Сектанты падали один за другим, оглушённые, скованные и отброшенные прочь мощными ударами двух опытных бойцов, и даже количественный перевес почти в десять к одному не спасал их!

Юй Чжан, всё это время лежавший неподалёку, вскочил на ноги при первых же звуках схватки и бросился прочь, охваченный паникой, укрывшись за ближайшим валуном, откуда с ужасом наблюдал за разворачивающимся сражением. Руки его дрожали, а сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди, но чем дольше он смотрел, тем сильнее в нём разгоралось некое, куда более сильное чувство, чем простой животный страх.

Это был жгучий и невыносимый стыд…

Да, это они были виноваты, что ему угрожали и пытали, но здесь и сейчас эти двое сражались за него: за его семью, за его деревню, за то, чтобы кровожадные сектанты не получили того, чего добивались угрозами и шантажом. А он, вместо того чтобы помочь, прятался за камнем, точно последний трус…

Какое право он имел звать Чжэнь Вэя командиром?..

Юй Чжан стиснул зубы, поднялся на дрожащие, подгибающиеся от слабости ноги и бросился обратно на поле боя.

Рядом с ним, там, где несколько мгновений назад упал сражённый ударом Тао сектант, валялся выпавший из его руки меч. Юй Чжан схватил оружие пальцами, почти забывшими вес настоящего меча, крепче сжал рукоять и с отчаянным криком бросился в самую гущу схватки.

— Простите меня! — выкрикнул он снова, обрушивая клинок на плечо одного из нападавших сзади, отвлекая внимание противника от Тао.

Тао тут воспользовался секундной заминкой противника и мощным ударом посоха отправил его в мощный полёт, а затем коротко кивнул опешившему от собственной храбрости Юй Чжану, признавая его вклад в общую схватку без единого слова.

Предводитель сектантов, видя, как тают ряды его людей, а некогда казавшаяся лёгкой добыча оказывается куда более серьёзным противником, взревел от ярости и бросился в бой лично, обрушивая на Чжэнь Вэя серию стремительных, отточенных ударов, наполненных энергией четвёртой звезды.

— Техника Кровавого Серпа: Разрез Полумесяца!

Взметнувшиеся вверх лозы были рассечены во мгновение ока и безвольно рухнули наземь.

Чжэнь Вэй едва успевал парировать следующие удары своей ци, образовав из неё щит и отступая шаг за шагом под напором опытного и сильного противника, но в этот момент Юй Чжан, окрылённый своим успехом, зашёл предводителю за спину и с размаху вонзил меч ему под лопатку.

Предводитель захрипел, замер на мгновение, этого хватило Тао, чтобы создать острейший земляной шип, пронзивший живот сектанта, и дело завершил посох Чжэнь Вэя, раздробивший переносицу врага, и тот повалился на землю, выпустив собственный клинок из мгновенно ослабевших пальцев.

Над полем недавней схватки повисла тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием троицы. Оставшиеся в живых сектанты, увидев смерть предводителя, с криками бросились врассыпную, не желая больше испытывать судьбу против двух монахов, оказавшихся куда более опасными, чем сулила их непримечательная внешность.

Чжэнь Вэй выпрямился, тяжело дыша, и посмотрел на замершего рядом Юй Чжана, всё ещё сжимавшего окровавленный меч дрожащими руками.

— Идём, — сказал он коротко, кладя руку на плечо бывшего стража семейства Бай. — Здесь оставаться больше нельзя.

Втроём они торопливо покинули место схватки, углубляясь в редкий придорожный лес, чтобы избежать возможной встречи с уцелевшими сектантами или случайными свидетелями. Пройдя достаточное расстояние, Чжэнь Вэй остановился и повернулся к Юй Чжану.

— Забирай семью и уходи из этих мест, — сказал он серьёзно. — Как можно дальше. Сектанты запомнили твоё лицо, а месть подобных людей часто бывает быстрой и почти всегда неотвратимой. Мы пока не сможем защитить тебя… Дождись возвращения законного правителя, тогда мы покажем мерзавцам, что значит настоящая официальная власть.

Юй Чжан кивнул, опустив глаза, а затем поднял взгляд на Чжэнь Вэя, и в этом взгляде читалось искреннее раскаяние.

— Брат Чжэнь Вэй, — произнёс он тихо, голос его всё ещё дрожал от пережитого напряжения. — Я никогда не хотел предавать тебя. Никогда. Просто я так испугался за… за жену, за детей…

— Я знаю, — просто ответил Чжэнь Вэй, и в его словах не было ни капли упрёка.

