Ветер степенно вышагивал по брусчатке, цокая копытами. Дин иногда натягивал поводья, направляя коня в нужную сторону. Ри переполняли чувства, но у величественного храма Трёх Богов она ощутила какую-то особую торжественность. Кухарка зачарованно замерла, любуясь игрой света на резных колоннах.

— Смотри, — сказал Дин, касаясь её локтя, — глашатай.

На небольшом каменном помосте, украшенном королевским гербом, стоял мужчина в алых одеяниях. Золотые нити вышивки на его плаще переливались на солнце, а в руках он держал свиток, запечатанный красным воском. Вокруг помоста уже собралась небольшая толпа: торговцы отложили свои дела, ремесленники вытерли руки о фартуки, домохозяйки прижали к себе детей.

Ри почувствовала, как сердце учащённо забилось. Объявления глашатая далеко не всегда приносили радостные новости. Она инстинктивно придвинулась ближе к Дину, ощущая тепло его плеча через тонкую ткань рубашки.

— Послушаем? — предложил он, остановив телегу, и в его голосе любопытство смешивалось с тревогой.

Кухарка кивнула. Они спрыгнули на мостовую и протиснулись через толпу, пока не оказались достаточно близко, чтобы видеть глашатая. Тот поднял руку, призывая к тишине. Постепенно шум утих, лишь где-то вдали раздавались крики торговцев и стук копыт по мостовой.

— Граждане славного города Велбрука! — зычный голос разнёсся по площади. — Внимайте словам глашатая Его Величества короля Миодрага!

Ри заметила, как напряглись окружающие люди. Женщина рядом с ней крепче прижала к себе маленького сына, а седовласый кузнец стиснул кулаки. Даже воздух, казалось, сгустился от ожидания.

Глашатай сломал восковую печать и развернул свиток. Бумага зашелестела, и этот негромкий звук прозвучал в тишине почти оглушительно.

— В Северных горах не прекращаются стычки доблестной королевской армии с кровожадными горцами, не желающими признавать власть короля! — провозгласил глашатай.

Кухарка почувствовала, как холодок пробежал по спине. Северные горы… Туда уходили сыновья, братья, отцы. Многие не возвращались. Она украдкой взглянула на Дина и увидела, как сосредоточенно он слушает, как блестят его тёмные глаза.

— Но отвага наших солдат не даёт дикарям добиться их главной цели: уничтожить лагеря лесорубов в Гвоздженевом лесу! — с гордостью продолжил глашатай. — Этот лес — источник лучшей древесины в королевстве Арденния, дающий огромные поступления в государеву казну и улучшающий благосостояние всех нас! Благодаря доходам от леса, подданные короля Миодрага не облагаются дополнительными налогами!

Голоса в толпе одобрительно загудели. Ри заметила, как кивает пожилой торговец, видимо, радуясь, что налоги не повысят. Но она также видела и другие лица — встревоженные, печальные. Лица тех, кто потерял близких в войне с горцами.

Глашатай сделал паузу, позволяя словам дойти до слушателей, а затем продолжил более мрачным тоном:

— Двадцать дней назад пеший дозор из пяти человек попал в засаду горцев. Дикарей было не менее сотни, но наши воины храбро приняли бой!

Кухарка затаила дыхание. Рука Дина нашла её ладонь, и их пальцы переплелись.

— В один миг королевские воины уничтожили треть нападавших! — голос глашатая звенел, каждое слово преисполнялось триумфом. — Казалось, победа не за горами, но тут к горцам подоспела подмога — ещё две сотни дикарей!

Толпа ахнула. Женщина рядом с Ри всхлипнула, прикрыв рот рукой.

— Дозорные вынуждены были отступить, к несчастью, понеся потери, — глашатай произнёс это торжественно-скорбно. — Двое наших героев погибли, защищая честь королевства!

Тишина стала гнетущей. Кухарка почувствовала, как перехватывает горло. Две жизни… Два молодых человека, которые больше никогда не вернутся домой. Она представила себе их матерей, жён, детей…

— Среди павших — старший сын гончара Мина, доблестный Лин! — объявил глашатай.

