— Вода закипает, — предупредил вукор, устроившись на табурете и болтая задними лапками.

Ри опустила рёбрышки в котёл. Вода уже кипела — яростно, выбрасывая пузыри и серую пену. Кухарка сняла вытопку большой металлической ложкой с дырками. Пена отказывалась сдаваться, появляясь снова и снова, но кухарка терпеливо снимала её раз за разом, пока бульон не стал прозрачным, с лёгким золотистым оттенком.

Запах поплыл по кухне — густой, мясной, с дымком. Вукор блаженно зажмурился и принялся урчать. Где-то наверху заскрипели половицы: похоже, Рон с Лирой тоже учуяли ароматы.

— Соли чуть-чуть! — напомнил вукор, протягивая солонку. — Копчёности и без того солёные.

Ри взяла щепотку крупной соли и бросила в котёл. Кристаллы упали в бульон с едва слышным всплеском и быстро растворились, не оставив следа. Она отрегулировала подвес котла, чтобы огонь лизал дно не слишком яростно: бульону нужно вариться спокойно, без бурного кипения, которое сделает его мутным.

Теперь настала очередь овощей. Морковь под ножом сочно хрустела, обнажая ярко-оранжевую сердцевину. Кухарка нарезала её аккуратными брусочками — не слишком мелкими, чтобы не разварились в кашу, но и не крупными, чтобы успели приготовиться. Морковная стружка прилипала к пальцам, оставляя на них сладковатый сок.

Лук заставил её глаза слезиться, как всегда. Вукор чихнул и отполз подальше, прикрывая нос лапками. Ри быстро нарубила луковицу ровными кубиками, стараясь не дышать. Слёзы катились по щекам, но она улыбалась: хороший лук всегда злой, это залог вкусного блюда.

Целер был уже не такой крепкий, как при покупке, но всё ещё хранил в себе тот особенный травянистый запах, который делает похлёбку похлёбкой, а не просто варевом. Кухарка срезала подвявшие места и накрошила стебель тоненькими полумесяцами.

На разогретую сковороду — тяжёлую, с толстым дном — Ри положила ложку сливочного масла. Оно растаяло мгновенно, растекаясь золотистой лужицей. Запах топлёного масла смешался с дымом от очага, создавая тот самый особый аромат домашней кухни, который заставлял путников останавливаться именно в «Рыжем кабане».

Лук зашипел, попав в горячее масло. Кухарка помешивала его деревянной лопаткой, наблюдая, как белые кубики становятся прозрачными, потом золотистыми. Важно было не упустить момент — ещё секунда, и золотистость сменится коричневым, что даст горечь, которая испортит всю похлёбку.

— Морковь давай, — скомандовала она вукору, и тот ловко подвинул к ней миску с оранжевыми брусочками.

Морковь присоединилась к луку, и запах изменился — стал слаще, гуще. Ри добавила целер, и сковорода отозвалась мелодичным шкворчанием. Овощи обволакивались маслом, становились глянцевыми, начинали отдавать свои соки.

Вукор тем временем проверил перловку, сунув в миску лапку.

— Готова, — доложил он. — Разбухла как надо.

Кухарка кивнула, не отрываясь от сковороды. Овощи были почти готовы: морковь стала мягкой по краям, но всё ещё сохраняла упругость в сердцевине, лук карамелизовался, а целер потерял свою жёсткость, став нежным и ароматным.

Бульон в котле кипел спокойно, выпуская редкие пузыри. Поверхность была чистой, с масляными кругами от жира. Ри зачерпнула немного деревянным половником и попробовала. Вкус был насыщенным, с явной ноткой копчёности, но ещё не полный: ему не хватало того, что дадут крупа и овощи.

Кухарка слила воду с перловки и высыпала разбухшие зёрна в котёл. Бульон на момент перестал кипеть, принимая в себя прохладную крупу, потом снова забулькал. Перловка пошла ко дну, но Ри знала, что скоро зёрна начнут подниматься и опускаться в бурлящих потоках, равномерно провариваясь.

— Теперь просто варим, — сказала она вукору. — Следи за огнём, чтобы кипело, но не бурлило.

