— Вот оно, — довольно произнесла она. — Розмарин нужно добавлять именно сейчас, когда вино уже кипит. Тогда он отдаст всю свою силу.

Вукор восхищённо покачал головой:

— Ты настоящая волшебница, Ри. Как же тебе удаётся каждый раз придумывать что-то новенькое?

Кухарка залилась румянцем. Комплименты всегда смущали её, даже когда исходили от маленького друга.

— Да ничего особенного. Просто слушаю, что подсказывают продукты, — пробормотала она, помешивая рагу деревянной ложкой.

— Милочка! — окликнул Ри седой глашатай в дорогом кафтане, когда кухарка выглянула в зал, чтобы оценить обстановку. — А не можешь ли ты дать рецептик этого чудесного рагу? Жена моя тоже неплохо готовит, но такого у неё отродясь не получалось.

Ри улыбнулась:

— Весь секрет в розмарине, почтенный. И в хорошем вине. Розмарин нужно добавлять, когда вино кипит. Тогда он полностью раскроется.

— Ах, вот оно что! — просиял глашатай. — Непременно передам жене. А вино какое брать?

— Не самое дорогое, но и не самое дешёвое, — посоветовала кухарка. — Пять бакаров за кувшин, не дороже. Главное, чтобы пить его было приятно. Если вино плохое, то и еду оно испортит.

Глашатай благодарно кивнул и оставил Ри четы́ртину на чай. Так делали многие посетители: кухня «Рыжего кабана» славилась по всей округе, и люди были готовы платить не только за еду, но и за удовольствие от неё.

ѺѺѺ

Вечером, когда трактир опустел, они сидели у камина. Прохлада была сегодня какой-то особенно зябкой, и Рон разрешил снова развести огонь, хотя обычно настаивал на экономии дров по поводу и без. Видимо, завтрашний день, суливший много выгоды, сделал трактирщика более покладистым. Рон и Лира обсуждали дела, Дин чинил упряжь, а Ри штопала рубаху. Мысли её витали далеко — в завтрашнем дне, полном обещаний и возможностей. Кухарка представляла, как окунётся в людскую толчею, гомон голосов, в непередаваемую словами смесь запахов и ароматов… Во всё то, чего так не хватало в стенах трактира, где из всех развлечений были разве что выступления странствующих музыкантов да нечастые драки, которые Рон пресекал быстро и эффективно, отчего большинство забияк предпочитали выяснять отношения за пределами «Рыжего кабана». Молва о тяжёлых кулаках трактирщика ходила по всему Велбруку.

— О чём думаешь? — тихо спросил Дин, наклонившись к Ри.

— О ярмарке, — призналась она. — Интересно, какие там будут ткани…

— Ткани? — удивился он.

Ри покраснела. Она не хотела признаваться в своих девичьих мечтах о красивых платьях.

— Ну… для кухни, — пробормотала она. — Полотенца, фартуки…

Дин улыбнулся — так тепло и понимающе, что кухарка поняла: он не поверил ни единому её слову, но притворяться не стал.

— Уверен, там будут прекрасные ткани, — сказал он. — Такие же прекрасные, как…

Он не договорил, но Ри почувствовала, как щёки её вспыхнули огнём. Она опустила голову над штопкой, только сердце её билось так громко, что, казалось, все в трактире его слышали.

— Спать пора, — проворчал Рон, поднимаясь с места. — Завтра рано вставать. И помните: торговаться до последнего!

— Помним, — хором ответили Ри и Дин.

Когда они расходились по комнатам, кухарка поймала взгляд Дина. В его глазах читалось обещание: завтра будет чудесный день. И она, уже лёжа в постели, ещё долго улыбалась в темноте, представляя себе грядущие приключения.

А за окном шумел ветер, нося по улицам Велбрука запахи приближающейся ярмарки — специй и кожи, дыма и цветов, далёких дорог и неизведанных земель. Караваны торговцев уже начали прибывать, и купцы готовились к продаже всякой всячины. Сердце Ри, полное предчувствий и надежд, пело в унисон с этим ветром.

Одного кухарка не могла предугадать: опасности, грозящей всем обитателям «Рыжего кабана».

