Мощёные дороги королевства Арденния славились своим качеством: здесь никто не застревал даже в самые дождливые дни, а колёса повозок катились по отполированному временем камню с приятным ритмичным стуком. Путь к Велбруку не был исключением. Вокруг дороги раскинулись луга, усеянные полевыми цветами: алыми маками, синими васильками и белоснежными ромашками, которые кивали путникам на лёгком ветру.

Комфортная повозка законника Предрага двигалась размеренно и плавно. Предраг откинулся на спинку сиденья, наслаждаясь неспешным путешествием. За его повозкой на почтительном расстоянии следовала телега с багажом.

Внезапно взгляд Предрага зацепился за необычное зрелище на обочине дороги. Там, под раскидистым дубом, чья листва создавала приятную тень, стояла большая телега, нагруженная самыми разнообразными товарами. Бочки разных размеров соседствовали с туго набитыми мешками. Связки сушёных трав свисали с бортов, наполняя воздух терпким, приятным запахом. Кольца копчёных колбас висели на железных крючках, а их румяная поверхность блестела в лучах солнца, вызывая у любого увидевшего их приступ голода.

Рядом с этим изобилием хлопотал весьма приметный мужчина. Он был настолько крупен, что его фигура заслоняла собой добрую половину телеги. Его живот выпирал из-под просторной рубахи, а широкие плечи говорили о том, что когда-то он обладал недюжинной силой. Густая седая шевелюра растрепалась от работы, а мясистые щёки покраснели от усилий. Торговец возился с упряжью лошади — старой, но крепкой гнедой кобылы, терпеливо ждавшей, когда хозяин закончит регулировать ремни.

— Остановись здесь, — негромко приказал законник вознице.

Повозка плавно замедлила ход и остановилась рядом с торговцем. Предраг изящно спустился на дорогу, его сапоги из мягкой кожи беззвучно коснулись камня. Приближаясь к телеге, он не мог не оценить разнообразие его товаров: здесь было всё, что может понадобиться путешественнику — от съестного до различных мелочей и снадобий.

— Добрый день, торговец, — вежливо поздоровался Предраг, его голос звучал мягко, но с оттенком привычного превосходства. — Не продашь ли колбасы и лепёшку? Дорога предстоит длинная, а желудок напоминает о себе.

Торговец оторвался от упряжи и обернулся. Его маленькие глазки тотчас оценили дорогую одежду путника, золотую цепь и перстни. На лице торговца расцвела широкая, лоснящаяся улыбка — такая, какую купцы припасают для состоятельных клиентов.

— Ну конечно, милостивый господин! — воскликнул он, голос его был хриплым от многолетних торговых переговоров. — У Лэта самая лучшая колбаса во всей округе! Сделана по старинному рецепту, мясо отборное, специи привозные. А лепёшки — свежие, только сегодня из печи!

Лэт сноровисто снял с крючка одно из колечек колбасы — аппетитного коричневого цвета, плотной и ароматной. Затем из корзины извлёк лепёшку — круглую, с золотистой корочкой.

— Сколько с меня? — спросил законник, достав кошелёк.

— Для такого уважаемого господина — всего пять ба́каров, — ответил Лэт, и в его глазах мелькнула хитринка.

Предраг, не торгуясь, отсчитал монеты. Звон меди заставил глаза торговца заблестеть ещё ярче. Получив товар, законник не торопился уходить: что-то в этой встрече пробудило в нём любопытство.

— Скажи, добрый человек, — начал он, небрежно покручивая кольцо колбасы в руках, — бывал ли ты прежде в Велбруке?

Лэт расправил плечи и принял важный вид:

— Велбрук? Да я его знаю как свои пять пальцев! Сколько раз там торговал, все улочки исхожены, всех купцов знаю лично. Что вас интересует, милостивый господин?

Предраг задумчиво потёр бородку.

— Слышал я песню о трактире «Рыжий кабан», — сказал Предраг. — Музыкант расхваливал его на все лады: и еда там, мол, превосходная, и обслуживание отменное, и хозяева — душевные люди. Не знаешь ли что-нибудь об этом заведении?

Лицо Лэта мгновенно изменилось. Улыбка испарилась с его мясистых губ, словно масло с горячей сковороды, а во взгляде вспыхнуло что-то недоброе. Торговец сплюнул на дорогу с таким видом, будто попробовал что-то очень горькое.