Где-то в толпе раздался сдавленный крик. Ри обернулась и увидела, как расступаются люди, пропуская вперёд пожилую пару. Женщина шла, опираясь на руку мужчины, по её лицу катились первые слёзы, но держалась она с достоинством. Мужчина — невысокий, коренастый, с мозолистыми руками ремесленника — шёл твёрдо, хотя кухарка заметила, как дрожат его губы.

— Перед смертью бесстрашный герой попросил сообщить родителям, что рад отдать жизнь за отца, мать и короля! — голос глашатая дрогнул от едва сдерживаемых эмоций. — Пусть же родители им гордятся, а средний брат назовёт в его честь сына!

Мать Лина зарыдала, но в её плаче звучала не только скорбь, но и гордость. Отец выпрямился, и, хотя глаза его блестели от сдерживаемых слёз, всем своим видом он показывал, что гордится сыном.

— Король Миодраг лично оплакивал Лина, когда ему сообщили о гибели солдата! — сообщил глашатай. — Семье героя полагается всё его непотраченное жалование и полмонеты серебром от короны!

Родители Лина поднялись на помост. Ри видела, как трясутся плечи матери, как стискивает зубы отец. Глашатай торжественно протянул отцу увесистый мешочек, и звон монет прозвучал особенно громко в наступившей тишине.

Отец взял мешочек и передал его жене. Затем он поднял голову и громким, дрожащим голосом произнёс:

— Слава королю Миодрагу! Слава моему сыну-герою!

— Слава! — подхватила толпа, и крики понеслись над площадью, отражаясь от стен зданий.

Ри почувствовала, как слёзы жгут глаза. Рядом с ней Дин стоял напряжённый, его челюсти были сжаты. Когда родители сошли с помоста, поддерживая друг друга, а толпа стала расходиться, он тихо сказал:

— Пойдём.

Они молча покинули храмовую площадь и направились к ярмарке. Солнце по-прежнему светило ярко, торговцы зазывали покупателей, дети бегали между лавками с поручениями, но что-то изменилось в воздухе. Смерть коснулась их мира, напомнив о войне, которая где-то далеко уносила жизни.

— Мне жаль, — внезапно произнёс Дин, когда они остановились прилавка со специями. — Мне жаль, что я не могу отправиться туда. Если бы у отца были другие сыновья… Я бы защищал королевство от горцев.

Кухарка резко обернулась к нему, её глаза вспыхнули.

— Не болтай глупостей! — воскликнула она, ущипнув его за бок.

Дин вскрикнул от неожиданности, но тут же рассмеялся:

— Ой! За что?

Но Ри уже не слушала. В её воображении нежданно возник образ: Дин в кожаных доспехах, меч в его сильной руке блестит на солнце… Он сражается с врагами, его движения ловкие и уверенные, а тёмные волосы развеваются…

Щёки Ри вспыхнули румянцем. Сердце забилось быстрее, а в груди и сильно ниже возникло сладкое томление. Кухарка представила, как Дин возвращается с войны, как она бежит к нему навстречу…

— Ри? — обеспокоенно позвал Дин. — Что с тобой? Ты вся красная.

— Ничего! — быстро ответила она, отворачиваясь. — Смотри, там фокусник выступает!

Она указала на площадь, где мужчина в ярких одеждах собирал вокруг себя толпу зрителей. Дин посмотрел туда, отвлёкшись, а Ри коснулась горящих щёк ладонями, пытаясь остыть.

— Да, пойдём посмотрим, — согласился он, и они направились к фокуснику.

Мысли Ри всё ещё были заняты тем мимолётным видением. Дин-воин, Дин-герой… И сразу за этим — страх. А что, если он действительно когда-нибудь уйдёт на войну? Что, если она потеряет его, как потеряла Лина жена гончара?

Эта мысль оказалась настолько болезненной, что кухарка невольно сжала корзину до боли в суставах. Нет, она не позволит ему уйти. Не позволит стать очередным именем в списке погибших, зачитываемом глашатаем на площади.

Фокусник вытащил из мешка, где только что ничего не было, кролика, и толпа зааплодировала. Ри тоже захлопала, но её мысли парили далеко от представления. Она украдкой посмотрела на Дина — его честное лицо, добрые глаза, руки, которые умели не только носить подносы с элем, но и нежно касаться её ладоней…

Нет, она не отпустит его на войну. Никогда.

ѺѺѺ