Работа требовала терпения и внимательности. Пот выступил на лбу, и Ри время от времени вытирала его тыльной стороной ладони, оставляя на коже чёрные следы. Но это не раздражало её. Наоборот, физическая работа с землёй приносила ей особое удовольствие. В эти моменты она чувствовала себя частью чего-то большего, вечного, связанного с самой природой.

Солнце поднималось всё выше, и работать становилось жарко. Чепец стал совсем неудобным, и Ри сняла его, освободив косу. Волосы заблестели на солнце, отливая едва заметными рыжеватыми бликами. Лёгкий ветерок овеял разгорячённое лицо, принеся прохладу и новые ароматы: где-то неподалёку цвели поздние цветы, и их медовый дух смешивался с запахами огорода.

Переходя от грядки к грядке, Ри работала методично и спокойно. Мокрица, одуванчики, подорожник — всё это отправлялось в корзину. Иногда попадались особенно крупные и упрямые сорняки, которые приходилось выдёргивать руками. К тому времени, как прополка закончилась, солнце уже стояло довольно высоко. Ри выпрямилась, потянулась, чувствуя приятную усталость в пояснице и плечах. Корзина была полна сорняков. Часть из них кухарка отложила в сторону, а остальные отнесла в компостную кучу за хлевом. Здесь, в тенистом уголке, гнили и перепревали растительные остатки, постепенно превращаясь в драгоценный перегной.

Теперь настала очередь полива. Ри направилась к колодцу, взяв с собой деревянное ведро. Ворот скрипнул, опуская бадью в прохладную глубину. Вода плеснула — и вот уже полное ведро стояло на краю колодца. Кухарка окунула в воду ладони, плеснула себе на лицо и шею. Прохладная влага смыла пот и пыль, принеся долгожданное облегчение.

Полив начался с самых нежных растений — зелени и салатов. Ри лила воду осторожно, стараясь не размыть землю вокруг корней. Вода впитывалась жадно, и земля тут же темнела, источая особый, только ей присущий запах. Листья растений оживали на глазах, распрямлялись, становились ярче и сочнее.

Для каждой культуры требовалось разное количество воды. Лук и чеснок довольствовались умеренным поливом: избыток влаги мог повредить созревающим луковицам. Морковь и репа, наоборот, нуждались в обильном увлажнении почвы: без этого корнеплоды могли получиться жёсткими и волокнистыми. Горох тоже любил воду, хотя период цветения и завязывания стручков уже прошёл, но он выпивал всё, что давала ему кухарка.

Ри работала не торопясь, получая удовольствие от каждого движения. Вода переливалась серебристыми струйками, падая на землю с тихим журчанием. Иногда капли попадали на листья, и они начинали сверкать на солнце как драгоценные камни. Воздух наполнялся свежестью и ароматом влажной земли.

Несколько раз кухарке пришлось вернуться к колодцу за новой порцией воды. Каждый раз, опуская ведро в глубину, Ри слушала, как где-то внизу плещется живительная влага. Этот звук действовал на кухарку умиротворяюще. В нём слышалась сама жизнь, текучая и бесконечная.

Закончив с обычными грядками, Ри направилась к своей особой гордости — грядке с тимьяном. Она располагалась на самом солнечном месте огорода, там, где лучи освещали землю с раннего утра до самого заката. Она поднималась над общим уровнем почти на один длан и была обложена по периметру тщательно отобранными камнями. Почва в этой грядке была особенной. Ри смешала обычную землю с речным песком, добавила немного камешков для дренажа: тимьян любил солнце и не переносил излишней влаги.

Кустики с овальными листочками и нежными лиловыми цветками выглядели почти игрушечными по сравнению с другими огородными растениями. Но Ри дорожила ими больше всего на свете. Если, конечно, не вспоминать о Дине…

Вырастить тимьян в этих краях было настоящим подвигом. По какой-то причине пряная трава не желала приживаться в этой части королевства Арденния. Многие пытались, но терпели неудачу. Семена либо не прорастали вовсе, либо давали слабые ростки, которые погибали при первом же похолодании.

Но Ри смогла.

