— Ладно, ладно, — махнул рукой Рон. — Шучу я. Ри у нас золото, а не кухарка. Правда, на это золото ничего не купишь… Только вот интересно мне, девочка, когда ты замуж собираешься? А то годы-то идут…

Ри чуть не уронила яйца, которые собиралась добавлять в сковороду. Это было уже слишком, даже для Рона.

— Рон! — возмутилась Лира. — Поварёшкой по носу получишь! Немедленно прекрати!

— Да что я такого сказал? — развёл руками трактирщик. — Девка молодая, красивая, руки рабочие… Вон сын мой даже…

— Отец! — резко оборвал его Дин, и Ри удивилась, услышав в его голосе нотки гнева.

Рон хитро ухмыльнулся, но на этот раз промолчал. Он получил то, что хотел — смутил молодых и позабавился их реакцией.

— Ладно, работайте, — проворчал трактирщик. — Пойду постояльцев проверю. А, да… Говорят, что весёлые девки смеются громко, а стонут ещё громче. Ты же весёлая девка, Ри?

Он быстро ушёл, чтобы Лира не успела выполнить свою угрозу, а в кухне повисла неловкая тишина.

Ри отвернулась к сковороде, чтобы скрыть яркий румянец на щеках. Как ни в чём ни бывало она сделала лопаткой углубления в яркой, под стать щекам, овощной смеси и разбила в каждое по яйцу. Затем прикрыла сковороду крышкой и отёрла лоб.

— Не обращай на него внимания, дорогая, — ласково сказала жена трактирщика, похлопав Ри по плечу. — Язык у него острый, но сердце доброе.

Ри кивнула, но всё ещё чувствовала себя смущённой. Она украдкой взглянула на Дина. Тот сосредоточенно нарезал хлеб, но кончики его ушей предательски краснели.

— Мне пора, — пробормотал он, закончив с хлебом. — Отец правда найдёт мне дел.

— Отнесёшь каджгану постояльцам?

Дин кивнул, выставил на стол широкий поднос, на один его край пристроил стопку тарелок и ложки, а на другой — блюдо с хлебом. Кухарка сняла сковороду с огня, поместила в центр подноса и открыла крышку. Из-под неё повалил благоухающий пар, а вокруг полетели капельки кипящего масла и овощного сока: яичница решила напоследок поплеваться. Яйца уже дошли, став мраморными в области белка с ярко-оранжевыми кругляшами посередине.

Ри споро покрошила зелень — петрушку и укроп, — щедро посыпала ей каджгану и сделала приглашающий жест сыну трактирщика: можно нести на стол.

— В сковороде? — уточнил Дин.

— И только в ней! Так дольше не остынет!

Он взял поднос и отправился в обеденный зал.

— Дин, — окликнула его Ри, когда он уже направился к выходу.

Он обернулся.

— Спасибо за помощь, — поблагодарила она.

Он улыбнулся. Той особенной улыбкой, которую предназначал только для неё.

— Всегда пожалуйста, Ри.

Когда он ушёл, Лира хитро прищурилась:

— Хороший парень, мой сынок.

— Да, — согласилась Ри, чувствуя, как снова заливается румянцем.

— И умный. И работящий. И смотрит на тебя так, словно ты — самая прекрасная девушка на свете.

— Лира! — взмолилась Ри.

Жена трактирщика рассмеялась:

— Ладно, ладно, не буду тебя дразнить. Но знай: если что, я за вас только рада буду.

Она тоже ушла, оставив Ри наедине с вукором и её мыслями. Маленький друг сочувственно покачал головой:

— Вот семейка у нас. Все только и думают, как бы кого-нибудь смутить.

— Они не со зла, — заступилась за хозяев Ри. — Просто… заботятся по-своему.

— Конечно, конечно, — согласился вукор. — А ты что, правда ничего не чувствуешь к Дину?

Ри замерла, держа в руках пучок петрушки.

— Я… — начала она и осеклась.

Конечно, чувствовала. Каждый раз, когда Дин входил в кухню, её сердце начинало биться быстрее. Каждый раз, когда он улыбался ей, внутри расцветало что-то тёплое и приятное. А когда он касался её руки, передавая тарелку или помогая нести что-то тяжёлое, по коже пробегали мурашки…

Но говорить об этом вслух казалось неправильным. Слишком интимным. Слишком хрупким, чтобы выносить на обсуждение.

— Мне нужно готовить, — вместо ответа сказала она. — Скоро пойдут посетители.

Вукор понимающе кивнул и больше не приставал с расспросами.

