Я тяжело вздохнул, признавая своё поражение, и с обречённым видом раскрыл тетрадь на первой попавшейся чистой странице.

— Какое коварство… но… ладно, — пробормотал я, доставая походную тушечницу. — Один час прописей, но потом ты всё равно будешь мне должен мне спарринг.

— Посмотрим на твоё поведение, — отозвался Линь Вэй с едва заметной улыбкой, не открывая глаз.

Остаток вечера я провёл, старательно выводя иероглифы под неумолчные смешки товарищей, то и дело подначивавших меня насчёт кривых черт и неровных линий. Сами бы писали на голой земле!

Пусть зубоскалят, ну их.

…но, признаться честно, даже в этой шутливой перепалке чувствовалось особое единение, которое рождается только после совместно пережитой смертельной опасности.

Столица княжества встретила нас очень тепло.

Судя по всему, весть о победе над Змеем, уже домчалась до Хемина куда быстрее нашего неспешного отряда, и уже за несколько ли до города на дорогу выходили любопытные жители окрестных деревень, высыпавшие поглядеть на героев. Люди кланялись, выкрикивали благодарности, некоторые кидали цветы или протягивали свежие лепёшки, а дети бежали рядом с лошадьми, восторженно разглядывая сияющие доспехи воинов и Стальное Перо на поясе Линь Вэя.

Я спрятал свои белые волосы под повязку, так что на меня особо даже и не смотрели: ну бегает рядом какой-то разведчик, но так положено, что за отряд без разведчика.

У самых городских ворот нас встречала целая делегация: стража в парадных доспехах, чиновники в расшитых золотом и серебром одеждах, а впереди всех стоял сам князь Линь Шоу, чьё обычно сдержанное и строгое лицо в этот раз светилось нескрываемой гордостью.

— Победители и герои Хемина вернулись домой! — громогласно объявил один из глашатаев, и над толпой прокатился радостный, оглушительный рёв тысяч голосов.

Я бежал рядом с Линь Вэем через расступающуюся перед нами толпу, чувствуя, как усталость последних недель понемногу отступает под волной искренней и неподдельной радости встречающих нас людей, и краем глаза заметил, как брат, несмотря на всю свою сдержанность, не может сдержать широкой счастливой улыбки.

— Ну что, — тихо сказал я ему, стараясь перекричать нарастающий гул толпы, — стоило это всё пары синяков?

Линь Вэй рассмеялся впервые за долгое время так открыто и легко, что я и сам невольно заулыбался ещё шире.

— Стоило, брат, — ответил он. — Определённо стоило.

Интерлюдия. Мэй Сюэ. Больше недели назад.

Мэй Сюэ отложила очередной свиток в сторону и потёрла уставшие глаза тыльной стороной ладони.

Последние дни она провела почти безвылазно в храмовой библиотеке, перекопав каждую полку, проверив каждый свиток, каждый пыльный трактат и каждую полустёршуюся от времени рукопись, посвящённую скверне и её последствиям для живых существ. Жрицы только качали головами, наблюдая, как она с завидным упорством засиживается там до поздней ночи, отказываясь от ужина в пользу очередного древнего текста.

Жрица Су хмурилась и всё-таки настаивала на принятии пищи.

— В твоём состоянии надо больше заботиться о себе, — говорила она, поставив на стол, заваленный свитками, чашку с горячим супом.

Мэй Сюэ послушно соглашалась, съедала предложенное, и тут же возвращалась к работе. Но как бы усердно она ни трудилась, результат разочаровывал раз за разом.

Казалось, что способа исцелить человека, заражённого скверной, попросту не существовало… по крайней мере, ни в одном из доступных ей источников. Все тексты сходились в одном и том же безрадостном выводе: заражённую плоть, заражённые предметы и заражённую землю оставалось лишь обраватывать очищающим огнём, уничтожая скверну вместе с носителем. Ни намёка на исцеление, ни единого упоминания способа обратить процесс вспять. Никому не удавалось этого ранее…

Мэй Сюэ закрыла глаза, чувствуя, как тянущая тревога снова поднимается в груди.

