.

— Я обязательно передам это судье. Надеюсь, до вынесения приговора.

Аури уже собиралась схватить свой свитер, как вдруг снова зажала уши руками.

— Мама! — вскликнула она, и её осуждающий взгляд вошёл в легенду. Такой, который мог бы расплавить лицо эскадрона смерти на расстоянии пятидесяти метров. Потому что в наше время их было так много. — Ты не можешь попасть в тюрьму. Ты не выживешь. Они учуют в тебе копа и заставят быть сучкой Большой Бетти, прежде чем выпороть тебя в душе.

Кажется она много об этом думала.

Сан отставила чашку, подошла к дочери и положила руки на плечи подростка, выражая сочувствие и понимание.

— Тебе нужно это услышать, милая. Скоро тебе придётся самой решать свои проблемы. Просто помни, никогда не надевай стринги на первое свидание и, если сомневаешься, выкинь их.

Аури сделала паузу, прежде чем спросить:

— Что это вообще значит?

— Я не знаю. Просто мне всегда это помогало.

Она вернулась к кофе, сделала глоток, скорчила гримасу и сунула чашку в микроволновку.

— Бабушка и дедушка не могут попасть в тюрьму.

Сан повернулась к своему пылающему отпрыску и скрестила руки на груди, не желая признавать грызущее её нутро беспокойство.

— Это послужит им хорошим уроком.

— Нет, мама, — сказала она, натягивая на голову свитер. — Нет.

Сан опустила взгляд.

— Ну что ж, тогда это послужит мне хорошим уроком, я полагаю.

Микроволновка пискнула. Она достала чашку и тихонько подула, оставив её в печи достаточно долго, чтобы, как обычно, ошпарить несколько слоёв с языка.

— Но сначала я должна осмотреть свой новый офис.

Несмотря на то что 1 января она приняла присягу и вступила в должность, ей еще только предстояло переступить порог участка, который станет её домом вдали от настоящего дома до следующих выборов через четыре года. Если, конечно, её не заставят уйти в отставку.

После праздников они с Аури взяли дополнительную неделю на переезд. Чтобы подготовиться к новой жизни. Так сказать, подпоясать чресла.

— Мне нужно украсить его, — продолжала она, погрузившись в размышления. — Сделать новый офис своим. Как ты думаешь, стоит ли мне повесить часы с Хелло Китти? Это будет неправильным посылом?

— Да ну? — Аури встала прямо, чтобы мать могла беспрепятственно видеть её. На ней был свитер цвета ржавчины, эластичные джинсы и коричневые ботинки с пряжками по бокам. Эти цвета потрясающе смотрелись на её медно-рыжих волосах и загорелой коже.

Она сделала поворот на 360, чтобы Сан могла лучше видеть.

Сан опустила свою чашку.

— Ты выглядишь потрясающе.

Аури полусерьезно усмехнулась, подошла к ней и взяла кофе из рук матери. Этот ребёнок пил больше кофе, чем она сама. Предупреждения о том, что это замедлит её рост, с годами не умерили её энтузиазма. Сан была так горда.

— Ты нервничаешь? — спросила она.

Аури подняла плечо и выпила половину чашки, прежде чем ответить:

— Нет. Не знаю. Может быть.

— Ты определённо моя дочь. Нерешительность у нас в крови.

— Странно, однако. Настоящая одежда.

Аури всю жизнь училась в частной школе. Ей нравилась академия в Санта-Фе, но она с нетерпением ждала переезда. По крайней мере, так было еще несколько дней назад. Сан почувствовала перемену. Несоответствие. Аури клялась, что все дело в чрезмерной заботе матери, но Сан слишком хорошо знала свою дочь, чтобы отмахнуться от её опасений.

Когда Аури было семь лет, она почувствовала такую же замкнутость, но проигнорировала свои материнские инстинкты. Это решение едва не стоило Аури жизни.

Она не хотела повторять эту ошибку.

— Знаешь, ты все еще можешь вернуться в академию. Она только…

— В тридцати минутах езды. Я знаю. — Аури вернула чашку и взяла пальто, и Сан не могла не заметить намёка на беспокойство в поведении дочери. — Это будет здорово. Мы будем видеться с бабушкой и дедушкой каждый день. Как они и планировали.

— Ты уверена? — неуверенно спросила Сан.

Она обернулась и жестом показала на себя.

— Мама, настоящая одежда.

— Хорошо.

— Клянусь, я больше никогда не буду носить синие свитера.

Сан тихонько рассмеялась и влезла в свой пиджак.

— Или клетку.

— Клетку — Сан задохнулась. — Ты любишь клетчатые вещи.

— Поправка. — после того как Аури забрала свой рюкзак, она подняла указательный палец, чтобы подчеркнуть свою мысль. — Я любила клетчатые вещи. Я находила их очаровательными. Как белочек. Или миниатюрные кексы.

— О да. Это восхитительно.

— Но когда тебе каждый день навязывают клетку? Гораздо менее восхитительно.

— Понятно.

— Хорошо, — сказала Аури, повернувшись лицом к матери, чтобы окинуть её взглядом. — У тебя все есть?