Утренние хлопоты наконец-то закончились, и Ри смогла выбраться из душной кухни на задний двор. Деревянная дверь скрипнула на старых петлях, выпуская её наружу, и кухарка с облегчением вдохнула свежий воздух. Здесь, вдали от чада очага и запахов готовящейся пищи, можно было наконец расправить плечи и почувствовать себя живой. Хотя, конечно, работа на кухне доставляла удовольствие, но периодически хотелось отвлечься и заняться чем-то ещё.

Огород! Возиться в нём Ри любила ничуть не меньше, чем на кухне.

Кухарка направилась к калитке. После того как мальчишка, следивший за хлевом, недосмотрел за свиньями, и те вырвались наружу, едва не уничтожив урожай, огород обнесли забором из кольев высотой по грудь. Воздух благоухал ароматами лета: сладковатым запахом цветущих трав, свежестью утренней прохлады и едва уловимым духом земли, который ещё раскроется после полива.

Ри остановилась у входа и на мгновение замерла, любуясь плодами своих трудов. Аккуратные грядки располагались правильными рядами, словно строчки в древней рукописи, записанной природой на земляных страницах. Третий месяц лета был временем изобилия: растения налились соками, окрепли и теперь гордо красовались под ласковыми лучами солнца.

Кухарка толкнула калитку и вошла в свои владения. Первым делом она направилась к грядкам с зеленью. Здесь, в затенённом уголке, пышно разрослась петрушка. Её кружевные листочки трепетали на лёгком ветерке, источая пряный аромат, который сразу же напомнил о вчерашнем супе с бараниной. Рядом красовался укроп. Его тонкие, словно выточенные искусным резчиком, веточки тянулись к небу. Ри провела ладонью по его перистым листьям, и воздух наполнился свежим, чуть терпким запахом.

— Хорошо растёте, мои любимые, — прошептала кухарка, наклоняясь ниже к растениям.

Её пальцы нежно коснулись побегов салата. Листья были плотными, сочными, с лёгким налётом, который защищал их от утренней росы. Ри сорвала несколько листочков для сегодняшнего обеда. Они хрустнули под её прикосновением, выпустив прозрачные капельки сока.

Следующая грядка встретила её густой зеленью лука. Перья поднимались из земли ровными рядами, будто маленькие копья зелёного войска, спрятавшегося в земле по самые шлемы. Ри присела на корточки и аккуратно расчистила землю у одной из луковиц — белая, плотная головка уже достигла внушительных размеров. Скоро можно будет начинать сбор урожая. Запах лука пощипывал ноздри, но Ри не морщилась. Она давно привыкла к этому резкому аромату, ставшему для неё символом домашнего уюта и сытной еды.

Рядом с луком располагались ряды чеснока. Его широкие, плоские листья уже начинали желтеть у кончиков: верный признак того, что под землёй созревают ароматные головки.

Вскоре Ри оказалась у моркови. Здесь её встретили пышные зелёные вершки, рассечённые на множество тонких веточек. Листва была настолько густой, что почти скрывала землю. Ри осторожно разгребла землю вокруг одного из стеблей. Наружу показался кончик оранжевого корнеплода. Морковь давно подходила для еды и готовки, но Ри хотела дать основному урожаю ещё немного подрасти.

— Потерпи ещё немного, красавица, — ласково обратилась кухарка к растению, осторожно прикапывая корнеплод.

У края огорода располагались грядки с репой. Широкие, слегка шершавые листья образовывали плотные розетки. Ри видела, как из земли всё сильнее и сильнее выпирают золотистые, с беловатой верхушкой плоды — основа сытных зимних супов и рагу. Она присела и проверила несколько растений. Репа была уже крупной и плотной на ощупь.

В дальнем углу огорода, у самой ограды, вились по кольям стебли гороха. Растения поднялись уже довольно высоко, цепляясь усиками за деревянные опоры. Между ярко-зелёных листьев сформировались крупные стручки, постепенно теряющие цвет. Ри осторожно сорвала один из них и тут же разломила пополам. Внутри лежали крупные, почти белые горошины. Кухарка отправила их в рот. Сладкий, свежий вкус растёкся по языку. Молодой горошек был одним из любимых летних лакомств Ри, но и спелый она ела с удовольствием.

Начать работу она решила с грядок зелени. Здесь сорняки особенно обнаглели, норовя задушить культурные растения. Опустившись на колени, Ри принялась за кропотливую работу. Каждый вырванный сорняк она тщательно отряхивала от земли и складывала в корзину. Кое-какие из сорных трав пригодятся для снадобий и лечебных настоек.