Лодки в камышах все разом едва заметно качнулись, и заколебались болотные травы безо всякого ветра, будто под водой прошла слабая волна, расходящаяся кругами от чего-то огромного, движущегося на глубине. Никто из солдат ещё не понял, в чём дело, я видел, как некоторые растерянно переглядываются, не находя причины для этого странного, синхронного покачивания, не все даже почувствовали что что-то произошло, но я уже осознал.

Змей приближался!

И тогда я заметил пузыри в воде.

Они возникали не сразу, это был не быстрый процесс. Сначала, едва заметно, у самого края выступа, тонкие цепочки пузырей поднимались на поверхность и лопались с тихим, почти неслышным звуком. И каждый из пузырей нес в себе немного скверны, над болотом будто пополз темноватый туман, смешиваясь с обычным…

Потом поверхность воды заметно вспучилась, будто под ней шевельнулось что-то огромное, и я почувствовал, как рядом напрягся Линь Вэй, готовый в любой момент сорваться с места. Он сжимал в одной руке меч, а в другой — гарпун, верёвку которого прикрепил к деревьям. Я держал в руках гарпун, а вот дротики до поры покоились у меня за поясом. Наше оружие ждало момента отведать крови осквернённого чудовища.

Змей вынырнул медленно, будто почти лениво: сначала показалась верхушка головы, потом изогнутая дугой шея, и наконец медленно-медленно всё чудовищное тело потянулось из глубины на мелководье рядом с выступом.

Я смотрел на него и чувствовал, как по спине пробегает холод, но не от страха, а от внутреннего ощущения опасности, которое просыпалось во мне вместе с тигриной кровью, когда рядом были мерзости.

Тело Змея покрывала пестрая чешуя, некогда зелёная с тёмно-бурыми узорами, а теперь испещрённая пятнами гнилостного, болезненно-жёлтого цвета, будто скверна выжигала здоровую окраску изнутри. Вдоль хребта тянулись рваные наросты, похожие на присохшие струпья, только живые, пульсирующие едва заметной дрожью, будто под ними билось отдельное маленькое сердце. Вытянутая треугольная голова обросла неровными, будто оплавленными костяными выступами у самых глаз, а по бокам морды свисали длинные мясистые отростки, шевелящиеся сами по себе, точно щупальца.

Всё тело блестело, будто намасленное, но я точно знал, что это яд. Хорошо, что у меня был гарпун и дротики. Я бы не рискнул хвататься за эту чешую голыми руками.

Страшнее всего были глаза: когда-то круглые, из-за наростов они превратились в узкие, вытянутые щели, горящие изнутри острым и тяжёлым жёлтым светом, будто в черепе твари тлели два уголька, и в этом свечении не было ничего разумного, только голод, вечный, неутолимый голод, который скверна поселила в этом некогда духовном звере и превратила в единственную его суть в чудовищного хищника.

Змей замер на мгновение, покачивая головой из стороны в сторону, будто оценивая обстановку. Я прекрасно понимал о чём он раздумывает в этот момент: тварь колебалась, слишком лёгкая добыча, которая обычно не гуляет просто так по болоту, выглядела подозрительно, слишком похоже на ловушку, но неутолимый голод оказался сильнее осторожности, и сильное тело медленно заскользило к козам.

Я быстро прикинул размер и мощь чудовища. Судя по его ауре это была пятая звезда, точно, может, самый пик пятой, но никак не шестая, я был почти уверен в этом. Змей был слабее Каменного Медведя, но легче от такой оценки не становилось: даже пятая звезда двигалась с пугающей и тягучей плавностью, и каждое движение массивного тела выдавало скрытую, чудовищную силу, готовую обрушиться на противника в любой миг.

Змей полностью выполз на выступ, скользя чешуйчатым брюхом по мокрому камню с тихим и влажным звуком, и повернулся к ближайшей козе.

Животные учуяли приближающуюся мерзость и заголосили. Отчаянное «меее» разнеслось над водой, и почти тут же затихло: атака произошла молниеносно. Голова Змея метнулась вперёд, пасть распахнулась, обнажая ряды кривых, но удивительно белых клыков, и в следующее мгновение бедное животное забилось в мёртвой хватке чудовищных челюстей.

