— Бай Шу! — крикнул Линь Вэй, дёрнувшись было вперёд, но я вскинул руку, останавливая его.

— Не лезь! — прохрипел я, отталкиваясь от стены. — Я сам!

Я не мог позволить себе биться в полную мощь, но и сдержанность больше не спасала от новых ран. Я никак не мог их угомонить, даже получив оплеуху от моей тяжёлой руки, они вставали снова и снова, а каждый обмен ударами оставлял на мне новый след: неглубокий порез на предплечье, ссадину на скуле, оставленную вскользь прошедшим когтем. Я уклонялся, парировал, бил вполсилы снова и снова, чувствуя, что противник должен остановиться, но изменённые, казалось, вовсе не знали усталости, гонимые одной лишь вложенной в них чужой яростью.

При этом я должен был их остановить. Если они вырвутся с баржи…

Нет, этого нельзя допустить!

В какой-то момент, удачно уклонившись и заставив бывших рыбаков врезаться один в другого, я всё же подловил нужный момент, когда они поднялись и развернулись ко мне снова.

Существо с щупальцем первым бросилось вперёд, и я, вместо того чтобы уклоняться, шагнул навстречу, поднырнул под удар и коротким, отточенным движением обеих рук одновременно ударил в грудь и в основание черепа второго, оказавшегося чуть позади, оглушая обоих разом, не убивая, лишь вышибая из них последние остатки способности двигаться. Оба рухнули на доски, тяжело дыша, дёргаясь в судорогах, но больше не нападая.

Я опустился на колени рядом с ними, тяжело дыша и чувствуя, как саднят царапины и порезы по всему телу, но не позволяя себе передышки.

Пора было попробовать то, что однажды уже спасло жизнь другому человеку.

Почти год назад, в деревне Юйлин, я вытащил охотника Ли Яна из логова заражённых волков и с помощью силы Созвездия смог остановить скверну, расползавшуюся по его телу, не дав ей закрепиться и захватить его целиком.

Тогда это сработало.

Да, я понимал, что тогда болезнь только начинала свой путь, а эти двое были заражены давно и настолько, что само их тело начало меняться.

Я вытянул обе руки над первым из лежащих передо мной существ, и ладони мои начали медленно наливаться серебристым светом, который возникал каждый раз, обращаясь к силе Белого Тигра в её самой чистой форме. Моя ци, наполненная силой созвездия, потекла в измождённое и искажённое тело, ища скверну, окружая её, пытаясь вытеснить прочь, как когда-то вытеснила её из тела Ли Яна.

Я был очень-очень осторожен. Моя энергия текла тончайшей струйкой. Сила седьмой звезды помогала мне делать самые мельчайшие манипуляции, но здесь и сейчас всё было иначе…

Тело под моими руками содрогнулось, забилось и изогнулось в болезненной судороге. Я почувствовал, как скверна, вплетённая в само человеческое существо, въевшаяся в каждую жилу и кость, не желает уходить, а вместо этого цепляется за плоть с отчаянием умирающего, срастаясь с ней настолько плотно, что разделить одно от другого стало уже невозможно. Серебристый свет усиливался, я вливал в это исцеление всё больше силы, отчаянно надеясь, что хоть немного, хоть на волос переломлю ход болезни в свою пользу.

Я нашёл в теле небольшую твёрдую точку: ядро! Я тут же уничтожил его!

И только тогда скверна начала сдавать свои позиции, потихоньку исчезая, пока не была полностью изгнана из тела чёрным дымом, но… Изменённое существо снова выгнулось дугой, издало короткий, почти человеческий стон, а потом обмякло!

Оно… нет… этот человек больше не дышал…

Я замер, не веря собственным глазам, всё ещё держа руки над неподвижным телом, а серебристый свет медленно угасал между моих ладоней, будто он понимал, что делать здесь больше нечего и ничего не изменить.

Я перевёл дрожащие руки ко второму, повторяя то же самое, вкладывая ещё больше силы, ещё осторожнее направляя ци, стараясь не повторить прежней ошибки, но исход оказался тем же. При этом, ядро этого изменённого не успело сформироваться до конца. Мне даже не пришлось до него дотрагиваться! Оно разрушилось само, стоило ввести мою ци в тело, а как только ядро распалось, то поверженный дёрнулся, изогнулся, и жизнь ушла из него так же тихо и быстро, как и из первого.

