Он был прав, я понимал это разумом, но каждая клетка, каждый чёрный беззвучный взгляд из темноты требовал немедленного действия, а не холодного расчёта. Я отвёл взгляд и кивнул.

Будет лучше обезопасить это место, потом их вытащить и сразу передать в руки прабабушки. Они и так ждали очень долго, но им придётся подождать ещё чуть-чуть…

— Хорошо, — выдавил я через силу. — Сначала лаборатория, но потом мы вернёмся сюда первым делом, не важно, что бы ни случилось.

— Вернёмся первым делом, — подтвердил Линь Вэй. — Даю слово.

Я выдохнул сквозь зубы и в последний раз обвёл взглядом ряд клеток, стараясь запомнить каждое лицо, каждое искалеченное тело.

Я становлюсь всё сильнее и сильнее с каждым днём, Небесный Воин становится всё ближе, и однажды я предъявлю полный счёт тому, кто всё это затеял, потому что никогда не позволю себе забыть вот это всё. Я заставил себя отвернуться, шагнуть дальше и пройти мимо клеток туда, откуда доносился тяжёлый, ядовитый запах, ведущий в самое сердце этого проклятого места.

Мы миновали ещё один крытый переход между баржами по скрипящим мосткам, и третье строение стало последним оплотом сопротивления. Дверь в третье строение наспех забаррикадирована изнутри: сквозь пробитые моими дротиками щели виднелись сдвинутые лавки и какой-то тяжёлый ларь, подпирающий створки.

Из этих же щелей, стоило нам подойти ближе, вылетели первые арбалетные болты. На моё счастье у всех из них были металлические наконечники. Я снова вышел вперёд, прикрывая соратников, и не стал уклоняться от каждого болта по отдельности, а вместо этого выбросил перед собой обе руки, послав перед собой свою ци волной, чтобы поймать летящее железо не ладонями, а волей. Металлические наконечники откликнулись мгновенно, замирая в паре пальцев от моего лица, и я коротким движением развернул их в сторону, вгоняя один за другим в дощатые стены по обе стороны от двери.

В меня тут же прилетел ледяной снаряд, наполненный скверной. Сначала один, потом другой, но я загородился руками, и они рассыпались грязной крошкой, не в силах ранить меня.

— Ван, Дун, прикройте княжича! — крикнул я, не оборачиваясь. — Я разберусь с дверью!

Оба офицера тут же сместились, прикрывая Линь Вэя с флангов своими телами, а Чжао с Лу Яном притаились за остатками какой-то бочки у самого края мостков, укрываясь от заряда тёмной энергии, пролетевшего в опасной близости от плеча Лу Яна и расплескавшегося о доски рядом с ним.

Я стиснул зубы и вскинул руку.

Дротики, все четыре, мгновенно сорвались один за другим короткими злыми вспышками, и я больше не сдерживал силу броска, зная, что дверь всё равно обречена рухнуть, а за ней просто заслон, который надо проломить грубой силой. Металл прошивал доски одну за другой с сухим треском, оставляя в них частые рваные дыры, и из-за двери донёсся сдавленный вскрик, потом другой, а следом что-то тяжёлое и безвольное осело на пол за баррикадой. Я услышал, как врбалет с грохотом упал следом, выскользнув из мёртвой руки.

Дверь, изрешечённая дротиками, держалась на честном слове, и я не стал дожидаться, пока кто-то внутри соберётся с силами для новой атаки. Я прыгнул с места, вдарил плечом, укреплённым металлом, и створки вместе с подпиравшим их ларём разлетелись в разные стороны с оглушительным треском!

≡≡≡≡

От автора

≡≡≡≡

В следующий понедельник (10 августа) главы не будет: у нас на выходных семейное мероприятие, и я буду очень занята без доступа к компу. В пятницу 6го всё по расписанию.

В первой комнате баржи нас ждали пятеро.

Двое из пятёрки сектантов ещё были способны был держать оружие после моего обстрела дротиками и выступили вперёд с обнажёнными клинками. Третий пытался поднять с пола выпавший арбалет, дрожащими руками нашаривая новый болт, а последние двое, растерянные и бледные, застыли у дальней стены, не решаясь ни бежать, ни драться. Они пытались активировать амулеты, но от этих сектантов несло страхом и потом, и амулеты выскальзывали из мокрых пальцев.

