— Если что, вукор, предложение остаётся в силе.

И они ушли в ночь. Рон постоял ещё немного, потом пробормотал о том, что «нечего тут киснуть», и поплёлся обратно наверх. Его тяжёлые шаги затихли где-то в глубине второго этажа.

Ри и вукор остались одни. Трактир снова погрузился в тишину, но теперь она была иной — тяжёлой, полной невысказанных слов и сдержанных чувств.

Вукор стоял посреди зала, опустив голову. Его плечи поникли, а хвост безвольно свисал. Кухарка смотрела на него и чувствовала, как сердце разрывается от жалости. Она опустилась на колени перед ним и осторожно обняла.

— Ты поступил правильно, — прошептала она, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — Ты очень благородный, вукор. Очень верный.

Вукор посмотрел на неё. В его глазах тоже стояли слёзы.

— А может, я просто глупый? — спросил он. — Может, должен был согласиться? Ночка такая… такая прекрасная. А я, наверное, упустил последний шанс на счастье.

— Нет, — Ри покачала головой и крепче обняла его. — Ты поступил так, как велело тебе сердце. Ты остался верен тем, кто тебе близок. Это дорогого стоит.

Вукор утёрся лапкой и погладил кухарку по волосам.

— Спасибо, Ри. Спасибо, что ты рядом. Что понимаешь.

Они сидели так в обнимку, пока огонь в очаге не прогорел до углей. Дождь за окном стихал, и где-то вдалеке прокричал разбуженный петух, хотя до приближения рассвета было ещё далеко.

Ри думала, что несмотря на все беды и потери, есть ценности, которые не отнять — верность, дружба, способность жертвовать собой ради других. И пока они существуют, есть надежда на то, что всё ещё может измениться к лучшему.

А вукор, глядя в угасающий огонь, думал о синей ленточке на шее Ночки и о том, что настоящая любовь не исчезает от расстояния. И что, возможно, когда-нибудь обстоятельства действительно изменятся, и тогда…

Но это всё в будущем. А пока он здесь, рядом с друзьями, и это правильно.

ѺѺѺ

За длинным дубовым столом, покрытым простой льняной скатертью, сидели пятеро — весь костяк трактира. Ри механически ковыряла ложкой густую похлёбку из репы и моркови, не в силах проглотить и куска.

Никто так и не поспал. Сначала вниз спустился Рон, ворча, что визит Миша полностью отбил сон, затем к нему присоединились Дин и Лира, и кухарка решила устроить для всех то ли второй ужин, то ли очень ранний завтрак, но к еде толком никто и не притронулся.

Около Ри сидел Дин, старавшийся выглядеть спокойным, но его плечи были напряжены, а руки сжимались в кулаки всякий раз, когда он думал о том, что творится в их доме. Сын трактирщика то и дело бросал заботливые взгляды на Ри, стремясь хоть как-то её подбодрить, но сам едва держался. Его обычно открытое и весёлое лицо сейчас было мрачным, а в карих глазах отражалась печаль.

Вукор лежал на столе и негромко вздыхал.

Напротив них расположились хозяева трактира. Рон угрюмо жевал чёрствый хлеб. Его обычная склонность к неуместным шуточкам куда-то испарилась, оставив вместо себя лишь мрачное молчание. Лира кое-как держалась, то и дело поглядывая на Ри с материнской заботой.

— Надо же, какая тишина, — проговорила жена трактирщика, пытаясь разрядить обстановку. — Я привыкла, что в зале стоит постоянный гомон. Постояльцы едят, гости заходят на кружку эля… Только ночью всё стихает, и то ненадолго.

— Да какие теперь постояльцы⁈ — огрызнулся Рон, с силой стукнув кулаком по столу. — Какие гости⁈

Ри вздрогнула.

Внезапно в дверь раздался громкий, размеренный стук. Три удара. Пауза. Ещё три.

Все застыли, как по команде. Кухарка почувствовала, как по спине побежали мурашки, а во рту стало сухо. Дин выпрямился и придвинулся ближе к ней.

— Рон… — еле слышно прошептала Лира, хватая мужа за рукав.

— Знаю, знаю, — пробурчал тот, тяжело поднимаясь с места. — Никуда не денешься.

Стук повторился, стал более настойчивым. В его размеренном ритме чувствовалось что-то угрожающее, словно кто-то отсчитывал время перед неизбежным.

