Тварь застыла неподвижно посреди высохшего дна болота, а над ней в утреннем воздухе медленно рассеивался дым от догорающих огненных стрел.

И как со всякой заражённой тварью, со Змеем тоже произошло знакомое преображение: скверна начала осыпаться с чешуи прямо на глазах. Чёрная корка трескалась и опадала крупными хлопьями, обнажая под собой яркий и живой, изумрудный оттенок. Он проступал из-под сходящей тьмы, поблёскивая на чешуе твари.

Я подошёл ближе, опустившись на колени рядом с огромной, но уже такой не пугающей головой поверженного существа. Глаз на мгновение приоткрылся. В этом взгляде я увидел слабое, но очень важное чувство: благодарность…

Змей смотрел на меня будто я наконец-то снял с его сердца непосильную ношу, которую тварь была вынуждена нести долгие, мучительные годы против собственной воли.

Хорошо, всё было не зря…

— Теперь ты свободен, — прошептал я тихо, положив ладонь на остывающую чешую рядом с его глазом. — Я обещал, и я сдержал слово.

Змей медленно моргнул в ответ, будто прощаясь, а затем окончально закрыл глаз.

Звенящая тишина окутала нас на мгновение, и никто из отряда не решался нарушить её ни словом, ни движением. Даже ветер затих, как последнее дыхание твари.

…И вдруг эту тишину разорвал странный нарастающий звук. Это был то ли гул, то ли свист, словно ветер решил резко завернуться кольцом!

Я резко обернулся, ища источник звука, и увидел, что Линь Вэй стоит всё ещё сжимая в руках Стальное Перо, а вокруг него начинает твориться нечто невероятное!

Воздух вокруг княжича задрожал как раскалённый. Стальное Перо в его руках вспыхнуло глубоким серебристым светом, что и во время финального удара, но теперь свет этот не угасал, а разгорался всё сильнее, охватывая всю фигуру Линь Вэя коконом пульсирующей энергии.

— Что происходит? — выдохнул Ван, отступая на шаг вместе с остальными.

Что происходит…

Ха!

Я понял, что именно происходит практически сразу. Каждый практик сталкивается с этим, но мало кто видит, как порог преодолевает другой. Я однажды видел, как это случилось с Мэй Сюэ своими глазами…

Это был прорыв!

Линь Вэй застыл посреди сияния, откинув голову назад, и с его губ сорвался протяжный полукрик-полустон, но не от боли, а от того невероятного усилия, с каким его тело и его ци перестраивались, ломая старые пределы и выстраивая новые. Земля под его ногами задрожала, бамбуковые стебли поблизости склонились, будто под порывом невидимого ветра, воздух взвихрился, поднимая пыль, а свет, окутавший его фигуру, разгорелся настолько ярко, что мне пришлось прикрыть глаза ладонью.

Четвёртая звезда, которой он стал благодаря долгим месяцам упорных тренировок, трещала и изменялась изнутри, точно скорлупа, слишком тесная для того, что рвалось наружу. Я видел, как над головой Линь Вэя в воздухе проступают едва заметные и мерцающие очертания: четыре звезды, уже привычные глазу, и рядом с ними, отделившись от четвёртой медленно, будто нехотя, разгоралась пятая.

Менялась вся структура его культивирования, как будто созвездие расширялось и перестраивалось в новую картину.

— Давай, — прошептал я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Давай же!

Кому как не мне знать о том волнительном чувстве, когда обретаешь новую силу?

Пятая звезда вспыхнула уверенным светом, присоединяясь к остальным четырём, и в этот момент сияние вокруг Линь Вэя схлынуло, будто лопнувший мыльный пузырь, оставив после себя лишь тихий затухающий звон в воздухе.

Линь Вэй медленно опустил голову и открыл глаза. Он стоял неподвижно несколько долгих мгновений, будто сам не веря в произошедшее, разглядывая собственные руки, всё ещё сжимающие рукоять Стального Пера, а потом посмотрел на меня, и в его взгляде читалось потрясение, смешанное с почти детским восторгом, какого я никогда раньше не видел на лице старшего брата. Я и не думал, что у него могут так блестеть глаза…

— Пятая звезда, — произнёс он хрипло, будто пробуя эти слова на вкус впервые в жизни. — Бай Шу, я отныне… пятая звезда!