Остальные козы, почуяв кровь и запах смерти, рвались на привязи, отчаянно блея, дёргая колья, но верёвки держали крепко. Змей, не обращая внимания на их панику, принялся терзать добычу, заглатывая ещё горячее мясо целыми кусками, глухое чавканье разносилось по неподвижному воздуху, и я заставил себя сосредоточиться на плане, а не на этом омерзительном зрелище.

Пошёл отсчёт.

Зелье настоятельницы проникло в кровь чудовища, но подействовать оно должно было не сразу, требовалось время, чтобы яд достаточно разошёлся по телу твари, ослабил рефлексы и притупил остроту реакции. Мы с Линь Вэем, обменявшись взглядами, замерли за деревьями, каждый наш мускул напряжён до предела, в ожидании сигнала.

— ФИИИУУ!!! — тонкий и пронзительный свист разрезал тишину — это офицер Ван подал знак с ближайшей лодки.

ПОРА!

Я не раздумывал ни мгновения. Оттолкнулся от камня и бросился вперёд, ощущая, как сила Белого Тигра разливается по телу, обостряя каждое чувство и ускоряя каждое движение. Гарпун в моей руке будто сам нашёл цель: я вонзил остриё звёздного металла в бок чудовища, чуть позади черепа, где чешуя казалась тоньше. Отточенное лезвие пробило чешую насквозь и срезало несколько шевелящихся отростков!

Змей взревел! Звук был низкий и утробный, больше похожий на рычание, чем на змеиное шипение, и тело его дёрнулось так резко, что верёвка гарпуна натянулась струной, едва не выдернув оружие у меня из рук.

Рядом Линь Вэй уже атаковал с другой стороны, его гарпун вонзился в основание шеи чудовища, и он рванул верёвку на себя, стараясь притянуть голову твари ближе к камню, не давая ей развернуться и броситься на нас в ответ.

Со стороны лодок в тот же миг взлетели тяжёлые сети с грузилами по краям, разворачиваясь в воздухе широкими полотнами, и следом за ними понеслись огненные стрелы, оставляя за собой яркие, дымные росчерки!

Пока Змей ревел от боли, дёргая головой, чтобы вырвать вонзившийся в шею гарпун Линь Вэя, я уже готовил следующий удар. Из-за пояса я выхватил свои дротики. К каждому теперь крепилось тонкое, но прочное кольцо, и в это кольцо была продета проволока из звёздного металла, тянущаяся от моего запястья.

Сосредоточившись, первый дротик я метнул, целясь в бок чудовища, там где был стык между спиной и животом, и чешуя, расходясь мелкими пластинами, казалась уязвимее прочих участков тела. Дротик вошёл очень глубоко, и я тут же дёрнул проволоку на себя, заставляя металлический дротик засесть как можно глубже, словно крюк.

Второй дротик полетел следом, целясь уже в основание хвоста, чтобы поймать его и оплести проволокой, а третий был отправлен в среднюю часть туловища, в одну из язв, где треснула чешуя и сочился тёмный гной. Каждый раз я направлял проволоку силой мысли и волей культиватора металла, заставляя её изгибаться в воздухе словно живую, оплетая тело Змея всё новыми и новыми петлями.

Металл впивался в чешую с противным скрипучим звуком, будто прогрызал себе путь сквозь броню мерзости. Змей зашипел громче прежнего, дёрнулся всем телом, пытаясь стряхнуть путы, но проволока держала крепко, туго натягиваясь, но не разрываясь.

— Держи его! — крикнул Линь Вэй, отступая на шаг, чтобы увернуться от хлещущего в стороны хвоста, который я пытался удержать, но тварь была настолько сильна, что мне удавалось это с большим трудом.

Последний дротик, как и планировал, я вогнал в камень, чтобы он послужил мне якорем. Он глубоко вонзился прямо в тонкую трещину камня рядом с моей ногой. Я упёрся сапогами в скользкие камни, чувствуя, как через проволоку в руки отдаётся вся сила рывков беснующегося чудовища, и стиснул зубы, направляя ци в мышцы, чтобы удержать чудовище.

Сети с грузилами Змей разорвал практически мгновенно, но вот с моей проволокой так не вышло!

Мне казалось, что руки вот-вот вырвет из плеч, и каждая мышца спины и предплечий гудела от напряжения, но я крепко держал, зная, что каждое мгновение этой хватки даёт Линь Вэю шанс нанести решающий удар.