— Что ещё будешь готовить? — полюбопытствовал вукор, наблюдая за её работой.

— Шпаро́га ку́пус отварю попозже, чтобы не потеряла цвет, — ответила кухарка, вытирая руки о передник. — И красный лук запеку, он хорошо оттенит сладость курицы.

Время текло неспешно. В печи потрескивали поленья, поддерживая ровный жар.

Наконец час прошёл. Ри подошла к птице и полюбовалась результатом: маринад впитался в кожу, сделав её блестящей и душистой. От тушки исходил сложный букет запахов, в котором каждая специя играла свою партию.

— Помоги-ка мне с противнем, — попросила кухарка вукора. Вместе они достали с нижней полки тяжёлый железный противень. Ри смазала его маслом, чтобы курица не пристала, и переложила птицу спинкой вниз.

— Теперь нужно связать ножки, — она достала моток льняной нити. — Чтобы форму держала и равномерно пропеклась.

Кухарка ловко обвязала куриные ножки, стянув их вместе. Крылышки она подоткнула под тушку, чтобы не подгорели раньше времени. Отойдя на шаг, критически осмотрела свою работу: курица смиренно лежала на противне, золотистая от маринада, готовая к запеканию, и совсем не походила на ту злобную чертовку, что гоняла товарок по всему двору.

— Вукор, отойди подальше, — предупредила Ри, взяв противень. — Сейчас будет жарко.

Она приблизилась к печи и отодвинула заслонку. Жар обжигал руки даже через плотную ткань рукавиц, которые кухарка надела. Быстро установив противень на железную подставку, чтобы жар распределялся равномерно, она вернула заслонку на место.

— Ну вот, процесс пошёл, — выдохнула Ри, снимая рукавицы и обмахивая раскрасневшееся лицо. — Остаётся ждать и следить. Впрочем, как и всегда.

Первые минуты ничего особенного не происходило, но вскоре из печи потянулся аромат. Сначала слабый, едва уловимый, затем все более отчётливый. Мёд под действием жара начинал карамелизоваться, специи раскрывали свой букет, а куриный жир, вытапливаясь, смешивался с маринадом.

Через четверть часа кухарка открыла заслонку проверить, как идут дела. Курица уже начала покрываться румянцем, кожа натянулась и заблестела. На дне противня собирался сок — смесь вытопленного жира, маринада и влаги из мяса.

Осторожно, чтобы не обжечься, Ри зачерпнула сок со дна противня ложкой с длинной ручкой и полила им курицу сверху. Жидкость растеклась по коже, делая её ещё более блестящей.

— Мать моя вукорка! Пахнет изумительно! — вукор стоял на цыпочках, принюхиваясь. — Весь трактир скоро сбежится!

И правда, аромат заполнил всю кухню, просачиваясь в общий зал. Сладковато-пряный, с нотками дыма и чего-то неуловимо аппетитного, от чего сразу начинал урчать живот.

Кухарка закрыла печь и вернулась к своим делам, но теперь каждые десять минут подходила проверять курицу и поливать её соком. С каждым разом птица становилась все более румяной, кожа постепенно превращалась из золотистой в насыщенно-коричневую с красноватым отливом.

— Смотри, пузыриться начала! — воскликнул вукор, когда Ри в очередной раз открыла заслонку.

Действительно, кожа на грудке покрылась мелкими пузырьками: верный признак того, что она становится хрустящей. Жир под кожей вытапливался, а мёд карамелизовался, создавая ту самую вожделенную корочку.

Прошло уже больше получаса, и кухарка поняла, что уже можно добавить на противень кромпир. Она быстро разложила четвертинки вокруг курицы, стараясь не задерживаться у раскалённой печи. Кромпир сразу зашипел, соприкоснувшись с горячим жиром на дне противня.

Время шло, и кухня наполнялась все более густым ароматом. Ри нарезала красный лук толстыми кольцами и тоже отправила в печь, разложив между кусочками кромпира. Лук начал схватываться, добавляя к общему букету сладковатую нотку.

Вскоре кухарка решила, что курица почти готова. Открыв печь в последний раз для проверки, она залюбовалась результатом своих трудов.

Птица лежала на противне, покрытая глянцевой корочкой цвета потемневшей бронзы с золотыми отблесками. Кромпир зарумянился, а красный лук превратился в карамелизованные лепестки.