Я шагнул к нему, не в силах сдержал широкую улыбку, несмотря на усталость, боль в измождённом теле от боя и тихую горечь от смерти Змея, существа, которое нельзя было освободить не уничтожая.

— Поздравляю, — сказал я искренне. — Ты заслужил это, старший брат. Каждая капля пота, каждый бой и каждая изматывающая тренировка не даст соврать.

Настоятельница, всё ещё бледная после недавнего кашля, но не потерявшая ни капли достоинства, тихо произнесла позади нас:

— Стальное Перо наконец признало своего истинного хозяина.

Я подошёл к ней, предлагая руку, чтобы опереться, но она покачала головой.

Словно ожидая этих слов, весь наш отряд взревел от восторга:

— Княжич! Княжич!!!

— Пятая звезда!!!

Крики неслись с лодок, там воины вскидывали оружие вверх, приветствуя командира. Ван, Дун и Чжао приблизились и почтительно поклонились:

— Примите наши искренние поздравления! Вы — истиный гений семьи Линь!

Они правда поздравляли его от всей души, но я видел, как в их глазах поблёскивает болезненная мечта каждого культиватора о получении большей силы.

Я усмехнулся. Ну так тренируйтесь больше, парни!

Тигр открыл один глаз и укоризненно покосился на меня: Вот бесстыжий…

Ничего не знаю. Я сразил множество чудовищ, чтобы достигнуть своего уровня. Ведь даже ты, о Великий Повелитель Заката, не можешь сказать, что я совсем не прикладывал усилий.

Тигр тихо фыркнул.

Но радость от победы и от прорыва Линь Вэя длилась недолго.

Где-то глубоко под нашими ногами что-то содрогнулось, раздался протяжный, скрипучий стон от бамбуковой стены, будто сама земля жаловалась на непосильную ношу.

— Что происходит? — вскрикнул Чжао, тревожно озираясь по сторонам.

Я не успел ответить, да уже и не требовалось: толстая бамбуковая стена, до этого возвышавшаяся над нами неприступной зелёной крепостью, вдруг дрогнула всем своим живым существом. Стебли, ещё недавно переплетённые в плотную, непроницаемую преграду, начали покрываться чёрными разводами отмерших стеблей, расходиться в разные стороны, трескаться, крениться внутрь и наружу одновременно, будто сила, удерживавшая их вместе всё это время, окончательно иссякла.

— Артефакт больше не работает! — понял я, ощущая, как внутри разливается холодная волна тревоги. — Он не может больше держать стену!

— Значит вода… — Линь Вэй посмотрел на меня резко, всё ещё сжимая в руках светящееся едва заметным сиянием Стальное Перо.

— Значит, вода сейчас прорвёт плотину! — выдохнул я.

Словно в подтверждение моих слов, у самого верха разошедшейся стены хлынула первая узкая и стремительная струя, пробившая себе путь сквозь гниющие на глазах стебли, и тут же за ней последовала вторая, третья, пока весь периметр не превратился в решето, через которое снаружи начала сочиться грязная болотная вода, терпеливо ждавшая своего часа за пределами нашего временного убежища.

— Все наверх! — закричал Линь Вэй, мгновенно беря командование в свои руки, несмотря на недавний прорыв и всё ещё гудящее от новой силы тело. — Живо, к лодкам! Ци в ноги и — отступаем!!!

Настоятельница, стоявшая рядом со мной, покачнулась, и я всё-таки подхватил её под локоть, помогая удержаться на ногах.

— Идёмте, — сказал я поспешно. — Здесь дольше оставаться нельзя.

Прабабушка хотела было отнять руку, но потом передумала, всё-таки устроилась у меня на спине, и я скачками по воздуху понёсся наверх!

Вода прибывала стремительно, куда быстрее, чем я мог себе представить, растекаясь по растрескавшемуся, ещё недавно сухому дну тёмными языками. То, что совсем недавно было твёрдой и надёжной землёй, за считанные мгновения снова превращалось в предательскую трясину, а рухнувшие участки бамбуковой стены стали причиной течений и водоворотов, тянущие всё вокруг к центру образовавшейся воронки.