Она опустила взгляд и, дрожа подбородком, прошептала:

— С семи лет.

Элейн тихонько вздохнула, а Сан просто сидела, ошеломлённым безмолвием.

Аури снова вытерла румянец на щеках, а Сан собралась с мыслями.

Наконец она спросила:

— Как такое вообще возможно?

Аури взяла в руки крест, который носила на шее. Она делала это, когда нервничала.

— Аури, все в порядке. Ты ведь понимаешь это? У тебя никогда не может быть проблем из-за этого. Из-за всего этого. Все случилось задолго до твоего рождения.

— Я знаю. Я просто не хочу, чтобы у кого-то еще были неприятности.

Сан опустилась перед ней на колени и взяла руки Аури в свои.

— Кого ты можешь втянуть в неприятности? — когда Аури так и не ответила, она зачесала волосы Аури назад и заставила её посмотреть ей в глаза. — Аури, ты можешь рассказать мне все. Ты ведь знаешь это, правда?

— Я знаю. Просто… я подслушала разговор бабушки и дедушки, когда гостила здесь однажды летом. С тех пор я знаю.

Сан ничего не могла с собой поделать. Она повернулась и уставилась на них.

Сайрус опустил голову на руки, а у Элейн открылся рот, такой же круглый, как и её глаза.

Но потом правда поразила Сан, как ядерный взрыв.

— Семь, — прошептала она, глядя на свою дочь. — Ты знала об этом с семи лет. Это было летом…

Элейн вскинула руки, чтобы прикрыть рот, так как Сайрус сидел, казалось, парализованный.

Сан закончила фразу собственным всхлипом, её грудь сжалась, когда она попыталась заговорить.

Аури закрыла лицо руками, словно унижаясь.

— Я такая глупая.

— Нет. — сказала Сан, схватив её и обхватив руками. — Не смей так говорить. Никогда. — она плакала без остановки, как и Аури, и её родители.

Даже Квинси пришлось прочистить горло и вытереть глаза.

Она поставила её на расстояние вытянутой руки.

— Аури, так вот почему? Потому что… — она с трудом подбирала слова. — Потому что ты не знаешь, кто твой отец? Поэтому ты решила…? — она не могла произнести эти слова.

При всей терапии и вмешательстве ничего из этого не вышло наружу. Как этот бедный ребёнок держал это в себе? Зачем она вообще это сделала? Неужели она была так ужасна? Так отвратительна?

— Что? — сказала Аури, словно обидевшись. — Почему ты так говоришь?

Сан покачала головой, пытаясь понять.

— Тогда почему, детка? Почему семилетний ребёнок даже задумывается о таком?

Подбородок Аури дрогнул, и она сказала так тихо, что Сан почти не услышала ее:

— Потому что я разрушила твою жизнь

Сан с трудом смотрела сквозь слезы.

— Ты что?

— Я разрушила твою жизнь. — повторила Аури, на этот раз громче. — Мало того, что с тобой случилась эта ужасная вещь, так еще появилась я, и, задыхаясь, ты вынуждена была иметь дело со мной, постоянным напоминанием о том, что с тобой произошло. — рыдания сотрясали её плечи, пока она продолжала — Я стараюсь быть хорошей. Я стараюсь не быть для тебя обузой, чтобы ты не пожалела, что оставила меня.

Куинси встал и пошёл на кухню, проводя рукой по лицу, а Сан сидела в ошеломлённом молчании, её грудь так сдавило сердце, что она с трудом могла поверить, что оно еще бьётся.

Она сглотнула комок в горле и снова взяла Аури на руки. К ним присоединились её родители.

— Ты — все. — сказала она ей на ухо. — Ты это мой мир.

— Мама. — сказала Аури, пытаясь отстраниться. — Ты не должна так говорить.

Сан отпрянула от нее.

— Что ты имеешь в виду?

— Не нужно. Все в порядке. Я знаю, что я не такая, как тот ребёнок, которого бы ты родила от мужа. С кем-то, кого ты любила. Это нормально.

Сан закрыла рот руками. Острая боль пронзила её грудь.

— Аури, как ты можешь так говорить? Как ты можешь так думать?

— Мама, тебя изнасиловали. Ты не можешь любить меня, как нормальные родители. И это нормально. Я понимаю.

После долгого раздумья Сан снова опустилась на диван и посмотрела в глаза дочери.

— Куинси, объясни, пожалуйста, кое-что моей дочери.

