— Именно! — с энтузиазмом подтвердил второй мужчина, хриплый. — Мы настоящие мастера переговоров, правда?

Элт медленно потянулся, и троица невольно напряглась. Что-то в его позе предвещало неприятности.

— Настоящие мастера, — повторил он с насмешкой. — Или, если быть точнее, настоящие жадные подонки, которые решили сэкономить там, где экономия была не просто излишней, а откровенно глупой.

Мужчины переглянулись. Самый широкоплечий неловко кашлянул.

— Но… но ведь мы же сберегли ваши деньги…

— Мои деньги? — Элт рассмеялся — коротко, сухо, без намёка на веселье.

Тишина повисла над поляной. Троица стояла, понурив головы, как школяры, получившие нагоняй от строгого учителя.

Но затем что-то изменилось в атмосфере. Самый высокий мужчина тихо хмыкнул, потом его плечи задрожали от сдерживаемого смеха. Хриплоголосый присоединился к нему, а широкоплечий и вовсе не удержался: его гогот разнёсся по поляне, спугнув дремавших в ветвях птиц.

— Знаете, что, — проговорил высокий, когда смех немного утих, — он прав. Мы действительно жадные подонки.

— И гордимся этим! — добавил хриплый, и его искалеченный голос придал фразе особую комичность.

Даже Элт, казалось, слегка смягчился от их искренности.

— Ну что ж, — произнёс он более миролюбивым тоном, — по крайней мере, вы честные жадные подонки. Это уже кое-что. А теперь переходим к делу. Что удалось выяснить?

Высокий мужчина выпрямился, приняв серьёзный вид.

— То, что нам нужно, находится в сундуке, — начал он. — Женщина была весьма… подробна в описаниях, особенно после того, как мы упомянули о дополнительной плате за точность информации.

— Плате, которую вы, конечно же, урезали, — сухо заметил Элт.

— Разумеется, — без тени стыда подтвердил говоривший. — Так вот, сундук хранится в одной из комнат на втором этаже, в левой части здания. Точнее, в третьей комнате от лестницы, если считать по коридору.

— Окна этой комнаты выходят во внутренний двор, — подхватил хриплоголосый. — А во внутренний двор можно проникнуть через ворота на задний двор.

— Собак нет, — важно добавил широкоплечий. — Хозяин считает, что его репутация — лучшая охрана, чем любые псы.

— Самонадеянность, — фыркнул Элт. — Продолжайте.

— Стража обходит этот квартал только дважды за ночь, — продолжил высокий. — В полночь и перед рассветом. Между обходами — полная свобода действий.

— Замки? — поинтересовался Элт.

— На воротах — старый засов, его можно открыть ножом. На двери комнаты — обычные щеколды, ничего сложного для человека с навыками.

— Окна?

— Деревянные ставни, изнутри не заперты.

Элт задумчиво кивнул.

— Хорошо, — произнёс он. — А что с трактирщиком? Будет ли он платить?

— Куда он денется⁈ Чуть не обмочился, увидев нас. Завтра ещё разок заглянем!

Элт снова кивнул.

— Мы готовы взяться за дело прямо сейчас! — с энтузиазмом рявкнул широкоплечий. — Доберёмся до сундука и…

— Стой, — оборвал его Элт. — Вы трое?

Троица с недоумением переглянулась.

— Ну… да, — неуверенно произнёс хриплый. — А что не так?

Элт медленно покачал головой, и в этом жесте читалось такое презрение к их способностям, что даже привычные к опасности мужчины почувствовали себя неловко.

— Дело в том, мои дорогие друзья, — произнёс он с ядовитой вежливостью, — что втроём вы наделаете столько шума, что весь Велбрук проснётся раньше петухов. Один из вас наверняка споткнётся о собственные ноги, второй обязательно чихнёт в самый неподходящий момент, а третий найдёт способ уронить что-нибудь тяжёлое на каменный пол.

— Но мы мастера! — возмутился высокий.

— Да? — Элт снова рассмеялся, на этот раз — почти искренне. — Дружище, ты хорошо разбираешься в том, как размахивать острыми предметами и пугать честных горожан. Но то, что предстоит сделать сегодня, требует совсем других навыков.

