С громким оглушительным треском один из валунов оторвался от общей массы и с плеском рухнул в воду, увлекая за собой группу деревьев, которая росла на нём. Следом пошла трещина по соседнему камню, разрастаясь на глазах, и я почувствовал, как опора подо мной шатается, теряя остатки последней устойчивости.

— Осторожно! — крикнул кто-то с одной из лодок, но крик потонул в грохоте раскалывающегося камня.

Линь Вэй одним мощным скачком взмыл вверх и завис, словно Журавль над поверхностью болота! Сам воздух держал его!

Змей, почувствовав, что путы вокруг него хоть немного ослабли из-за общего хаоса, рванулся к обрушивающемуся краю и нырнул, всем телом уходя в глубину мутной воды.

Я едва успел осознать, что происходит, как проволока в моих руках натянулась до предела, а следом резко дёрнула меня вперёд, к самому краю рушащегося выступа. Когти на ногах прочертили две глубокие борозды по камню, отчаянно цепляясь за поверхность, но сила, с которой Змей утягивал меня за собой, оказалась слишком велика.

Я не успел выдернуть все дротики из его тела и не успел размотать проволоку, чтобы отцепиться от мечущейся твари, а вода внизу уже вздымалась тёмной и жадной волной, готовая сомкнуться надо мной.

Меня мгновенно утянуло следом за чудовищем, в холодную, непроглядную глубину болота!

С лодок закричали, но я слышал это уже сквозь толщу воды, приглушённо, будто издалека. Верёвки и цепи, которыми Линь Вэй и солдаты пытались удержать хоть что-то, натянулись до предела, лодки резко дёрнулись вперёд, разворачиваясь боком от рывка, но остановить уходящего на глубину Змея это уже не могло.

Вода сомкнулась надо мной плотной, холодной тьмой, и в первое мгновение я потерял всякое понимание, где верх, а где низ. Свет с поверхности едва пробивался сквозь муть, превращая мир вокруг в размытое, грязно-бурое марево, в котором единственным ориентиром служила натянутая проволока, всё ещё сжатая в моей руке.

Я попытался оттолкнуться от воды, хорошим таким гребком, как оттолкнулся бы от земли, вложить в движение всю накопленную силу, но нога прошла сквозь воду впустую, не встретив никакой опоры, и тело моё лишь слабо дёрнулось. Под водой я не мог противостоять манёврам Змея!

Проклятье!

Я выругался про себя, тут же осознав очевидную вещь, о которой прежде не задумывался всерьёз: вся моя сила была настоящей силой, пока я стоял на твёрдой земле, с настоящей опорой под ногами, и с возможностью упереться, оттолкнуться и вложить весь вес тела в удар. Здесь, в невесомости, в толщи воды, каждое движение вязло, будто я пытался бежать сквозь густой кисель, а замах, который на суше рассёк бы камень, здесь превращался в жалкий и замедленный взмах! Вся моя огромная сила культиватора седьмой звезды уходила на бесполезное сопротивление плотной жидкости!

И это было только начало моих проблем!

Вода вокруг меня была пропитана скверной, я почувствовал это сразу же, едва оказался накрыт волной. Я быстро захлопнул рот, чтобы задержать драгоценный воздух в лёгких, но часть мутной и тошнотворной жижи всё равно проникла внутрь, вопреки моей воле. Я закашлялся, теряя ещё драгоценные крохи дыхания, и почувствовал, как знакомая сила Белого Тигра внутри меня будто тускнеет, придавленная ядом, просочившимся в кровь и окружающим меня в болотной воде со всех сторон.

Моя сила ощутимо просела на треть. На целую треть!!!

Я ощутил это почти физически, будто кто-то одним движением обрезал добрую часть моей мощи. Это там, на камне, наверху, на твёрдой земле, я был седьмой звездой, силой, способной сокрушать врагов одним движением, а здесь, в этой отравленной глубине, я чувствовал себя едва ли пятой звездой, ослабленной и беспомощно барахтающейся в чужой стихии, как какой-то червяк!

Раненный Змей, напротив, будто расцвёл в родной среде.

Я видел, как чудовище разворачивается передо мной с пугающей лёгкостью, движения его, скованные и замедленные там, на камне, здесь становились текучими, стремительными, почти грациозными. Вода не сопротивлялась ему, а поддерживала и укрепляла, легко несла его тело, усиливая каждый новый рывок. Если на суше он был пятой звездой, то здесь, в воде, я ощущал в нём силу шестой, а то и превышающую половину пути к седьмой, будто стихия одолжила ему собственную мощь взаймы!