Я опустил руки, чувствуя, как внутри всё разрывается от бессильной, горькой тяжести, и ощущая, как ци бессильно утекает, не найдя, за что зацепиться в этих исковерканных телах. Оба так и остались лежать неподвижно.

Ничего не вышло…

Я медленно поднялся на ноги, глядя на два неподвижных тела перед собой, и в груди сдавило тяжёлой, почти невыносимой горечью: я только что убил тех, кто стал жертвами злодеев, тех, кто уже пострадал. Я стал палачом…

Это было так обидно. Я почти не потратился на этот бой, даже постоянно летающие дротики сожрали не более одного луча звезды. У меня было полно сил, но толку?..

Я отвернулся, стиснув зубы, и уставился в дощатую стену перед собой, не в силах смотреть ни на погибших, ни на кого бы то ни было ещё.

«Если бы я был осторожнее», — мелькнула первая, отчаянная мысль. Может, стоило вложить меньше силы, действовать медленнее или найти иной путь. Показать их прабабушке? Действовать под её указкой? Вдруг я что-то сделал неправильно?

Но как бы я приволок их к ней? А если бы они очнулись и набросились на неё? Или заразили её?

Скверна действительно может поразить человека и превратить того в мерзость! Рассказ Мэй Сюэ полностью подтверждали находки на барже. Я не был готов вот так потерять прабабушку, которую только встретил месяц назад…

И тут же следом пришла другая мысль, более трезвая и оттого ещё более горькая правда: их болезнь зашла слишком далеко задолго до того, как я коснулся этих несчастных ладонями. Скверна не просто заразила их, она перестроила саму их плоть, вплела себя в самую основу того, что делало их живыми существами, и никакая сила, даже сила Созвездия, не могла разделить одно от другого, не убив при этом обоих.

Охотник из Юйлин, Ли Ян, был заражён, но не изменён. Эти двое были изменены до самой потери своей сути, так сильно, что даже начали терять человеческий облик, и разница между этими двумя состояниями была как разница между жизнью и смертью.

И всё-таки… я ошибся.

Очень сильно ошибся.

Перед глазами встала колеблющаяся пелена.

Да что это такое⁈

Я поспешно принялся вытирать лицо тыльной стороной ладони.

Линь Вэй, стоявший чуть в стороне, заметил это. Он подошёл ко мне неспешным шагом, остановился рядом, но не заговорил сразу, просто стоял, будто раздумывая и подбирая слова.

— Брат Бай Шу, — наконец очень тихо сказал он без обычных командных ноток в голосе.

Я не ответил, продолжая смотреть в стену, лишь с трудом сглотнул, но горечь всё никак не уходила.

— Ты сделал для них всё, что было в твоих силах, — сказал он. — Больше, чем сделал бы любой другой на твоём месте.

— Этого оказалось мало, — процедил я сквозь зубы.

— Мало, — согласился он, и это простое согласие резануло больнее, чем мог бы любой утешительный обман. — Но послушай меня, ты — правитель, пусть пока и наследный, и тебе придётся научиться думать как правитель, а не только как воин с добрым сердцем.

Я резко повернулся к нему, чувствуя, как внутри вскипает злость.

— И что это значит? — спросил я резче, чем следовало. — Что мне теперь, спокойно смотреть, как люди умирают у меня на руках, и говорить себе, что я сделал достаточно?

Линь Вэй не отшатнулся от моего тона, только вздохнул, будто ждал именно такой вспышки. Он смотрел на меня строго и спокойно, без всякой жалости. Если бы он осмелился меня пожалеть, я бы ему врезал.

— Это значит, — сказал он ровно, — что если ты сам поешь досыта, это ещё не значит, что твои люди будут накормлены. Если ты выспишься, это не значит, что они отдохнут. У каждого из них есть свои руки, свои ноги, и своя голова на плечах. Их жизнь — это их жизнь, а не продолжение твоей. Твоя работа — защищать эту жизнь, насколько хватает сил, а не пытаться взвалить на одни свои плечи весь мир целиком, будто без тебя он не устоит.