Он вошёл обратно, едва сдерживая самообладание.

— Что угодно.

— Ты расскажешь ей, что произошло, когда я прочитала записку?

Аури моргнула.

— Какую записку?

Она подняла подбородок.

— Записка, которую ты написала, но оставила в тумбочке.

— Ты нашла её? — спросила она в ужасе. — Я не думала, что ты её найдёшь.

— О, Боже, Аури, это были худшие два часа в моей жизни.

— Твоя мама сошла с ума. — сказал Куинси. — Она заставила всех полицейских в штате искать тебя. Я никогда не видел её такой. Думаю, если бы ты это сделала, если бы ты прошла через это, твоя мама была бы следующей.

— Нет. — удивилась Аури.

— А потом ты вошла через два часа. — сказал Сан. — Как будто тебе не было до этого никакого дела. В то время я и не подозревала, какая ты хорошая актриса. С тех пор я исправила эту ошибку.

— Мне так жаль, мама. Я просто… Я хочу, чтобы у тебя была та жизнь, о которой ты мечтала до моего появления.

— Жизнь, о которой я мечтала? — Сан уставилась на нее, не в силах понять, как устроен мозг её дочери. — Аури, ты — моя жизнь. Я не могу жить без тебя.

— Но я раздражаю, дорого стою и расстраиваю.

Сан строго посмотрела на свою дочь.

— Аврора Доун Викрам, ты так же удивительная, талантливая и гениальная. Я не могу угнаться за тобой. Ты всегда на два шага впереди меня, как бы я ни старалась.

— Значит, я не разочаровываю?

— Нет! Ну, да, но все дети такие. Ты должна быть такой. Это, типа, твоя работа. Как еще мы, взрослые, будем оплачивать свое воспитание?

— Все дети расстраивают? Ты обещаешь?

— Что? — спросил Квинси, ухмыляясь уголком рта. — Ты думала, что у тебя есть преимущество на рынке? Потому что если тебе нужны истории о твоей маме, мы можем поговорить позже.

Она рассмеялась, а потом спросила:

— Почему ты не сказала мне, что нашла записку?

Сан взяла руки дочери в свои.

— Я хотела, чтобы ты мне сказала. Чтобы ты пришла ко мне. Когда ты этого не сделала, мы с твоими бабушкой и дедушкой решили отправить тебя к психотерапевту, чтобы тебе было с кем поговорить. Я поговорила с психотерапевтом. Рассказала ей, что случилось. Она сказала, что у тебя небольшая депрессия, но никаких суицидальных наклонностей ты не проявляешь. Сан наклонилась ближе. — Ты действительно молодец, если одурачила даже её.

Аури пожала плечами.

— Нет, просто она не была таким уж хорошим психотерапевтом. — Сан обняла её. Вскоре дуэт превратился в собачью кучу, когда к ним присоединились Элейн и Сайрус: Элейн щекотала внучку, а Сайрус прижимал её к себе. Потом Квинси решил пошалить, и вся эта кутерьма пошла кувырком.

***

— Хорошо, — сказала Сан полчаса спустя, пытаясь решить, нужно ли её везти в больницу для лечения внутренних повреждений. На нее пришёлся основной вес грубияна. — Больше никаких секретов. Что ты хочешь знать?

Она хотела спросить Аури, но тут заговорил Квинси.

— Все. И на этот раз я серьезно, иначе я уйду.

Когда все остановились и посмотрели на него, он остался при своем мнении.

Или собирался, пока Сан не спросила:

— Куда уйдёшь?

Они разразились хохотом, и Сан спросил Аури:

— Ты этого хочешь? Всю историю? Я могу рассказать тебе все, что помню, а это, честно говоря, не так уж и много. Но больше никаких секретов. Ты можешь спрашивать меня о чем угодно.

Аури села на пол и прислонилась к ногам Квинси. Как парень мог заставить огромное пушистое кресло выглядеть маленьким, когда он в нем сидел, было непонятно.

Аури подняла взгляд на Сан, от глубокого карамельно-зелёного цвета её глаз захватывало дух.

— Да. Я хочу знать всю историю.

Сан посмотрела на Элейн и Сайруса, а затем начала:

— Итак, когда мне было семнадцать лет, меня похитили и держали пять дней с целью выкупа, после чего кто-то бросил меня в больнице в Санта-Фе. У меня была черепно-мозговая травма, и я пролежала в коме больше месяца.