— Готово, — произнесла Ри, и в её голосе слышалось удовлетворение. Она надела толстые рукавицы и осторожно вытащила противень из печи.

Вукор запрыгал вокруг, принюхиваясь и облизываясь. Жар от противня заставлял воздух дрожать, а аромат был такой насыщенный, что казалось, можно есть его ложкой.

Кухарка поставила противень на подставку и воткнула в самое толстое место куриного бедра длинную острую щепку. Из прокола потёк прозрачный сок — признак того, что мясо полностью готово.

— Теперь нужно дать ей немного отдохнуть, — сказала она, накрывая курицу чистой тканью.

Пока курица доходила, Ри быстро отварила шпарога купус: опустила соцветия в кипящую подсоленную воду всего на несколько минут, чтобы они остались ярко-зелёными и чуть хрустящими. Принесла с огорода по пучку свежей петрушки и укропа, промыла в холодной воде.

Наконец настал момент подачи. Кухарка достала большое блюдо, осторожно, стараясь не повредить хрустящую корочку, переложила курицу в его центр. Вокруг выложила румяный кромпир, хрустящий лук и соцветия шпарога купус. Сверху щедро посыпала рубленой зеленью.

— Красота-то какая! — воскликнул вукор.

Курица действительно выглядела великолепно. От птицы поднимался лёгкий парок, неся с собой благоухание мёда, специй и прекрасно прожаренного мяса. Кромпир впитал все соки и стал глянцевым, а яркая зелень шпарога купус и петрушки делала этот натюрморт ещё более сочным по цвету.

— Можно кусочек? — жалобно попросил вукор, умоляюще завиляв хвостом. — Совсем маленький, никто не заметит!

Ри рассмеялась и отломила курице гузку. Вукор схватил её и тут же отправил в рот. Его глаза закатились от удовольствия, а изо рта вырвался тихий стон наслаждения.

— Это просто отвал хвоста! — выдохнул он, облизывая лапки. — Хрустит как осенний лист, а внутри сочная и нежная!

Кухарка взяла блюдо и понесла в общий зал, где гости терпеливо дожидались обеда. Вукор семенил следом, принюхиваясь к дразнящему аромату.

— Господи, как вкусно пахнет! — раздался восхищённый голос одного из торговцев. — Хозяйка, ваша кухарка — волшебница?

— Наша Ри — жемчужина, — с гордостью ответила Лира. — В округе лучше неё никто готовить не умеет.

Ри почувствовала удовлетворение от похвалы. В такие моменты ей казалось, что весь мир можно покорить одним только вкусом правильно приготовленной еды.

Постепенно обеденная суета сменилась затишьем. Посетители поели, рассыпались в комплиментах и разошлись по своим делам. Кухарка присела, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

— Устала, душенька? — спросил вукор, примостившись рядом.

— Не больше обычного, — ответила она. — Просто на душе тяжело. Всё время думаю о том, что будет дальше.

— А ты не думай, — посоветовал вукор. — Дело своё делай, а там как карта ляжет. Рон не зря к городскому главе пошёл. Может, что-то и выйдет.

Но время тянулось, а Рон всё не возвращался. Ри заметила, как Лира то и дело поглядывает на входную дверь трактира, а её руки дрожат, когда она протирает кружки.

К полудню трактирщик уже начал серьёзно сомневаться в разумности своего решения — ждать Дежана. Желудок предательски урчал, напоминая о пропущенном завтраке. Рон подумал было отправиться домой и вернуться завтра, но упрямство взяло верх.

— Эх, жизнь собачья, — пробормотал он, поглаживая живот. — То воры обчистят, то кредиторы извести хотят, то чиновники морочат голову.

Солнце миновало зенит и покатилось к западу, когда наконец послышался топот копыт по брусчатке. К воротам резиденции подъехал всадник на крепкой гнедой кобыле. Дежан! «Наконец-то!» — мелькнуло в голове у трактирщика.

Вла́дко спешился возле ворот, передал поводья стражнику и лишь тогда заметил Рона под липой.

— Какими судьбами, старый друг? — Дежан подошёл ближе. — Не ожидал увидеть тебя за стенами трактира.