Его лицо выражало привычное презрение к окружающей простоте. Глаза методично оценивали каждую деталь — от потрёпанных парусов до грубых лиц грузчиков. Корабль до Велбрука отправлялся только через час, и законник решил не терять времени даром.

Таверна «Одноглазый Кир» притаилась между двух складских построек, словно пытаясь спрятаться от назойливых взглядов. Деревянная вывеска со стилизованным изображением одноглазого пирата покачивалась на ржавых цепях, поскрипывая от речного ветра. Предраг толкнул тяжёлую дубовую дверь и шагнул внутрь.

Внутри таверны царила особая атмосфера — полумрак, разбавленный золотистыми бликами от горящих свечей в металлических подсвечниках, и густой воздух, пропитанный ароматами жареного мяса, пряного эля и душистых трав, перебивавших запах человеческих тел. Низкие потолки, потемневшие от времени и копоти, поддерживались массивными гвоздженевыми балками, между которых были натянуты рыболовные сети, украшенные раковинами и привезёнными с побережья высушенными морскими звёздами.

За столиками расположилась пёстрая публика. В углу играли в кости трое речников в заляпанных смолой рубахах, их громкие возгласы то и дело прерывали размеренное гудение разговоров. У камина дремал седобородый старик, а рядом с ним молодая торговка специями что-то увлечённо рассказывала своей спутнице, активно жестикулируя руками, унизанными браслетами.

За длинным столом у окна сидела компания гребцов с торгового судна. Их загорелые лица и обветренная кожа выдавали людей, повидавших разные уголки королевства. Они негромко пели какую-то печальную балладу о потерянной любви, и их голоса сливались в красивую, хотя и чуть пьяную гармонию.

У стойки, вырезанной из цельного куска гвоздженевого дерева, стоял толстяк-купец в расшитом кафтане и оживлённо торговался с хозяином заведения о цене на какой-то редкий товар.

Хозяин — грузный мужчина с повязкой на левом глазу, откуда и пошло название таверны, — заметив богато одетого гостя, тут же оставил торговца и подошёл к Предрагу с самой радушной улыбкой.

— Добро пожаловать, милостивый господин! — прогудел он низким голосом, вытирая руки о кожаный фартук. — Кир к вашим услугам! У меня как раз освободился лучший столик у окна. Прошу вас!

Законник кивнул и проследовал за хозяином к уютному местечку возле большого окна, через которое открывался вид на реку и пришвартованные корабли. Стол был накрыт чистой льняной скатертью, а несколько мгновений спустя на нём появились серебряные приборы и хрустальный бокал — явно лучшая посуда заведения.

Устроившись в мягком кресле, Предраг посмотрел на хозяина.

— Что посоветуете из лучшего? — спросил он, поправляя перстень с изумрудом на указательном пальце.

— О, господин! — глаза Кира загорелись. — У нас сегодня особенное меню! Начните с устриц из южных морей. Их только вчера доставили в бочках со льдом. Затем рекомендую жаркое из молочного барашка с травами. Мясо просто тает во рту! А к нему — печёную форель, фаршированную травами и кисело. Из напитков — выдержанное красное вино из королевских погребов и медовуху собственного приготовления!

— Всё это и подавайте, — лаконично отозвался законник. — И не забудьте о хлебе. Только непременно свежем.

— Конечно, конечно! Пшеничный хлеб из первосортной муки, мягкий и с хрустящей корочкой! А пока готовится еда, может, пирожков с капустой и грибами? Их только что из печи достали!

Предраг согласился и остался один, продолжая методично изучать окружающую публику. Привычка законника: всегда знать, что происходит вокруг, кто может быть полезен, а кто представляет угрозу или просто раздражает.

В этот момент дверь таверны распахнулась, и внутрь ворвался поток речного воздуха вместе с новым посетителем — худым загорелым мужчиной неопределённого возраста. Он мог быть как тридцатилетним, так и пятидесятилетним. Его лицо покрывал ровный золотистый загар, а в глазах светилась мудрость, свойственная бывалым путешественникам. Растрёпанные волосы перехватывала кожаная тесёмка, которая, впрочем, не справлялась со своей задачей, а через плечо была переброшена потёртая лютня в расшитом чехле.