Вукор кивнуло и устроилось у очага, время от времени подбрасывая полешко или отодвигая угли кочергой, которая была почти с него ростом. Кухарка воспользовалась передышкой, чтобы нарезать чеснок. Два зубчика легли под широкое лезвие ножа. Ри придавила ладонью. Раздался негромкий хруст, и шелуха отстала сама собой. Кухарка повторила это ещё несколько раз, пока обе головки полностью не расстались с зубчиками, а те, в свою очередь, с кожурой. Чеснок кухарка порубила мелко-мелко, почти в пасту. Острый запах ударил в нос, прочищая его от всех предыдущих ароматов.

Прошло тридцать минут. Перловка в котле начала развариваться, выпуская крахмал, который делал бульон чуть гуще, плотнее. Ри попробовала одно зёрнышко — снаружи мягкое, внутри ещё с лёгкой упругостью. Самое время добавить овощи.

Содержимое сковороды отправилось в котёл вместе с остатками масла. Бульон вспенился, принимая новые ингредиенты, потом успокоился.

— Чеснок не забудь, — встрепенулся вукор, но Ри уже сыпала измельчённые зубчики в котёл.

Чесночный дух поднялся над похлёбкой облаком, заставив даже привычного ко всему Вукора чихнуть. Ри засмеялась и помешала варево большим половником. Она попробовала ещё раз. Соли не хватало совсем чуть-чуть — буквально полщепотки. Чёрный перец из перечницы осыпался в бульон редкими крупинками. Кухарка подождала немного и попробовала снова. Теперь вкус был правильным: насыщенным, с балансом соли и остроты, с явным копчёным оттенком и сладостью от овощей.

Перловка доварилась до идеальной мягкости: зёрна стали нежными, но всё ещё держали форму, не превратившись в размазню. Ри сняла котёл с огня, поставив его на каменную подставку рядом с очагом.

Кухарка выловила рёбрышки, сложила на разделочную доску и дала им слегка остыть, после чего принялась за разделку. Мясо отходило от костей само, стоило только чуть поддеть его ножом. Ри отделяла мякоть аккуратно, стараясь не раскрошить её слишком мелко. Копчёная корочка была мягкой после варки, при этом сохраняя свой особенный вкус. Косточки Ри откладывала в отдельную миску — их потом можно будет отдать уличным псам, которые часто крутились у двери трактира.

Мясо вернулось в котёл уже нарезанным на куски — не слишком большие, чтобы влезали в ложку, но и не такие мелкие, чтобы их нужно было искать в гуще овощей и крупы. Ри накрыла котёл крышкой.

Часть дела сделана!

ѺѺѺ

Дин появился на кухне, когда она вынимала из печи первую партию пирогов. Его волосы были взъерошены, а в глазах читалось беспокойство, но при виде Ри лицо озарилось тёплой улыбкой.

— Пахнет, как в раю, — произнёс он. — Ри, я хотел сказать, что…

— Дин, будь осторожен на ярмарке, — перебила она. — Вдруг те люди…

— Не волнуйся, — он осторожно коснулся её руки. — Днём при всём честном народе они ничего не посмеют. А вечером я вернусь к тебе.

Это обещание заставило щёки Ри вспыхнуть румянцем.

Следующие часы прошли в лихорадочных приготовлениях. Ри пекла пироги с мясом и капустой, жарила оладьи с тыквой. Руки двигались сами собой, а мысли скакали между страхом за будущее и желанием сделать всё как можно лучше.

Лира тем временем решила занять слоняющегося без дела Дина чем-нибудь полезным.

— Иди сюда! — позвала она. — Садись и слушай!

Сын трактирщика взгромоздился на табурет, усевшись так, чтобы видеть, как Ри хлопочет у очага и печи. Лира хмыкнула, но одёргивать его не стала.

— Торопиться на ярмарку не нужно, — начала жена трактирщика. — Пусть Ветер идёт так, как ему захочется. Не подгоняй. Многие купцы и торговцы успели после сна перекусить, а то и поесть как следует. Они на тебя даже не посмотрят. Но и сильно поздно приезжать нельзя. Пусть все вокруг хорошенько надышатся запахами, привыкнут к ним, захотят попробовать именно наши пироги, оладьи или похлёбку. Если к полудню приехать, всем будет наплевать, чем урчащий желудок набить. Лишь бы посытнее и подешевле.

— Понял, матушка, — кивнул Дин.

— Цену ставь обычную, — продолжила Лира, — как мы в трактире ставим. Никаких скидок!

— А если я не продам? Если никто брать не станет?

Лира усмехнулась.

— Сынок, Рон то же самое говорил, когда я на блюда твоей ненаглядной Ри цены подняла. И ничего…