Князь Линь Шоу молча пил вино и смотрел куда-то поверх наших голов. Я так и не понял, сердится он или веселится, но спасать нас он явно не собирался.

Я опустил глаза в свою чашу.

Ну уж нет.

У меня была моя милая Мэй Сюэ.

И я очень соскучился.

Я всегда чувствовал её: тонкая тёплая нить, натянутая между нами тихо отозвалась где-то под рёбрами. Мэй Сюэ сейчас была далеко, в Храме, наверняка опять сидела над своими свитками допоздна, забыв поужинать. Я хорошо ощущал её усталость и тревогу, и под всем этим светилось ровное тепло, предназначенное только мне.

У меня вообще-то были свои планы на после пира… И разговоры о других девицах туда не входили!

Положение спас старший княжич.

— Генерал, — живо подскочил Линь Вэй, — благодарю за заботу, но сегодня мы чествуем отряд, и я, как командир, обязан выпить с солдатами. Они ждали этого всю дорогу.

Он быстро поклонился деду, кивнул генералу и советнику, бросил на меня взгляд, сделав большие глаза, и, не дожидаясь ответа, направился к парапету чуть ли не бегом, а потом спрыгнул вниз, да так, что лишь подол его зелёного халата взметнулся следом.

Генерал Чэнь проводил его недоумённым взглядом.

— Обязан выпить? — переспросил он. — Да мы и тут неплохо…

Я вскочил так быстро, что едва не опрокинул столик:

— Я! Мне тоже! — сказал я. — То есть я тоже обязан! Я с ними сражался! Надо… это… поддержать боевой дух!

Я отвесил небрежный поклон, и рванул за старшим братом!

— Мы тоже! — вскочили офицеры с Лу Яном, ринувшись за нами.

За моей спиной зашуршал шёлк, и, обернувшись на бегу, я увидел, что Линь Цзюнь, захлопнув веер, тоже поднимается из-за стола.

— Я, пожалуй, прослежу, чтобы наши герои не напились до беспамятства, — объявил он с самым невинным видом. — Это мой долг как младшего брата. Линь И, пойдём-ка со мной!

Линь И кивнул, молча взял трость и встал следом за ним.

Последнее, что я услышал, спрыгивая вниз, был голос генерала Чэня, растерянный и немного обиженный:

— Князь, да что это с ними? Я же ничего такого не сказал!

До меня донёсся короткий смешок советника Аня и спокойный будто даже ленивый ответ деда:

— Ты сказал «три дочери», Чэнь.

Во дворе было шумно, светло и пахло дымом.

Длинные столы стояли в два ряда, а между ними горели жаровни, на которых шипело и истекало жиром мясо. Фонари здесь висели попроще, но их было много, и свет от них ложился на лица солдат тёплыми оранжевыми пятнами. Весь наш отряд был тут: воины сидели, стояли, ходили между столами, и все они, кажется, говорили одновременно.

Когда Линь Вэй вышел во двор, разговоры на миг смолкли. А потом кто-то крикнул:

— Княжич!

И все повскакивали с мест.

— Княжич! Пятая звезда!

— Наследный князь тоже пришёл!

— Наливай!

— Выпейте с нами!

Нас окружили, хлопали по плечам и совали в руки чаши. Я увидел одного из разведчиков, который протискивался ко мне сквозь толпу с кувшином в одной руке и плошкой жареных орехов в другой. Он был уже изрядно навеселе, с красными ушами и блестящими глазами.

— Наследный князь! — заорал он мне прямо в ухо. — Вы как, сбежали?

— Не сбежали, а вместе с командиром отступили на заранее подготовленные позиции, — с достоинством ответил я.

Он захохотал и сунул мне чашу в руки.

Линь Вэя уже усадили во главе одного из столов, и кто-то из солдат наливал ему вино, расплёскивая половину. Брат принял чашу, встал, и во дворе снова стало тихо.

— За отряд, — сказал он просто. — За каждого, кто вернулся. И за тех людей на болотах, кого мы не успели спасти.

Солдаты притихли.

Я знал, о ком он говорит. Перед глазами сами собой встали клетки на плавучих баржах и люди в них.

Мы выпили молча, потом кто-то шмыгнул носом, кто-то кашлянул, и понемногу разговоры вернулись, сначала они были тихие, а потом становились всё громче и громче, и над столами снова повис ровный гул.