И вот теперь, глядя на свою грядку, кухарка испытывала гордость и нежность одновременно. Тимьян не просто прижился. Он разросся, окреп, даже зацвёл! Крохотные лиловые цветочки, собранные в небольшие соцветия, источали тонкий, пронзительный аромат. Стоило лишь коснуться их, как воздух наполнялся запахом, способным преобразить не только любое блюдо, но, казалось, и весь мир вокруг.

— Ой, ладненькие, складненькие! — выдохнул кто-то за спиной. Кухарка вздрогнула от неожиданности и повернулась. В двух шагах от неё стоял вукор и смотрел на тимьян. На его мордочке читалось умиление.

— Ты меня напугал! — призналась Ри. — Зачем так тихо подкрался?

— Шишкин ёжик! — отозвался вукор. — Я уже давно за тобой наблюдаю. Вдруг чего напортачишь! Но, смотрю, справляешься, умничка-разумничка!

Кухарка улыбнулась.

— Ты, главное, долго не возись! — напутствовал вукор. — На кухне дел невпроворот. Печь холодная — семья голодная!

Он развернулся и убежал, а Ри присела рядом с драгоценной грядкой, протянула руку к ближайшему кустику и осторожно, едва касаясь, провела пальцами по листочкам — плотным, слегка шершавым на ощупь, покрытым мельчайшими волосками. При прикосновении они выделяли эфирные масла, и аромат становился ещё интенсивнее.

— Мои драгоценные, — зашептала Ри, любуясь растениями. — Кто бы мог подумать, что вы так хорошо приживётесь здесь.

Она проверила каждый кустик, убедилась, что все они здоровы и крепки. Поливать тимьян не требовалось. Он предпочитал сухость, и вчерашнего небольшого дождика ему было более чем достаточно.

Ри поднесла ладони к лицу, вдыхая аромат, оставшийся на пальцах. Запах тимьяна был сложным, многогранным: в нём слышались травянисто-камфорные ноты с пряными и древесными оттенками, немного приправленные горечью. Этот аромат переносил кухарку в далёкие южные края, которых она никогда не видела, но которые могла представить благодаря богатому воображению.

Солнце уже поднялось довольно высоко, и работать на открытом воздухе становилось всё жарче. Ри решила, что пора возвращаться на кухню. Там её ждали другие заботы. Но прежде чем уйти, она ещё раз окинула взглядом свой огород.

Грядки выглядели ухоженными и аккуратными. Освобождённые от сорняков и политые растения словно благодарили кухарку своим свежим, здоровым видом. Петрушка и укроп колыхались на лёгком ветерке, стрелки лука гордо тянулись вверх, широкие листья репы и моркови создавали плотные зелёные розетки. А в дальнем углу горох обвивал опоры, обещая богатый урожай сладких стручков, которым осталось совсем чуть-чуть до полного дозревания.

Ри ещё раз полюбовалась ими, затем собрала инструменты и направилась в трактир. Но мысли постоянно возвращались к огороду, к зелёным питомцам.

Это было больше чем просто выращивание овощей и зелени для кухни. Это была связь с землёй, с природными циклами, с чем-то древним и вечным. Каждое семечко, которое она сажала, каждый росток, за которым ухаживала, ощущались частью большого круговорота жизни. И она, Ри, была не просто свидетелем этого чуда, но и его активным участником.

— До свидания, мои дорогие, — тихо произнесла она. — Увидимся!

ѺѺѺ

Прохладный речной бриз играл складками дорогого плаща законника Предрага, когда корабль неторопливо входил в гавань. Порт кипел, словно чан с похлёбкой: повсюду сновали грузчики с тюками на плечах, скрипели колёса телег, ржали лошади, а воздух наполняли крики торговцев, костерящих нерасторопных рабочих. Недельная ярмарка в Велбруке только начиналась, и со всех концов королевства Арденния съезжались купцы со своими товарами.

Предраг всмотрелся в портовую суету, потом жестом подозвал к себе кормчего.

— Проследи, чтобы мои сундуки выгрузили аккуратно, — распорядился он голосом, не терпящим возражений. — И пусть носильщики будут осторожны с книгами.

Спустившись по сходням, законник направился прямиком к конюшенному двору, расположенному неподалёку от пристани. Здесь пахло сеном, кожей и лошадиным потом — запахи, которые обычно не особенно радовали законника, но сегодня он был готов мириться с любыми неудобствами ради своих планов.