Только она была не одна. По крайней мере, не была.

Она оглядела пустой зал. «Куда подевался Делеон?»

— Мне нужно их снять. — он стянул с нее нижнее белье.

— О. Хорошо. — она приподняла нижнюю часть тела, чтобы он смог снять с нее трусики. — Знаешь, по коридорам всю ночь ходят медсестры.

— Им придется подождать своей очереди.

В тот момент это имело смысл. Как и его язык на её клиторе.

Ее вздох эхом разнёсся по коридору, и она закрыла рот обеими руками, но лишь на мгновение, прежде чем схватить его за волосы. Его язык погладил самую чувствительную зону. Его лёгкие прикосновения вызывали волну за волной невообразимого наслаждения, которое проникало в нее, как дождь в пересохшую пустыню.

— Кто я? — спросил он.

Она растерянно перевела дыхание.

— Что?

Он забрался на нее сверху. Опираясь на локоть, он ввёл в нее два пальца.

— Кто сейчас с тобой?

Она поймала его запястье и втянула в себя воздух.

— Я не понимаю.

— Конечно, понимаешь. — он ввёл пальцы еще глубже, потирая большим пальцем её клитор, и от трения она затряслась. — Кто я?

— Леви, — задыхаясь, ответила она. — Леви Равиндер.

— Хорошо, — сказал он с ухмылкой. — Не хотелось бы, чтобы ты снова забыла.

Он опустил ресницы, изучая её, а затем обхватил рукой её колено и приподнял ногу, опустившись обратно и вновь погрузившись в работу. Он старался изо всех сил. От его языка по её телу пробежала мелкая дрожь наслаждения.

Она вцепилась пальцами в одеяло, лежащее под ней, когда давление в животе усилилось. Подобно нарастающему приливу, обещание оргазма пульсировало и набухало, пока не взорвалось и не затопило все её тело сладкими, резкими спазмами немыслимого удовольствия.

Она ничего не могла с собой поделать. Она вскрикнула, пока не очнулась от нахлынувших на нее волн. Кофе пролился ей на руку, и она выронила то, что осталось от её сэндвича.

— Черт. — сказала она, вскакивая на ноги.

Но оргазм все еще бушевал в ней. Она затихла и дала кульминации пройти. Когда потоки стихли, она повернулась и увидела, что и государственный служащий, и маршал Делеон смотрят на нее с чем-то сродни шоку и благоговению.

— Простите. — сказала она, но они оба покачали головами.

Делеон встал, чтобы поддержать её.

— Не знаю, о чем ты мечтала, но я хотел бы сделать заказ прямо сейчас.

Она попыталась рассмеяться. Ей это не удалось.

— Мне нужно привести все в порядок. Сейчас вернусь.

— Шериф, — сказал Делеон, останавливая её, положив руку ей на плечо. — Иди домой. Мы разберёмся с этим. Ты уже несколько дней на ногах.

— Все в порядке. Я больше не буду спать.

И она не стала бы. Ей уже снился этот сон. Может быть, не в такой обстановке, и рана и повязки были новыми, но Леви Равиндер в её постели? Его пальцы внутри нее? Его рот на её клиторе? О да. Такой сценарий снился ей бесчисленное количество раз.

Однако один аспект этого сна был совершенно новым. Несмотря на то, что она видела сон, она кончила. Во сне. Такого раньше не случалось.

Сан вернулась домой как раз вовремя, чтобы принять душ и отвести малышку в школу.

— Когда я смогу её увидеть? — спросила Аури, делая огромный глоток кофе.

Опять.

Она была одета в симпатичную рубашку на пуговицах с цветочным галстуком, который подходил к её ободку для волос.

— Давайте я узнаю у Сент-Обинов. Посмотрим, как там Сибил, прежде чем устраивать для нее приветственный приём.

— Но я уже купила шарики, — ныла она. — И наняла мужское шоу. Как она выглядела?

— Напуганной, милая. В ужасе. — не было причин лгать ей. Реальный мир может быть страшным местом. — Мне нужно все устроить с нашим маленьким Гудини, а потом найти похитителя детей. — Аури улыбнулась. — Найдёшь.