ѺѺѺ

Ри отложила нож и вытерла руки о передник.

— Вукор, а подай-ка мне… — начала кухарка.

Договорить она не успела. В открытое окно с криком влетела некрупная речная чайка. То ли спасалась от хищника, то ли кто-то напугал птицу, но результат оказался один: на кухню пришёл хаос.

Обширное помещение с приземистыми сводами не давало непрошеной гостье разбиться или обломать крылья. Она с криком носилась туда-сюда, разгоняя насыщенный богатой палитрой запахов воздух — смесь терпких ароматов высушенных пряностей и сладковатых нот свежих трав.

— Лапки-хвостики! — завопил ошарашенный вукор и юркнул под стол.

Чайка же метнулась под невысокий потолок, где располагались многочисленные съестные запасы: целые гирлянды чесночных головок, качавшихся от малейшего дуновения и испускавших острый, будоражащий аромат; нанизанные на прочные бечёвки тёмные, сморщенные грибы; пахучие травяные букеты, свисавшие плотными пучками.

Птица умудрилась ничего не задеть и рванулась направо, к очагу. Ри вскрикнула и прикрыла рот ладонью в ожидании худшего. Открытое пламя весело плясало под массивными котлами, где булькал наваристый суп и тушились овощи, над раскалёнными углями шипели куски мяса, покрываясь аппетитной золотистой корочкой, а рядом дышала жаром печь, где вместо ароматного хлеба, сдобных пирогов или жаркого рисковала очутиться чайка.

Но она оказалась довольно умной, чтобы почувствовать опасность. Птица изменила траекторию, подалась налево и пролетела мимо целого арсенала кухонной утвари, расположившегося на массивных железных крюках, намертво вбитых в каменную кладку стены, — от коротких вертелов для небольшой дичи до длинных, способных удержать целую тушу свиньи или барана. Под ними выстроился внушительный ряд посуды: чугунные котлы с закопчёнными боками, сковороды разных диаметров, от маленьких для яичницы до огромных для жарки рыбы.

— Огрей ты уже её метлой! — посоветовал вукор, предусмотрительно прячась ещё глубже под стол.

Ри сбросила оцепенение и ухватила метлу. Вукор прав: надо что-то предпринять.

Чайка сделала круг по периметру кухни — мимо добротных деревянных шкафов, изготовленные местными мастерами из прочного дуба, полок, прогибающихся под тяжестью разнокалиберных глиняных горшочков с благоухающими специями из дальних земель, кувшинов с янтарным мёдом и ёмкостей с разноцветными вареньями.

Кухарка грозно крикнула на птицу и попыталась шлёпнуть её метлой. Чайка уклонилась и едва не угодила в объёмную кадку с поднимающимся тестом, приютившуюся в одном из углов помещения.

В дальнем конце кухни начинался коридор, который вёл к двери чёрного хода. Видя, что ей тут не рады, незваная гостья усердно захлопала крыльями и стремительно понеслась туда, подальше от враждебно настроенной кухарки и её опасной метлы.

— Куда, дура⁈ — воскликнула Ри.

Но всё закончилось хорошо. Ещё до того, как чайка впечаталась в дверь, та открылась, и в проёме возникла фигура Дина с охапкой дров в руках. Он едва успел отклониться, как мимо просвистела испуганная птица, оглашающая окрестности недовольными криками. Возможно, она звала на помощь или предупреждала сородичей. В любом случае вскоре её вопли стихли, а Дин так и остался стоять с удивлённым лицом.

— Что это было? — поинтересовался он, когда зашёл на кухню и принялся сгружать дрова.

Вукор вылез из-под стола, подбоченился и важно пояснил:

— Чайка-вукороед. Очень редкий, коварный и опасный вид. Выбирает самых успешных и упитанных вукоров, что, впрочем, одно и то же, потом — клюв! — и пиши пропало! Но Ри, не без моей помощи, конечно, справилась.

— Да-а-а? — протянул Дин.

Глядя на его простодушное лицо, Ри прикусила губу, чтобы не расхохотаться: сын трактирщика принял всё за чистую монету.

— Спасибо за дрова! — поблагодарила кухарка.

Дин улыбнулся, кивнул и вышел. Только после этого Ри и вукор прыснули.

ѺѺѺ

Следующий час прошёл в привычных хлопотах. Служанки-подёнщицы накрыли столы в обеденном зале, расставила тарелки с рагу, нарезанным хлебом, свежим сыром и овощами. Посетители — в основном заезжие торговцы — с аппетитом принимались за еду, нахваливая стряпню и прося добавки.