Линь Цзюнь появился рядом с нами через несколько мгновений, сияя, как начищенный медный таз, и с ходу плюхнулся на скамью рядом с Линь Вэем, ничуть не смущаясь соседства с солдатами. Линь И устроился чуть поодаль, на краю скамьи, аккуратно пристроив трость у стола. Солдаты при виде младших княжичей сначала растерялись, но Цзюнь быстро исправил положение: опрокинул в себя чашу, которую ему кто-то протянул, крякнул, вытер губы рукавом расшитого серебром халата и сказал, что вино у них во дворе вкуснее, чем в зале.

Солдаты одобрительно загудели. Кажется, Цзюнь только что завоевал их сердца.

— Ну что, старший брат, — сказал он, наливая себе ещё, — три дочери. Три! Можешь выбирать.

Линь Вэй посмотрел на него очень долгим взглядом.

— Цзюнь.

— Нет, правда, — продолжал тот, ничуть не смутившись. — Генерал Чэнь человек уважаемый. Старшая играет на цине, это полезно, будет тебе по вечерам играть, когда ты устанешь от своих медитаций. А средняя ездит верхом, настоящая всадница, ммм?

— Цзюнь.

— Тебе уже давно за двадцать, — Цзюнь поднял палец, явно передразнивая генерала. — Пятая звезда! Герой Хемина! Пора, пора остепениться. Дед уже, наверное, внуков хочет нянчить, то есть правнуков.

Линь Вэй вздохнул, взял со стола орех и, не меняя выражения лица, щелчком отправил его брату в лоб. Орех со стуком отскочил, Цзюнь ойкнул и схватился за голову.

— Сначала ты, — сказал Линь Вэй. — Ты у нас главный знаток по части сердечных дел, вот и подавай пример.

Цзюнь открыл рот, чтобы ответить, и вдруг закрыл его. Он потёр лоб и отвернулся к жаровне.

— Я подумаю, — неожиданно смущённо пробормотал он.

Линь Вэй приподнял бровь, но ничего не сказал.

Я прикусил язык. Это было не моё дело.

Не моё дело!

Поэтому я взял бутыль и налил чашу для Линь И, и тот принял её с благодарностью.

Солдаты тем временем, видя, что княжичи совсем расслабились. Кто-то принёс ещё вина, кто-то уже пытался петь, но его перекрикивали, а потом один из лучников, третья звезда, здоровенный детина по имени Хань, с грохотом поставил локоть на стол и объявил:

— А ну, кто против меня на силу запястий?

Во дворе одобрительно зашумели, и первым против Ханя сел Ван, вышедший из зала вслед за нами вместе с Дуном и Чжао. Ван был плотным, крепким, но Хань оказался крепче, и через несколько напряжённых мгновений, под общие крики, рука Вана со стуком легла на стол. По правилам ци использовать было нельзя, чтобы не сломать мебель, а то культиваторы четвёртой звезды ни за что бы не уступили.

— Хань! Хань! — заорали лучники.

Потом Хань одолел Дуна, потом Чжао, хотя тот держался долго, побагровев от натуги, потом ещё двоих солдат, и тут Лу Ян, этот предатель, громко сказал:

— А наследный князь не хочет попробовать?

Все посмотрели на меня.

Я посмотрел на Лу Яна. Лу Ян невинно улыбался и пил вино.

— Хочет, хочет! — заорал кто-то сзади.

— Давайте, наследный князь! Нам нужен реванш!

Хань ухмыльнулся и поманил меня рукой.

Я демонстративно вздохнул, мол, сами напросились, закатал рукав синего шёлкового одеяния, стараясь не испачкать его в вине, которым был залит весь стол, и сел напротив. Поставил локоть. Хань сжал мою ладонь своей огромной лапищей, и я почувствовал, как он примеривается.

— Только не жалейте меня, наследный князь, — сказал он, подмигнув.

— Не буду, — «честно» пообещал я.

На самом деле я собирался жалеть его изо всех сил.

Да, по правилам было без ци, одни только мышцы, но мышцы-то у меня были особые! Седьмая звезда и поглощённый звездный металл перестроили моё тело, и даже без всякой особой энергии я мог согнуть подкову пальцами. Если я надавлю как следует, у Ханя сломается запястье, наш лучник останется без руки, и тогда никакого веселья не получится.

Поэтому я хорошенько сосредоточился, чтобы просто быть с ним наравне и чуть-чуть сильнее.