Дин смущённо кашлянул.

— А ещё я скажу тебе кое-что, — понизила голос жена трактирщика, — но на ушко, чтобы нас никто не подслушал.

Она склонилась к Дину и зашептала. Кухарка слышала то, что Лира ему говорит, и её распирало от гордости: было очень приятно, что Лира не только обучает Ри всяческим премудростям, но и сама у неё учится.

Когда кухарка закончила с готовкой, Дин погрузил всё на телегу, запряжённую Ветром. Корзины с едой источали такие ароматы, что все соседские коты высыпали на улицу и принялись тереться о колёса. Завёрнутый в несколько слоёв ткани котёл с похлёбкой благоухал ничуть не хуже, отчего прохожие судорожно сглатывали и поглядывали в сторону трактира, приветливо распахнувшего свои двери.

— Удачи тебе, — пожелала Ри, провожая Дина взглядом.

— И тебе, — ответил он, и в его голосе звучала такая теплота, что у кухарки перехватило дыхание. — Кстати, знаешь, что общего между тестом и ленивым работником? Оба поднимаются медленно.

Рон ушёл следом, бормоча что-то под нос об алчных кредиторах и справедливости. Лира заняла место за стойкой, а Ри отправилась на кухню, где её ждала гора немытой посуды, ведь служанки-подёнщицы сидели по домам, и много-много напряжённой работы.

ѺѺѺ

Рон тяжёлой походкой направился к центру города. Его массивная фигура покачивалась в такт шагам. Трактирщик был в скверном настроении. Впрочем, как обычно.

Рон свернул в узкий переулок между домами, стены которых покрывал мох и плющ. Здесь было тихо и прохладно: наползающие друг на друга крыши и натянутые между домами верёвки с бельём не давали солнечным лучам пробиваться к земле. Булыжная мостовая была неровной, и трактирщик ругался себе под нос, обходя лужи и кучи мусора. «Обязательно пожалуюсь Дежану на эти закоулки! — подумал Рон. — Развели тут крысиный рассадник!»

Внезапно путь ему преградили пятеро. Оборванцы появились одновременно: один вышел из-за угла, двое спрыгнули с низкой каменной ограды, ещё двое вынырнули из тени арки. Все тощие как жерди, с впалыми щеками и голодными глазами, но в руках у каждого покачивалась добротная дубинка.

— Куда путь держишь, толстяк? — хрипло произнёс самый высокий из них, медленно постукивая оружием о ладонь.

Трактирщик остановился, прищурился. Его толстые губы искривились в презрительной усмешке.

— С дороги, псы! Дела есть поважнее, чем с вами трепаться.

Оборванцы переглянулись и расхохотались.

— Дела, говоришь? — продолжил главарь, делая шаг вперёд. — А наше дело — передать тебе весточку от уважаемых людей. Разворачивайся-ка назад, топай в «Рыжий кабан» и готовь денежки. Долг пора отдавать.

Лицо Рона налилось кровью. Жилы на его толстой шее вздулись, а кулаки сжались так, что костяшки побелели.

— Какой ещё долг, вшивые? — прорычал он. — Нечего лезть не в своё дело! Убирайтесь с дороги, пока я добрый!

— Ох, добрый он! — захихикал один из бродяг, похожий на скелет парень с гнилыми зубами. — А мы-то думали, ты злой!

— Сейчас отметелим его так, что родная мать не узнает! — подхватил другой, размахивая дубинкой над головой.

Оборванцы медленно стали сужать кольцо, поигрывая оружием. Тени делали их лица зловещими. В воздухе повисло напряжение: казалось, даже птицы перестали петь, предчувствуя кровавую расправу.

Рон оглядел противников. Пятеро против одного — не самые лучшие шансы. Но трактирщик не привык отступать. За сорок лет жизни он повидал всякое: и пьяные драки в трактире, и разборки с должниками, и стычки с ворами. Его толстое тело коварно скрывало под жиром мускулы, накачанные за годы таскания бочек с элем и мешков с зерном.

— Ну что ж, — проворчал Рон, расстёгивая кожаный жилет и засучивая рукава просторной рубахи. — Значит, будем танцевать.

Первым атаковал главарь. Он размахнулся дубинкой, целясь в голову трактирщика. Но тот оказался проворнее, чем выглядел. Он пригнулся, и дубинка просвистела над его лысиной, а затем резко выпрямился, врезав кулаком в живот нападавшего. Главарь охнул и согнулся пополам.

— Первый! — рявкнул Рон, отскакивая в сторону.