Проклятье! Проклятье! Теперь отнюдь не я был охотником, я был просто наживкой!

Огромная пасть метнулась ко мне, и я едва успел вскинуть руки, укреплённые металлическим панцирем, которым покрыл кожу ещё на камне. Клыки чудовища сомкнулись на предплечье, но не смогли прокусить усиленную звёздным металлом плоть, и Змей, издав от досады сквозь толщу воды глухой, булькающий звук, попытался мотнуть головой, стараясь вырвать мою конечность из сустава.

Металл в моём теле придавал мне изрядную прочность, но и то, что я поглотил немало металла, придало мне немалый вес! Я осознал, что даже если и гребу со всей силы, я скорее двигаюсь вниз, чем вверх, к воздуху и свободе. Я почувствовал, как без опоры под ногами моя металлическая стихия, став дополнительным бременем, тянет меня вниз, ко дну, будто сама вода, став врагом, намеревалась похоронить меня среди ила и обломков рухнувшего выступа!

Я рванулся вперёд, стараясь использовать то, что пасть Змея всё ещё сжимала мою руку, и попытался вцепиться свободной ладонью в верхнюю челюсть чудовища, чтобы разорвать хватку зубастой пасти и раздвинуть её силой, как сделал бы на суше без особого труда. Но здесь, в воде, каждое моё усилие будто вязло в густой вате, мышцы напрягались до предела, а результата почти не было, чудовищная челюсть поддавалась едва заметно, палец за пальцем, и я понимал: на это уйдёт куда больше времени и сил, чем у меня оставалось в запасе.

Потому что была ещё и третья проблема: мои лёгкие уже начинали гореть!

Да, я задержал дыхание, перед тем как проволока утянула меня следом за чудовищем, и как культиватор мог продержаться без воздуха значительно дольше обычного человека. Это я знал точно, но и мои возможности были не безграничны, а с каждой секундой борьбы, с каждым потраченным усилием тело жгло всё сильнее, лёгкие сжимались тугим узлом боли, требуя вдоха, которого я не мог себе позволить.

Змей, будто почувствовав мою растущую слабость, вдруг отпустил мою руку и стремительным, почти неуловимым для глаза движением обвил хвостом моё тело, мощные кольца спеленали меня поперёк груди и живота, сдавливая с нарастающей силой.

Яд, покрывавший тело твари, принялся жечь даже укреплённые части моего тела! И более того! Я увидел, что его раны, и мои, и те, что нанесли другие, начали затягиваться!!!

Да что это такое⁈

Я снова попытался вырваться, упереться руками в чешуйчатую плоть и оттолкнуть кольца, но вода вновь предательски съедала большую часть моих усилий, а хватка чудовища только крепчала, будто оно чувствовало моё бессилие и наслаждалось им, растягивая эту медленную и неотвратимую пытку.

Рёбра затрещали и застонали под жутким давлением, я почувствовал, как воздух, оставшийся в лёгких, начинает выталкиваться силой этих объятий, и в глазах потемнело от нехватки кислорода вперемешку с болью. Мысли путались, но одна пробивалась сквозь пелену яснее прочих: здесь, в чужой стихии, я безобразно проигрывал! Каждая секунда под водой отнимала у меня всё больше сил, а Змей, наоборот, будто наливался мощью с каждым мгновением этой борьбы, чем дольше длилась схватка в его родной стихии, тем очевиднее становилось его превосходство надо мной.

Мне нужно было либо вырваться на поверхность, либо придумать что-то, способное переломить это неравное соотношение сил, и придумать быстро, пока лёгкие окончательно не разорвались от невыносимой боли. Мне нужен был хотя бы один глоток воздуха!!!

Тьма под водой становилась гуще, и вместе с ней гасло само ощущение собственного тела. Кольца Змея сжимались всё туже, я чувствовал, как рёбра трещат и пытаются просесть под этим давлением, а сила Белого Тигра, придавленная со всех сторон скверной и чужой стихией, отзывалась на мои попытки бороться всё слабее и слабее, будто внутри меня медленно перекрывали русло реки, из которого прежде текла неиссякаемая мощь.