Рон неохотно зашагал к двери. Ри проводила его взглядом, чувствуя, как учащается сердцебиение. Дин незаметно сжал её руку. Его ладонь была влажной от волнения, но прикосновение всё равно придавало сил.

Трактирщик дёрнул тяжёлую дверь, и в проёме показались три тёмные фигуры. Даже в полумраке вечера они выглядели зловеще. Впрочем, с предыдущего визита ничего в их облике не поменялось.

Незваные гости неторопливо переступили порог, и атмосфера в зале стала ещё более гнетущей. От них веяло опасностью — не показной, а настоящей, от которой инстинктивно хотелось спрятаться. Что вукор и сделал, юркнув под стол.

— Какой уютный семейный ужин, — протянул самый высокий из троих, и в его голосе слышались издевательские нотки. — Приятного аппетита всем присутствующим.

— И хорошего вечера, — добавил второй хриплым голосом. Звучало это как насмешка.

Широкоплечий только молча кивнул, оглядывая зал своими холодными глазами. Его взгляд задержался на Ри, и кухарка почувствовала, как по коже прошёл неприятный холодок. Дин заметил это и слегка подался вперёд, загораживая её собой.

— Какого чёрта вы опять припёрлись? — огрызнулся Рон, пытаясь выглядеть увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. — Срок ещё не вышел.

— О, мы просто соскучились по твоему гостеприимству, Рон, — усмехнулся высокий. — Решили навестить, проверить, что ты никуда не сбежал. Помнишь о своих обязательствах? Активно собираешь нужную сумму?

Лира судорожно вцепилась в край стола, костяшки её пальцев побелели. Ри чувствовала, как волны страха исходят от жены трактирщика, и сама едва сдерживалась, чтобы не задрожать.

— Конечно, помню! — рявкнул трактирщик. — Но как, скажите на милость, я должен собирать деньги, когда вы распустили по всему городу слухи о моих долгах? Постояльцы съехали, посетители разбежались! За последние два дня мы почти ничего не заработали!

Трое мужчин переглянулись, и, несмотря на маски, было понятно, что они ухмыляются.

— Ах, вот оно что, — протянул хриплый. — Значит, у тебя проблемы с доходами? Как печально.

— Но это уже твои проблемы, Рон, — добавил высокий, и в его голосе теперь зазвучали откровенно угрожающие нотки. — Нас это совершенно не волнует. Мы дали тебе срок, и этот срок неумолимо подходит к концу.

Широкоплечий сделал шаг вперёд, его массивная фигура заслонила часть света от очага.

— Тебе стоило бы активнее искать способы раздобыть деньги, — посоветовал он. — Иначе всякое может случиться. И не только с тобой лично.

Его взгляд многозначительно скользнул по сидящим за столом — по Лире, по Дину, остановился на Ри. В этом взгляде читалась неприкрытая угроза.

— С твоими домочадцами тоже всякое может произойти, — добавил хриплый, смакуя каждое слово.

Дин не выдержал. Резко вскочил из-за стола, опрокинув кружку. Эль разлился по скатерти тёмным пятном.

— Ты! — закричал сын трактирщика, сжав кулаки. — Не смей даже думать о том, чтобы тронуть…

Но он не успел договорить. Ри и Лира одновременно схватили его за руки, удерживая на месте. Кухарка чувствовала, как его мускулы напрягаются под её пальцами, как он рвётся вперёд, готовый броситься на обидчиков.

— Дин, не надо, — зашептала она, крепко сжимая его запястье. — Прошу тебя…

— Сынок, не делай глупостей! — одновременно с ней воскликнула Лира.

Незваные гости наблюдали за этой сценой с явным удовольствием. Глаза в прорезях масок весело блестели.

— О, какой у нас тут горячий паренёк! — расхохотался хриплый. — Готов постоять за семью? Похвально, очень похвально.

— Но лучше бы тебе подумать о том, как помочь папаше с долгами, — добавил высокий. — Это было бы намного разумнее, чем махать кулаками.

— И намного безопаснее, — зловеще проговорил широкоплечий.

Дин всё ещё дрожал от гнева, но женщины держали его крепко. Ри видела, как желваки ходят на его скулах, как горят его глаза. Ей хотелось его успокоить, сказать что-то ободряющее, но слова не шли с языка.