Двое других бросились на него одновременно — слева и справа. Трактирщик крутанулся на месте, уходя от удара справа, а левую дубинку поймал на предплечье. Боль пронзила руку, но Рон не дрогнул. Вместо этого он схватил нападавшего слева за запястье и с размаху ударил головой в лицо. Хруст сломанного носа смешался с воплем боли.

— Второй! — торжествующе выкрикнул Рон, отбрасывая противника.

Но оборванцы не собирались сдаваться. Оставшиеся трое перегруппировались, пытаясь окружить трактирщика. Теперь они двигались осторожнее: первые атаки показали, что толстяк не так прост, как кажется.

Рон вытер пот со лба тыльной стороной ладони и усмехнулся.

— Чего встали, уроды? Или уже передумали знакомиться с моими кулачками? Правый зовут Хрясь, левый — Хрусть!

Парень с внешностью скелета не выдержал насмешки. Он с воплем бросился вперёд, размахивая оружием. Рон ждал именно этого. Он подставил левое плечо под удар, а правой рукой схватил парня за горло. Пальцы трактирщика были толстыми и сильными. Он сжал их, и оборванец захрипел, роняя дубинку.

— Третий… — начал было Рон, но не договорил.

Сзади его настиг удар по спине. Трактирщик пошатнулся, отпуская противника, и обернулся. Главарь, оправившийся от удара в живот, ухмылялся, готовясь нанести ещё один удар.

— Сейчас ты получишь по полной, жирдяй! — выплюнул он и ринулся на трактирщика.

Но Рон успел среагировать. Он нырнул вниз и со всей силы ударил главаря в колено. Послышался неприятный хруст, и оборванец с воем рухнул на мостовую.

Тем временем оставшиеся двое попытались атаковать одновременно. Но в узком переулке им было тесно, и они мешали друг другу. Рон воспользовался этим — он рванулся к тому, что справа, и выбил у него дубинку коротким ударом в запястье. Деревянная палка звонко застучала по булыжникам.

— Моя очередь! — рыкнул трактирщик, подхватывая оружие.

Теперь расклад сил изменился. Вооружённый Рон был гораздо опаснее безоружного. Он размахнулся и со всей дури врезал по рёбрам ближайшему противнику. Оборванец взвыл и рухнул на колени, хватаясь за бок.

Последний из нападавших попытался убежать, но Рон был готов и к этому. Он метко швырнул дубинку в ноги беглецу. Она угодила точно под колени, и парень растянулся на мостовой во весь рост.

— Куда же ты, красавчик? — хмыкнул Рон, подходя к упавшему. — Разговор ещё не окончен.

Он схватил оборванца за сальные волосы и поднял его голову. Затем тяжёлый кулак трактирщика с глухим стуком встретился с челюстью противника. Парень тут же обмяк.

Рон тяжело дышал, оглядывая поле боя. Все пятеро лежали на мостовой. Кто без сознания, кто стеная от боли. Его собственная рубаха была порвана в нескольких местах, на руках красовались синяки, но трактирщик был явно доволен результатом.

— Что, псы, не получилось отметелить так, чтобы мать родная не узнала? — проворчал он.

Трактирщик плюнул на мостовую и поправил растрёпанную рубаху. Синяки болели, но не так уж и сильно: за годы работы в таверне Рон привык к подобным «украшениям».

— Эх, жаль, что почти все в отключке, — продолжал он, обращаясь к неподвижным фигурам. — А то я бы рассказал вам анекдот про пятерых дураков, которые решили потягаться с медведем. Концовка у него весёлая: все дураки остались без кожи!

Трактирщик хохотнул и зашагал дальше по переулку, бормоча проклятья.

— Уважаемые люди, как же… — ворчал он себе под нос. — Наймут каких-то недомерков и думают, что Рона запугают. Да я таких, как вы, в гробу видал! Без штанов и со свечкой в заду!

Рон поправил жилет и ускорил шаг. Время поджимало, а документы очень хотелось получить до полудня.

Позади в переулке остались пятеро незадачливых наёмников, медленно приходивших в себя. А трактирщик топал дальше, готовый дать отпор любому, кто посмеет встать у него на пути. По крайней мере, так ему казалось.

Главная площадь Велбрука напоминала котёл, в котором всё кипело и бурлило. Торговцы расхваливали свой товар на все лады, покупатели торговались до хрипоты, а где-то неподалёку заливался весёлой мелодией флейтист, собирая вокруг себя толпу зевак.