— «Рыжий кабан»⁈ — фыркнул он, голос его стал резким и злым. — Да это ж чёртова дыра! Милостивый господин, не ходите туда ни в коем случае! Сплошной обман и надувательство!

Законник удивился. Такая бурная реакция его заинтриговала.

— Неужели? А музыкант пел совсем иначе…

— Музыкант! — презрительно махнул рукой Лэт. — Да что он понимает, молокосос этакий! Небось пару раз только там и бывал! А я-то знаю это заведеньице как облупленное! Рон — трактирщик проклятый — такой жадный, что последнюю рубашку с путника готов содрать! Цены у него, будто он не трактир держит, а дворец какой! За миску похлёбки три бакара дерёт, за кружку эля — два! А качество-то какое, боги мои! Похлёбка — одна вода, хлеб чёрствый, мясо жёсткое, как подошва!

Торговец разошёлся не на шутку. Его лицо покраснело, толстые щёки затряслись от возмущения, а руки принялись размахивать в воздухе, подчёркивая каждое слово.

— А жена его, Лира! — продолжал он, захлёбываясь от злости. — Ведьма натуральная! Глаза как у змеи, язык острый, изведёт любого! Вечно недовольная, вечно всех проклинает. Комнаты сдаёт, так там грязь такая, что проще трактир сжечь, чем отмыть! Блох и клопов — целые полчища!

Предраг слушал эту тираду с растущим изумлением. Лэт же, войдя в раж, остановиться уже не мог:

— А сынок их, Дин! Вор и плут, любого за пояс заткнёт! У меня в прошлый раз кошелёк стащить пытался, негодник! Еле поймал его за руку! А они ещё и защищать его стали — мол, ты ошибся! Ошибся, как же! Он у них натренированный, небось с малолетства отцовскому ремеслу обучается!

Торговец перевёл дух и тут же продолжил с удвоенной силой:

— Но хуже всех — кухарка Ри! Да это же исчадие ада, а не женщина! Жадная до неприличия, хитрая как лиса! Помню, привёз я как-то к ним товар — травы лечебные, мёд свежий, специи заморские. Договорились на честную цену. А она как принялась торговаться! Да так изворотливо, так подло! То качество моего товара поносит, то цены якобы завышены, то ещё что-нибудь придумает! В итоге сбила цену в три раза! В три раза, представляете⁈ Я чуть не разорился! А когда я попытался возразить, она на меня так наорала, что уши заложило! Да ещё и угрожала: мол, не понравится, так вообще ничего покупать не будет, и другим запретит ко мне обращаться!

Глаза Лэта налились кровью от гнева, он размахивал руками всё энергичнее:

— А трактир… Не трактир, а свинарник настоящий! Столы липкие, лавки шаткие, в углах паутина, а запах… о, этот запах! Смесь прогорклого жира, немытых тел и кислого пива! Тошнит от одного воспоминания! И ведь они ещё имеют наглость называть себя «лучшим трактиром Велбрука»! Лучшим! Да в любой придорожной харчевне чище и приличнее!

Законник молча слушал поток обвинений, его тонкие губы чуть дрогнули в едва заметной улыбке. Очевидно было, что у торговца с владельцами трактира сложились весьма напряжённые отношения.

— Странно, — наконец произнёс он, когда Лэт выдохся. — Музыкант пел совершенно иначе. Описывал заведение как образец гостеприимства и уюта.

Лэт презрительно хмыкнул и сплюнул ещё раз:

— Наверняка ему хорошо заплатили! А то как ещё объяснить, что кто-то добровольно станет восхвалять эту дыру? Небось Рон с Лирой ему деньжат подсыпали или бесплатно кормили-поили, вот он и старается! А может, и того хуже — припугнули чем-нибудь, заставили хвалебные песни сочинять!

Торговец покачал головой:

— Нет, милостивый господин, вы уж поверьте старому торговцу: я повидал заведений всяких, и хороших, и плохих. Но такой мерзости, как в «Рыжем кабане», мало где встретишь! Лучше уж в любом другом месте остановитесь, только не там!

Предраг учтиво кивнул:

— Спасибо за предупреждение. Пожалуй, стоит прислушаться к голосу опыта.

Он изящно поклонился торговцу:

— Удачной торговли вам, Лэт. А мне пора в путь, дорога не ждёт.

— И вам счастливого пути, милостивый господин! — просиял Лэт, его гнев мгновенно сменился угодливой улыбкой при упоминании имени. — Да хранят вас светлые силы!