Юй Чжан ещё раз коротко поклонился обоим монахам и поспешно скрылся среди деревьев, желая как можно быстрее вернуться в деревню и собрать семью в дорогу.

Чжэнь Вэй и Тао тоже не стали долго задерживаться на одном месте. Оба прекрасно понимали, что уцелевшие сектанты рано или поздно вернутся с подкреплением, а место, где пролилось столько крови, вскоре привлечёт куда более пристальное внимание, чем им хотелось бы. И не обязательно людей…

Они поспешно направились в сторону ближайших гор, где по словам Тао, он ощущал несколько удобных для укрытия пещер.

Добравшись до одной из таких подземных камер, достаточно просторной и хорошо спрятанной за густыми зарослями кустарника у самого подножия скалы, оба монаха с облегчением опустились на холодный каменный пол, переводя дыхание после долгого, изматывающего дня.

И вовремя!

Едва они успели укрыться, как оба одновременно почувствовали нарастающее внутри давление. Это был так хорошо знакомое опытным культиваторам ощущение, предвещающее скорый прорыв на новую ступень силы.

Схватка вытянула сил из них куда больше, чем простое физическое и духовное напряжение: она стала катализатором и подтолкнула годами копившуюся ци к самой границе новых возможностей!

Тао первым ощутил, как земляная стихия внутри него приходит в движение, разрастаясь, ломая привычные пределы, точно сталкивающиеся огромные каменные плиты, неустанное движение которых воздвигает горы. Он опустился на пол пещеры, скрестив ноги, и погрузился в глубокую медитацию, позволяя новой энергии течь свободно. Он ощущал поддержку отовсюду, сама твердь земли держала его на своих крепких ладонях.

Рядом с ним точно так же застыл Чжэнь Вэй, чувствуя, как древесная ци внутри него расширяется, точно лист, готовый раскрыться после долгой зимней спячки. Корни его силы, прежде ограниченные четвёртой звездой, теперь тянулись глубже и шире, во все стороны, устремляясь к пятой ступени с неудержимой жаждой роста, заложенной самой природой в каждом ростке.

Пещера наполнилась мягким и пульсирующим светом: зелёным, исходившим от Чжэнь Вэя, и тускло-охровым окутывающим фигуру Тао. Оба «монаха» содрогались от внутреннего напряжения, стискивали зубы, сдерживая рвущиеся наружу стоны, пока форма их меридианов и ци перестраивались, обретая новую форму.

Прошло не меньше часа, прежде чем свет вокруг обоих померк, оставив после себя лишь тихое сияние, медленно растворяющееся в полумраке пещеры.

Тао открыл глаза первым, тяжело выдохнув, будто только что вынырнул из-под толщи глубокой воды.

— Пятая звезда, — произнёс он хрипло, разглядывая собственные ладони с нескрываемым изумлением. — Я и не ждал, что на старости лет смогу подняться ещё выше. Думал, так и помру на четвёртой…

Чжэнь Вэй тоже открыл глаза, чувствуя, как новая сила разливается по телу спокойной и тёплой волной.

— Значит, мы на правильном пути, — сказал он тихо, поднимая голову к невидимому в темноте пещеры своду. Затем взгляд его посерьёзнел, а голос дрогнул едва заметной тенью тревоги. — Но, брат Тао, Небо не даёт силу просто так…

Они оба замолчали, обменявшись долгими понимающими взглядами.

Ни один из них не произнёс вслух того, что прекрасно понимал в глубине души: впереди ещё ждало множество кровавых схваток, куда более страшных и опасных, чем стычка с двумя десятками рядовых сектантов на пыльной провинциальной дороге.

Новообретённая сила служила скорее авансом за путь, который только предстояло пройти, чем наградой за путь, уже пройденный…

Интерлюдия. Тёмный Яд

Дорога на Хемин петляла через редколесье, и небольшой отряд из четырёх верховых путников неспешно продвигался по ней, не привлекая лишнего внимания случайных встречных. Понятное дело, все спешат на праздник Двух Семёрок в столицу. Все знают с каким размахом Журавли празднуют середину лета: восхитительная музыка, изящные стихи, аппетитные вкусности, лучшее вино и изысканные собрания везде и всюду! Даже Империя не может похвастаться таким богатством.