Был ещё один у самой двери, потерявший арбалет, но он уже не дышал.

Ван не дал последнему арбалетчику довести дело до конца. Он метнулся вперёд длинным скользящим шагом и коротким ударом рукояти меча выбил оружие из трясущихся пальцев, прежде чем тот успел взвести тетиву заново, а следующим движением подсёк противника под колени, роняя его на пол.

Один из мечников бросился на Дуна, целя наотмашь в шею, но тот с глухим лязгом принял удар на наруч и тут же ответил коротким тычком в грудь, вложив в него достаточно силы, чтобы противник согнулся пополам и осел, хватая ртом воздух. И прежде чем мечник успел перевести дыхание, удар в висок полностью вывел его из строя.

Второй мечник рванулся к Линь Вэю, но путь ему преградил Чжао, шагнувший наперерез с обнажённым клинком, и завязавшаяся было схватка закончилась почти сразу: несколько быстрых и звонких ударов стали о сталь, и меч противника, выбитый резким закрученным движением, отлетел в сторону, а сам он получил короткий, но болезненный удар в предплечье, заставивший его рухнуть на колени с придушенным стоном. Следующий удар в шею лишил его сознания.

Лу Ян тем временем оказался у оставшихся двух алхимиков с амулетами быстрее, чем те успели решить, куда бежать. Он не стал тратить силы на удары, просто перехватил одного за плечо и коротким рывком швырнул на пол лицом вниз, придавив коленом между лопаток, а второй, увидев участь товарища, сам поднял руки, выронив зажатый в кулаке амулет.

Линь Вэй прошёл вперёд сквозь всю эту короткую, яростную свалку неспешным, тяжёлым шагом, оглядывая поверженных одного за другим ледяным, не терпящим возражений взглядом.

— Бросить оружие, — сказал он негромко, но так, что каждое слово прозвучало весомее любого крика. — На колени. Кто не понял — повторять не буду.

Вот что значит, княжеское воспитание!

Через несколько мгновений в разгромленном помещении стало тихо, если не считать хриплого дыхания раненых да потрескивания факелов, которые несли вернувшиеся солдаты, всё это время державшиеся чуть позади основной группы и теперь спешивших вперёд, чтобы стянуть пленников верёвками.

— Уводите, — коротко бросил Линь Вэй, и Чжао с солдатами принялись стягивать пленников верёвками, оттаскивая их к выходу.

Я шагнул дальше, вглубь помещения, и то, что открылось передо мной, заставило меня замереть на пороге во второй раз за этот день.

Вдоль стены тянулись длинные алхимические столы, заставленные различными банками и ёмкостями. В каждой, залитые мутноватой спиртовой жидкостью, плавали огромные куски чешуи, куда больше размером, чем чешуйки тех осквернённых змей, что напали на нас снаружи. Одна пластина, самая крупная, была размером с два моих ладони, тёмно-зелёная, с прожилками, отливающими то ли синим, то ли чёрным в скудном свете ламп.

Дальше, в глубине помещения, возвышалась огромная клетка, куда больше тех, что стояли рядами на второй барже. Толстые железные прутья были погнуты и разорваны в нескольких местах, будто кто-то изнутри рванулся с такой силой, что металл не выдержал. Цепи, некогда крепившиеся к вбитым в пол крюкам, теперь валялись обрывками, а сама стена за клеткой была проломлена и наспех заделана свежими досками, заметно отличавшимися по цвету от остальной обшивки.

Тварь, что здесь держали, вырвалась и сбежала. Судя по всему, это произошло не так давно.

А ещё дальше, у самой стены, стояли три огромных медных тигля на треногах, и в каждом медленно, тяжело пузырилась густая чёрная жидкость, источающая тот самый удушливый смрад скверны, который преследовал меня весь этот день. Из одного тигля медленно-медленно скатывались жирные капли в стоящую неподалёку формочку, чтобы застыть знакомым брикетом. Рядом лежали пустые бамбуковые корзины, точь-в-точь такие же, какие я вытаскивал из реки утром, только пустые, ещё ничем не заполненные.