— Мерзавец… — прошептал Предраг, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Думает, что может играть мною, как резной фигуркой?

Законник снова наполнил кубок и выпил его одним духом. Вино начинало действовать: щёки покраснели, глаза заблестели нездоровым огнём, а руки слегка дрожали от ярости и алкоголя.

Воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием разгневанного законника и потрескиванием свечей. Тени плясали по стенам, словно злые духи, радующиеся человеческой слабости и гневу.

Предраг поставил пустой кубок на стол и обвёл взглядом покои. Ковёр, дорогие гобелены, изысканная мебель, остатки роскошного ужина — всё это внезапно показалось ему декорациями в ярморочном спектакле, за которыми скрывается пустота и унижение. Он привык командовать, привык быть центром любой интриги, а теперь им помыкает какой-то проходимец!

Вскоре острота гнева начала притупляться. Законник тяжело опустился в кресло у окна — то самое, в котором только что сидел его визитёр, — и мрачно уставился в темноту.

— Ничего, — прошептал он, сжимая кулаки. — Посмотрим ещё, кто кого перехитрит. Игра ещё не окончена…

Громкий зычный голос глашатая прорезал утреннюю тишину Велбрука, словно походная труба, разбивая хрупкую чашу сна тех, кто ещё нежился в постели. Ри замерла, прислушиваясь к доносящимся с улицы словам.

— Граждане достойного города Велбрука! — выкрикивал глашатай, и его голос отражался от каменных стен домов, создавая причудливое эхо. — Завтра на главной площади начнётся великая ярмарка! Семь дней торговли, семь дней веселья! Купцы из дальних земель привезут товары невиданной красоты!

Кухарка почувствовала, как сердце забилось чаще. Ярмарка! Она представила пёстрые шатры, горы пряных специй, источающих дурманящие ароматы, отрезы шёлка, переливающиеся всеми цветами радуги…

— Что там кричат? — проворчал Рон, ввалившись на кухню в одной рубахе, заспанный и недовольный ранним шумом.

— Ярмарка будет, — сообщила Ри, не отрывая взгляда от разложенных на столе продуктов. Но внутри неё всё пело от предвкушения.

Трактирщик мгновенно преобразился. Глаза его загорелись жадным блеском, а на лице появилась хитрая улыбка.

— Ярмарка, говоришь? — он потёр руками живот. — Вот это удача! Самое время закупиться по дешёвке. Эх, девонька, да ты понимаешь, что это означает?

Кухарка кивнула, хотя мысли её были далеко от экономии. Она думала о том, как будет бродить между рядами, разглядывать диковинные товары, вдыхать запахи далёких стран…

— Лира! — заорал Рон в потолок. — Лира, слышишь? Ярмарка!

Сверху послышался топот, и вскоре в кухню спустилась жена трактирщика.

— Слышу, слышу, что ревёшь, как бык на лугу⁈ — проворчала она, но Ри заметила, как дрогнули уголки её губ. — И что с того?

— Как что? — трактирщик всплеснул руками. — Закупиться надо! Специи, вино, мясо, мука — всё по ярмарочным ценам!

Дин появился в дверях, привлечённый шумом. Его волосы были взъерошены, щёки розовели от утренней прохлады, а глаза… Ри поймала его взгляд и почувствовала, как щёки заливает румянец. В его глазах танцевали весёлые искорки.

— Доброе утро, Ри, — сказал он мягко. — Хорошо спала?

— Хорошо, — прошептала она, опуская глаза. Но тут же подняла их снова: не могла устоять перед искушением полюбоваться его лицом.

— Хватит любезничать! — рявкнул Рон. — Дело есть серьёзное. Идём наверх, список составлять будем.

Когда они уселись за стол в комнате Рона и Лиры, из-под кровати выбрался вукор, встряхнулся и запрыгнул на стол, усевшись посреди разложенных там гроссбухов.

— Вон отсюда, шкодник, — беззлобно отмахнулась от него жена трактирщика. — Видишь, люди дело делают.

Вукор только фыркнул и остался сидеть, склонив голову набок и глядя на них умными глазками.

Трактирщик принёс с полки большой лист бумаги и гусиное перо.

— Итак, — торжественно начал он, макая перо в чернильницу. — Мука. Сколько у нас осталось, Лира?

— Мешка два, не больше, — ответила та, перебирая в памяти содержимое кладовой.

— Значит, мешков пять купить надо, чтобы самим не молоть. Хорошей, белой, — Рон старательно выводил буквы. — Двадцать ба́каров за мешок, сторговать до пятнадцати… Специи, Ри. Что нужно?

Кухарка задумалась, представляя себе полки с пряностями. Она почти физически ощущала шероховатость корицы, остроту перца, бархатистость мускатного ореха…

— Корица кончается, — сказала она. — И тмин. Шафран бы купить… для особых блюд.

— Шафран? — трактирщик поднял бровь. — Дорого это.

— Но если готовить для богатых купцов… — начала Ри, и голос её стал убедительнее. — Одна щепотка шафрана в блюде, и цену можно слегка поднять.

Рон задумался, и кухарка видела, как в его глазах пляшут цифры прибыли.

— Пожалуй, ты права, — кивнул он наконец. — Записываю шафран. Возьмёте на четверть си́воста медью. Но торговаться будете до последнего! Пусть больше завешивают!

— Вино, — добавила Лира. — Хорошее, не кислятину какую. Две бочки по шесть бакаров за кувшин.

— Сбить до пяти! — наказал трактирщик.

— Мясо, — подхватил Дин. — Солонина и свежее.

— Рыба, — мечтательно произнесла Ри. — Если будет морская…

Список рос, и с каждой новой строчкой в груди кухарки разворачивалось что-то тёплое и радостное. Ярмарка! Она представляла себе, как будет ходить между рядами, выбирать лучшие товары, торговаться с купцами… Правда, Ри опасалась, что трактирщик оправит за покупками Лиру или решит всё сделать сам в надежде урвать при торге хоть о́смушку.

— Кто пойдёт? — спросил Рон, отложив перо.

— Ри пойдёт, — сразу же сказал Дин, и кухарка почувствовала, как сердце её подпрыгнуло. — Она лучше всех в товарах разбирается.

— Правильно, — кивнула Лира. — У неё нюх на качество.

— А я с ней, — сообщил Дин.

Рон хмыкнул.

— Ладно. Только смотрите — торгуйтесь до последнего медяка! Каждая сэкономленная монета — это наша прибыль.

Он подошёл к кровати и вытащил из-под неё сундук. Ри наблюдала, как он отсчитывает монеты, и в животе у неё что-то сладко сжалось. Не от предстоящих покупок — от того, что они с Дином проведут целый день вместе, вдали от зорких глаз Рона и его двусмысленных замечаний.

— Вот, — сказал трактирщик, подавая ей тяжёлый кошелёк. — Берегите как зеницу ока. И помните: на ярмарке мошенников хватает.

Кухарка взяла кошель.

— Я буду осторожна, — пообещала она.

— А я буду рядом, — добавил Дин с такой уверенностью, что Ри почувствовала себя в полной безопасности.

— О, история вспомнилась! — Рон поднял указательный палец вверх, а Лира закатила глаза. — Два торговца спорят. Первый: «Мой товар самый лучший!» Второй: «А мой самый дешёвый!» Первый: «Зато мой приносит радость!» Второй: «А мой — пользу!» Покупатель спрашивает: «А что вы продаёте?» Первый отвечает: «Вино». Второй: «Жён». Покупатель: «Тогда дайте мне и то и другое!» — «Зачем?» — «Вино для радости, жену для пользы». — «А если от жены пользы не будет?» — «Тогда хоть выпью!»

Жена трактирщика встала и направилась к своему сундучку.

— Ри, — окликнула она. — Иди сюда.

Кухарка подошла, и Лира, покопавшись в сундуке, достала маленький мешочек.

— Это тебе, — сказала она, протягивая мешочек. — На что-нибудь для себя.

Ри удивлённо заглянула в мешочек. Там лежало с десяток медных монет.

— Я не могу… — начала она.

— Можешь, — твёрдо сказала жена трактирщика. — Хорошо работаешь, честно заслужила. Купи себе что-нибудь красивое. Девушке нужны красивые вещи.

От неожиданной доброты у кухарки защипало в глазах. Она крепко обняла Лиру, вдыхая запах её волос — травяной, знакомый, домашний.

— Спасибо, — прошептала она.

— Да ладно тебе, — смутилась Лира, но Ри чувствовала, как та улыбается.

ѺѺѺ

Речной порт встретил законника Предрага привычной мешаниной голосов, скрипом корабельных мачт и терпким запахом водорослей, смешанным с ароматом смолы и пряностей. Каменные причалы омывались мутными водами реки, по которым скользили барки с грузом, рыбацкие лодки и величественные купеческие суда. Предраг, поправив золотую цепь на шее и разгладив дорогое суконное одеяние цвета спелого красного винограда, окинул холодным взглядом суету порта.