Он развернулся, направился к развалинам и исчез в тёмном проёме, некогда бывшем входом в башню. Внутри что-то загремело. Троица терпеливо ждала, прислушиваясь к доносившимся звукам. Вскоре Элт вернулся, неся за плечами объёмистый заплечный мешок из грубой ткани. Он выглядел тяжёлым и основательно набитым. Элт распахнул его и показал длинную пеньковую верёвку, сложенную аккуратными витками. На одном конце верёвки поблёскивал металлический крюк-«кошка» с тремя изогнутыми лапами.

— Красивая работа, — с профессиональным восхищением заметил хриплоголосый, разглядывая «кошку». — Железо хорошее, крепления надёжные.

— Инструмент, — коротко отозвался Элт, затягивая ремешок. — В нашем деле инструмент решает всё.

Он перекинул мешок через плечо и обернулся к мужчинам.

— Ваша задача проста, как детская считалочка, — произнёс он властным тоном. — Ждёте здесь. Не высовываете носа в сторону города. Не зажигаете костров. Не горланите песен. Не играете в кости. Сидите тише воды, ниже травы, пока я не вернусь.

— А если что-то пойдёт не так? — осторожно поинтересовался широкоплечий.

— Если что-то пойдёт не так, — Элт остановил на нём холодный взгляд, — значит, у вас появится прекрасная возможность найти нового наймодателя. Желательно не такого требовательного, как я.

С этими словами он пошёл к тропинке, ведущей обратно к городу. Его фигура бесшумно растворилась в ночи.

Троица осталась одна под звёздным небом, среди древних руин и шепчущихся деревьев. Ночь обещала быть долгой.

— Что ж, — философски заметил хриплоголосый, усаживаясь на поросший мхом камень, — остаётся только ждать и надеяться, что наш загадочный друг знает своё дело лучше, чем мы — своё.

— Знает, — уверенно произнёс высокий. — Это же…

Он наклонился и что-то прошептал на ухо хриплому. Тот выпучил глаза и осенил себя знамением Трёх Богов.

Кухня утопала в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием углей в очаге да мерным постукиванием капель дождя о ставни. Ри сидела на низкой скамеечке у огня, бездумно перебирая складки своего выцветшего платья. Волосы, обычно аккуратно заплетённые в тугую косу, сегодня рассыпались по плечам — какой смысл прихорашиваться, когда готовить было не для кого. Не нужно надевать косынку, смотреть, чтобы ни единый волосок не попал в еду, иначе не избежать скандала…

Взгляд кухарки блуждал по пустой кухне, где ещё недавно кипела работа. Теперь же вычищенные до блеска котлы стояли на стеллажах словно немые свидетели лучших времён. На полках ровными рядами ютились небольшие горшочки со специями. Ри пересчитывала их уже в третий раз за день, хотя прекрасно знала, что корицы осталось на полмесяца, а соли — на два.

Она вздохнула, поднялась и в очередной раз принялась протирать уже давным-давно чистую поверхность стола. Руки сами собой тянулись к работе, иначе мысли начинали кружить как осенние листья, возвращаясь к одному и тому же. К долгам Рона, к разбежавшимся постояльцам, к пустым комнатам наверху. И неизменно к Дину.

Тук-тук-тук.

Ри замерла, прислушиваясь. Звук повторился: кто-то кидал камешки в оконную раму.

Тук-тук.

Любопытство пересилило. Ри подошла к окну и приоткрыла ставню. То, что она увидела, заставило её ахнуть и распахнуть окно настежь.

На мостовой стояла изящная фигурка ростом примерно до середины бедра кухарки. Блестящая чёрная шёрстка, покрытая капельками дождя, переливалась в свете луны, а большие тёмные глаза смотрели с мольбой и надеждой. Синяя ленточка на шее трепетала от ветра, а над правым ухом качался небольшой полевой цветок на серебряной заколке.

— Ночка? — прошептала Ри, не веря своим глазам. — Ты?

Вукорка кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то, что можно было назвать облегчением.

— Ри, прости, что беспокою так поздно. Можно мне войти? Мне нужно поговорить с… с ним.

Кухарке не нужно было спрашивать, о ком речь. Все в округе помнили ту неловкую историю со сватовством, когда вукор из «Рыжего кабана» влюбился в Ночку, а староста Миш наотрез отказался отпустить свою помощницу жить у жениха. Тогда это стало темой разговоров на несколько недель.