— Хозяин! — весело крикнул он, и в его голосе слышались медовые нотки. — Можно мне сыграть для ваших гостей? В обмен на кружку эля и кусок хлеба!

Кир оценивающе посмотрел на музыканта, потом на своих посетителей.

— А почему бы и нет! — решил он. — Только смотри, никакой похабщины!

Музыкант рассмеялся. Получилось так искренне и заразительно, что даже угрюмые речники в углу подняли головы.

— Меня зовут Нат Сладкоголосый! — объявил он, доставая лютню из чехла. — И я спою то, что публика хочет услышать!

Он быстро окинул взглядом посетителей таверны — грубоватых речников, бывалых моряков, простых торговцев — и хитро улыбнулся.

— Ну что, добрые люди, начнём с чего-нибудь весёленького!

Нат ударил по струнам, и полилась живая, задорная мелодия. А затем он запел, и голос его действительно оказался сладким, бархатистым, с лёгкой хрипотцой, которая делала его невероятно притягательным.

Песня оказалась более чем фривольной: о молодой трактирщице, которая умела не только наливать эль, но и развлекать постояльцев совсем другими способами. Слова были откровенно пошлыми, но поданы с такой неподдельной весёлостью и лукавством, что никого не оскорбляли, а лишь вызывали смех.

Речники тут же начали стучать кружками в такт музыке. Гребцы подхватили припев. Даже степенный купец в расшитом кафтане заулыбался и покачивал головой в ритм мелодии.

Закончив первую песню под аплодисменты, Сладкоголосый обошёл столики с потрёпанной шапкой в руках. Кто-то кидал в неё совсем мелкие медяки, кто-то — монетки посерьёзнее. Речники даже поделились глотком эля.

— Ещё! Ещё! — закричали гребцы.

И Нат запел снова. Вторая песня была ещё более скабрезной: о том, как молодой паломник соблазнил трёх монахинь за одну ночь. Третья — о похотливой вдове мельника. Четвёртая — о пастухе, который славился по округе совсем не за длину кнута.

С каждой песней публика всё больше оживлялась. Кружки долбили по столам так громко, что, казалось, доски вот-вот расколются. Все подпевали припевы, хлопали в ладоши, смеялись до слёз.

Предраг наблюдал за происходящим с холодным интересом, изредка пригубливая превосходное красное вино, которое ему налили в хрустальный бокал. Музыкант был профессионалом высшего класса: он чувствовал публику, как хороший наездник чувствует лошадь, точно зная, что спеть, когда усилить темп, а когда дать людям передохнуть.

После десятка весьма пикантных песен даже самые прижимистые посетители раскошелились, и шапка Сладкоголосого наполнилась звонкими монетами. Музыкант поклонился публике.

— Спасибо вам! — крикнул он. — А теперь я спою вам одну особенную песню. Её я исполняю везде, где останавливаюсь, потому что она о месте, ставшим для меня вторым домом!

Нат взял несколько аккордов. Мелодия зазвучала совершенно по-другому. Не задорно и похабно, а тепло и душевно, словно рассказ старого друга у домашнего очага.

— В королевстве Арденния есть славный город Велбрук, — звонко запел Сладкоголосый. — Он населён достойными людьми, честными и добрыми. Но самыми достойными горожанами являются те, кто держит трактир «Рыжий кабан»!

В строчках совсем не встречалось рифм, но музыкант умудрялся соединять их с мелодией так, что песня звучала гладко и ровно.

— Трактир «Рыжий кабан» — жемчужина Велбрука! Место, что обязан посетить каждый путник, иначе будет жалеть всю оставшуюся жизнь. Здесь найдёт приют усталый странник, здесь утолит голод продрогший путешественник, здесь согреет душу музыка, эль и добрые слова!

Кир дёрнулся, как ужаленный. Лицо его потемнело от злости: в его таверне восхваляли конкурентов! Он шагнул к музыканту, но тут Предраг резко поднял руку.

— Стой! — властно приказал законник. — Не мешай! — он повернулся к Нату: — Продолжайте, мастер!

Нат удивлённо посмотрел на богато одетого господина и послушно продолжил: