— Конечно, — Ри отступила от окна. — Только через дверь, так будет удобнее.

Она поспешила к двери трактира, сняла с неё тяжёлый засов. Ночка вошла, оглядываясь по сторонам с любопытством.

— Как тихо, — заметила вукорка, принюхиваясь. — И почти нет запахов. Когда-то тут пахло жареным мясом и пирогами. Сейчас остались едва заметные ароматы.

— Да, — кухарка грустно улыбнулась. — Времена не лучшие. Но ты же не за едой пришла, верно?

Ночка покачала головой, и цветок на заколке качнулся вместе с движением.

— Нет. Мне нужно увидеть вукора. Он здесь?

Сердце Ри сжалось от сочувствия. В голосе Ночки звучала такая надежда, такая робкая решимость.

— Подожди здесь, я его позову.

Она заглянула на кухню.

— Вукор! — позвала она негромко. — Иди сюда!

Из-за печи донеслось сопение, а затем послышалось шуршание. Вскоре вукор выбрался наружу, неохотно покинув лежанку. Его серо-бурая шёрстка торчала во все стороны, а сонная мордочка выражала недоумение.

— Что случилось, Ри? — пробормотал он, потирая лапкой глаза. — Время-то какое…

Но договорить он не успел. Увидев Ночку, вукор замер как вкопанный. По его мордочке пробежала целая гамма чувств: удивление сменилось радостью, радость — смущением, а затем в глазах загорелась робкая надежда.

— Ночка, — выдохнул он. — Ты… Как ты здесь оказалась?

Вукорка уставилась в пол.

— Я сбежала от старосты Миша, — призналась она еле слышно. — Он поехал на ярмарку в город, а я напросилась с ним. Сказала, что помогу ему с торговлей, но на самом деле… — Ночка подняла глаза и посмотрела прямо на вукора. — На самом деле я надеялась встретить тебя.

Вукор сглотнул и почесал за ухом. Ри знала этот жест, он всегда так делал, когда нервничал.

— Но зачем? — пробормотал он. — Ведь тогда… Тогда староста Миш сказал…

— Знаю, — перебила Ночка. — Он сказал, что не отпустит меня. Сказал, что если ты действительно меня любишь, то переедешь в нашу деревню.

Повисла тягостная пауза. Кухарка чувствовала себя лишней, но и уйти не могла — а вдруг понадобится её помощь?

— Я на ярмарке услышала, как торговцы говорили о трактире «Рыжий кабан», — продолжила Ночка, шагнув ближе к вукору. — Говорили, что у хозяина большие долги, что кредиторы могут забрать трактир. Это правда?

Вукор опустил голову.

— Правда, — признался он хрипло. — Всплыл очень старый долг Рона, который требуют немедленно вернуть. А потом кто-то пустил об этом слух, и оставшиеся гости разбежались, а посетители обходят нас стороной. Где взять денег, никто не знает.

— Значит, скоро ты останешься без дома, — Ночка подошла ещё ближе. Теперь между ними было не больше шага. — Вукор, подумай. Может, это знак? Может, пора принять предложение старосты Миша?

Вукор поднял голову и взглянул на неё.

— Ночка, я… — он замялся, лапки его нервно перебирали шерсть на животе. — Я был бы рад. Очень рад. Ты… ты самая прекрасная вукорка, которую я когда-либо видел. И самая умная. И добрая. Когда староста Миш отказал нам тогда, мне казалось, что мир рушится.

Глаза Ночки загорелись надеждой.

— Тогда почему ты колеблешься? — она протянула лапку и коснулась его. — Мы могли бы быть счастливы в деревне. У старосты Миша большой дом, прохладный погреб, сад с яблонями…

— Я знаю, — вукор осторожно сжал её лапку. — Но я не могу. Не сейчас. Не когда мои друзья в беде.

Он обернулся к Ри, и та увидела в его взгляде такую боль, что сердце её ёкнуло.

— Ри всегда была добра ко мне, — продолжил вукор. — Рон тоже, несмотря на свой грубый нрав. А Дин… — голос вукора дрогнул. — Дин как брат мне. Как я могу бросить их, когда им плохо? Что это за друг такой, что убегает при первых признаках беды?

Ночка отвела лапку, и Ри показалось, что в её глазах блеснули слёзы.

— Но если трактир отнимут, ты всё равно останешься ни с чем. По крайней мере, со мной ты был бы…

— Я знаю, — вукор шагнул к ней и осторожно тронул её мордочку. — Ночка, ты навсегда останешься в моём сердце. Когда-нибудь обстоятельства изменятся… Но сейчас я должен быть здесь. Должен помочь им, чем смогу. Должен остаться с ними до конца, что бы ни случилось.

Кухарка почувствовала, как к горлу подступает комок. Она всегда знала, что вукор — верный друг, но только сейчас поняла, насколько глубока его преданность.

Ночка молча смотрела на вукора, а затем кивнула.

— Я понимаю, — сказала она. — И именно за это я тебя и…

Она не договорила. Дверь трактира с грохотом распахнулась, и на пороге появился мужчина в дорожной одежде. Его густая борода была растрёпана, а лицо пылало от гнева.

— Я так и знал! — заорал староста Миш, размахивая руками. — Вы похитили мою вукорку! Заманили, обманули, увезли!

Ри вскочила, заслоняя собой вукора и Ночку.

— Господин староста, вы ошибаетесь! — произнесла она твёрдо, хотя сердце бешено колотилось. — Никто никого не похищал. Ночка пришла сама, и…

— Молчать! — рявкнул Миш, шагнув вперёд. — Этот притон уже давно на дурном счету! А теперь ещё и воровством занялись! Я на всех вас в суд подам! В кандалы закую! В подвал посажу!

— Эй ты! — раздался грубый голос сверху. — Кто тут орёт как потерпевший?

По лестнице, тяжело ступая, спускался Рон. Трактирщик был в ночной рубахе, которая с трудом охватывала его внушительное брюхо. Лысая голова, как всегда, блестела от пота, а маленькие глазки сердито щурились.

— А, это ты, Миш, — Рон остановился на последней ступеньке и оглядел зал. — Чего разорался? Ночь на дворе.

— Они украли мою вукорку! — Миш ткнул пальцем в сторону Ночки. — Прямо с ярмарки

Рон спустился и подошёл к старосте. Разница в габаритах была очевидна: староста едва доставал трактирщику до плеча.

— Заткнись, — проговорил Рон спокойно. — Пока я добрый.

Миш открыл рот, чтобы возразить, но Рон поднял мясистый кулак.

— Если вымолвишь ещё хоть слово, пересчитаю тебе зубы, — пообещал трактирщик. — Один, два, три… и так пока не кончатся.

Староста оценил размеры кулака, сглотнул и благоразумно замолчал.

— Вот и хорошо, — Рон опустил руку и обернулся к остальным. — А теперь объясните, что тут происходит.

Ночка подскочила к нему.

— Это моя вина, господин Рон. Я сбежала от Миша на ярмарке. Услышала, что у вас беда, что трактир могут забрать за долги. И захотела увидеть… того, кто дорог моему сердцу. Никто ни в чём не виноват, кроме меня.

Староста мялся, переступая с ноги на ногу. Слова Ночки явно произвели на него впечатление.

— Ну… — пробормотал он, теребя бороду. — Если так… Прости, Рон, погорячился я. Переживал за девочку.

Трактирщик хмыкнул.

— Бывает.

Миш повернулся к вукору, который всё это время стоял чуть поодаль от Ночки, не сводя с неё глаз.

— Ну что, Волчок, — спросил староста. — Передумал? Предложение моё в силе. Переезжай в деревню, будешь жить у меня, работать по хозяйству. И Ночка твоя.

Вукор поднял взгляд.

— Спасибо за предложение, господин староста. Я его ценю. Но ответ мой тот же. Я не могу бросить друзей в трудную минуту. Возможно, когда-нибудь мы ещё вернёмся к этому разговору, но не сейчас.

Ночка молча посмотрела на него. Затем медленно подошла ближе, встала на задние лапки и потёрлась своей щекой о его. Лизнула в нос, отчего вукор забавно сморщился.

— Я буду ждать, — прошептала она ему на ухо. — Сколько потребуется, столько и буду ждать.

Миш кашлянул и отвернулся. Рон тоже отвёл взгляд, внезапно заинтересовавшись трещиной в потолке. А Ри не могла сдержать слёз, которые подступили к глазам. Такая любовь, такая преданность — и всё разбивается о жестокие обстоятельства.

— Ладно, — грубовато буркнул староста. — Пойдём.

Ночка кивнула, но не сразу отошла от вукора. Постояла ещё мгновение, словно запоминая каждую чёрточку его облика.

— До свидания, — сказала она наконец.

— До свидания, — эхом отозвался вукор.

Миш и Ночка направились к двери. На пороге староста обернулся.