Бай Шу был так далеко, где-то в глубине опасных земель, окружённый болотами и тварями, порождёнными той самой скверной, о которой она читала теперь дни напролёт. Она чувствовала всем свои существом, что с ним не всё благополучно. Тревога эта не отпускала её ни днём, ни ночью, а помочь она ничем не могла, кроме бесплодных поисков в пыльных свитках, из которых так и не удавалось извлечь ничего полезного.

Мэй Сюэ не привыкла сдаваться, но иногда тревога становилась слишком сильной, доводя её до слёз…

В один из таких вечеров, отчаявшись найти хоть что-то стоящее среди очередной стопки текстов, Мэй Сюэ решила отправиться в купальню, надеясь хотя бы немного смыть с себя усталость последних дней.

Ну… и ещё, чтобы увидеть кое-кого…

Дверь купальни оказалась приоткрытой, и, войдя внутрь, Мэй Сюэ обнаружила, что она действительно не одна. Обычно в пустом и тихом помещении уже была одна женщина. Она устроилась у большого деревянного чана с горячей водой, старательно намыливая длинные тёмные волосы.

Сяо Лань.

Наёмница скосила глаза на молодую жрицу, и фыркнула вместо приветствия.

Мда… некоторые люди не меняются…

Мэй Сюэ прекрасно знала о договоре между Бай Шу и Сяо Лань. Она через из связь, чувствовала, как он нанял бывшую коллегу из «Лунного Тумана» охранять жену в его отсутствие. Бай Шу об этом не распространялся, и Мэй Сюэ предпочитала делать вид, что ничего не знает. Тем более, что Сяо Лань предпочитала держаться неподалёку от храма, устроя своё логово в окрестном лесу, откуда удобно было наблюдать за территорией, не привлекая лишнего внимания. Впрочем, появление наёмницы в храмовой купальне не стало для Мэй Сюэ неожиданным сюрпризом. У неё был короткий разговор, случившийся незадолго до отъезда настоятельницы.

Наставница тогда взяла Мэй Сюэ за руку и произнесла спокойным, не терпящим возражений тоном:

— Я знаю о наёмнице, которую нанял мой правнук для твоей охраны. Я привела её внутрь. Хватит ей бегать по лесам, в моё отсутствие пусть остаётся в храме. Так будет удобнее и безопаснее для всех. О ней позаботится жрица Су, но ты тоже проследи, чтобы она не попадалась на глаза остальным жрицам. Лишние разговоры нам сейчас ни к чему.

Мэй Сюэ тогда лишь молча кивнула, не задавая вопросов, привыкшая доверять решениям настоятельницы во всём, что касалось безопасности.

Теперь, глядя на Сяо Лань, с явным удовольствием нежащуюся в тёплой воде храмовой купальни, Мэй Сюэ ничуть не удивилась увиденному. Она подошла ближе и протянула наёмнице маленький керамический флакон с ароматическим маслом для волос.

— Возьми, — сказала она. — Это средство хорошо смягчает волосы после мытья.

Сяо Лань покосилась на протянутый флакон, затем приняла его с коротким кивком и щедро плеснула немного масла себе на ладонь.

— В храме прятаться куда приятнее, чем в лесу, — заметила она, растирая масло по влажным прядям. — Хотя бы можно вымыться по-человечески, а не ополаскиваться холодной водой из ручья.

Мэй Сюэ присела неподалёку на низкую скамью, наблюдая за неспешными движениями наёмницы. Всё тело девушки было покрыто шрамами, разной степени давности. Особенно выделялись два жутких шрама на спине. Казалось, сначала ударили оружием, а потом ещё и прижгли. По форме шрамов и ожогов было ясно, что они должны были стать смертельными, но, похоже, тогда наёмнице сильно повезло…

— Чего тебе? — спросила Сяо Лань, покосившись на неё. — Если пришла мыться, то мойся, а не глазей!

Мэй Сюэ покачала головой.

— Прости, я не хотела пялиться, — спокойно сказала она.

— Я здесь по разрешению вашей главной, — фыркнула наёмница. — Если что — все вопросы к ней.

— У меня нет никаких претензий, — тихо произнесла Мэй Сюэ. — Я знаю, зачем ты здесь…

Сяо Лань хмыкнула, но ничего не ответила, продолжая расчёсывать длинные пряди гребнем, и в комнате повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь тихим плеском воды.

— Тогда раз ты и без того знала, что я здесь, — произнесла наконец наёмница, не поворачивая головы, — зачем пришла?