Аури сидела в коридоре, пока её мама и директор Джейкобс спорили в его кабинете, и сожалела о том, что решила пойти сегодня в школу. О чем она только думала? Что одноклассники должны думать о ней после выпуска новостей?

Она вздрогнула, когда крики, доносившиеся из кабинета, снова преодолели звуковой барьер. На нее много показывали пальцем, жестикулировали и скрежетали зубами. Но кое-что из этого можно было отнести на счёт переводчика, которого они привели на собрание по отстранению от занятий.

Слава Богу, рядом с ней сидел Круз, чтобы отвлечь её от мыслей о том, что день может пойти насмарку. Он смотрел через плечо и объяснял Аури происходящее.

— Твоя мама в ярости. Команда репортёров выходит сухими из воды. Их даже не убирают из новостной команды. Их родители кричат о свободе слова и угрожают обратиться на настоящий новостной канал, чтобы доказать свою правоту, а также подать в суд на школу, если в отношении их детей будут приняты какие-либо меры.

Аури уставилась на него.

— Ты что, шутишь? Они ничего не делают с этими… этими…

— Ты можешь это сделать. — подбодрил он.

— Этими засранцами?

— Неплохо. И нет. Ни черта. — его голос звучал нейтрально, но линия его челюсти ожесточилась.

Она все еще не понимала одной вещи. Она скрестила руки на груди и уставилась на него.

— Эй, малышка, не убивай гонца.

— Почему ты с ними дружишь, Круз? Они относятся к тебе как к одному из них, а тебе, похоже, все равно.

— Мне нет.

Динамика развития школы в целом и загадка, которой был Круз де лос Сантос, озадачила её до глубины души.

— Тогда я не понимаю. Ты хорошо к ним относишься. Ты общаешься с ними.

Он поднял плечо.

— Это больше похоже на понимание. Они не связываются со мной. А я с ними.

Это было полезно.

— Что ты имеешь в виду?

Он набрал полные лёгкие воздуха, словно не хотел говорить об этом, но она подняла бровь. Одну единственную, неумолимую бровь, как учила её мама. Это точно сработало.

— Ладно, — сказал он, усаживаясь чуть прямее. — Когда мы учились во втором классе, был один ребёнок, которого называли школьным хулиганом.

— Почему всегда есть хулиган? — спросила она.

— Незнаю. Он издевался над всеми, каждый день придирался к разным людям. Ты уловила суть.

— Да, к сожалению.

— И вот однажды он решил, что настала моя очередь.

Она замерла, когда её охватило тошнотворное чувство. Она подавила его, не желая рисковать прервать его. Рискнуть не узнать всю историю.

— Он напал на тебя?

— Он пытался. Наверное, я не знал, как правильно играть в эту игру. Он повалил меня на землю и попытался забрать мой рюкзак.

От этой картины у нее заболел живот.

— Круз, мне очень жаль.

— Все в порядке. Я просто встал, взял костыль у девушки, когда она проходила мимо, и выбил из него все дерьмо.

Она изумлённо моргнула.

— Ого. Тебе было всего сколько, семь?

— Что-то вроде этого. Внезапно все захотели со мной дружить, и с тех пор так и продолжается.

— Это потому, что ты ничего не боишься. И тебе все равно, что о тебе думают. — она посмотрела вниз, чтобы изучить свои туфли, и добавила. — Ты просто потрясающий.

Он выглядел удивлённым. Он долго смотрел на нее, пока она не спросила:

— Что случилось с девушкой?

— Какой девушкой?

— С той, что с костылём?

— О, она упала.

Несмотря на все усилия, вырвался смешок. Он был совершенно серьёзен. И совершенно очарователен.

— Ты вчера избил Лиама Итона, не так ли? Лучшего друга Линель?

Он поднял плечо.

— Только немного. Он заслуживал худшего, но сейчас он обделался, я гарантирую это.

— Он боится тебя?

Он опустил голову.

— Меня все боятся. Они дружат со мной только потому, что думают, что так они будут в безопасности. Я же не хожу каждый день и не выбиваю из них дерьмо.