Змей метался между пятью противниками разом, не в силах сосредоточиться ни на одном из нас, истекая кровью из десятка ран, и с каждым мгновением его движения становились чуть менее уверенными и чуть более отчаянными.

Тварь улучила момент, вырвалась от Дуна, и с яростным рёвом обрушила свой могучий хвост в сторону Вана, всё ещё занятого перезарядкой арбалета. Удар был стремительным, и я понял, что не успею добежать вовремя, чтобы прикрыть товарища.

— Ван! — закричал я, срываясь с места.

Но помощь пришла с другой стороны!

Лу Ян, стоявший на лодке вверху, вскинул лук, и в тот самый миг, когда хвост твари уже рассекал воздух на пути к Вану, он выпустил стрелу, обёрнутую пылающей смолистой тканью, прямо в раскрытую, всё ещё истекающую слюной и ядом пасть Змея!

Огненная стрела, просвистев в воздухе, вошла глубоко в глотку твари, и через мгновение внутри Змея будто что-то сдетонировало и взорвалось: похоже, яд, скопившийся в железах чудовища, вспыхнул от соприкосновения с пламенем, разрывая плоть изнутри короткой, но мощной вспышкой. Змей застонал, потерял равновесие и дёрнулся в сторону, а нацеленный на Вана хвост прошёл мимо, лишь взметнув фонтан грязи в паре шагов от застывшего в напряжённом ожидании арбалетчика.

— Спасён! — выдохнул Ван. — Слава Небесам!

— Не время благодарить, стреляй! — рявкнул на него Линь Вэй, занося пылающий энергией Стальное Перо.

Остальные воины, видя, какой урон способен нанести огонь, тут же принялись осыпать Змея стрелами, и вскоре десятки огненных росчерков прочертили воздух над высохшим дном, устремляясь к бьющемуся в агонии Змею со всех сторон!

Тварь металась, пытаясь увернуться от огня, но раненая и ослеплённая на один глаз, истекающая кровью из множества ран, она уже не успевала уследить за всеми атаками сразу!

Я мчался посреди хаоса боя, закручивая в воздухе очередной дротик, и смотрел, как чудовище, ещё недавно казавшееся неуязвимым властителем болотных глубин, содрогается под градом огня и стали.

Всё-таки Змей был лишь пятой звездой. Стоило убрать преимущество в виде болота, и наша превосходящая сила стала видна как на ладони. Змей больше не мог черпать скверну и ци из воды, так что раны не затягивались, и прятаться было больше негде.

Тварь тоже поняла это и замерла… Вот только это была не передышка и какая-то не хитрость, нет, Змей просто по-настоящему выдохся, истекая кровью из десятка ран, да ещё и ослеплённый на один глаз, с обугленной изнутри глоткой, из которой теперь вырывалось хриплое, прерывистое шипение вместо прежнего оглушительного рёва. Голова его качнулась, будто чудовищу вдруг стало трудно держать её прямо. И каждый из нас, как дикий зверь, почуял, что — вот он, момент, когда нужно добивать, пока противник не оправился!

Мы все бросились вперёд, пытаясь нанести столько урона, сколько позволяли наши силы!

У Вана закончились болты. Я видел, как он с досадой сунул в крепление на поясе опустевший арбалет, выхватил меч, мгновенно окутавшийся энергией ци, и мощно обрушил его на чешую Змея с такой яростью, что клинок высек сноп искр, прорубая себе путь между костяными пластинами.

Чжао, всё ещё висевший на спине твари, вогнал оба своих клинка так глубоко, и теперь не мог их достать! Тело Змея дёрнулось в судороге, хватка сорвалась, и офицера отбросило прочь, оставив оружие торчать в ране. Он рухнул прямо под бьющееся в агонии тело, и на мгновение мне показалось, что сейчас его раздавит весом чудовища, но Дун оказался рядом быстрее, чем я успел подбежать. Он рванулся вперёд, вцепился Чжао в плечо и одним мощным рывком выдернул его из-под опускающейся туши за секунду до того, как та с грохотом и хлюпаньем обрушилась на то самое место.

Лучники позади… или лучше сказать сверху нас не переставали бить огненными стрелами, и воздух наполнился гарью и шипением обожжённой плоти и горящей скверны. Мой Лу Ян коротко и резко натягивал лук снова и снова, направляя залпы туда, где чешуя уже была рассечена нашим оружием и обнажала уязвимую плоть под собой. Только и было слышно деловитое «ВЗУМ! ВЗУМ!»

Пока Змей был занят с другими, я позволил себе остановиться и сосредоточиться. Даже если тварь ранена, нужно найти ядро, чтобы добить наверняка. Я энергетически ощупал бьющегося в агонии противника, и я нашёл даже больше того, что искал.

Внутри твари, где скверна была особенно плотной, я различил два основных тёмных сгустка: один был в основании черепа, а второй спрятался глубоко в груди. Не могло быть никакой ошибки! У Змея тоже было несколько ядер, точно такие же, какие обнаружились у Каменного Медведя, но, к моему удивлению, этим дело не ограничивалось! По всему телу Змея я разглядел ещё три меньших сгустка, разбросанных вдоль позвоночника и в брюхе, будто зародыши будущих ядер, которым просто не хватило времени созреть до конца.

— У него их пять, — выдохнул я себе под нос, не веря собственным глазам. — Небо! Не два… Пять!

Раздумывать было некогда. Неизвестно, сколько ещё продержится наша плетёная «корзинка». Я не строил иллюзий, что помощь древесного духа будет длиться всегда. Ещё палочка благовоний в лучшем случае — и всё!

Я закрутил в воздухе дротики и метнул их один за другим, целясь точно в места, где сгущалась плотная и вонючая скверна. Первый дротик вошёл в сгусток у основания хвоста, второй пробил место в боку, третий воткнулся глубоко в грудину. С каждым ударом звёздный металл рассеивал сгустки в теле Змея.

Следом я швырнул гарпун: влил в него ци почти на ползвезды, так, что лезвие засияло серебряным светом, и метнул его изо всех сил в открытую рану на груди твари, как можно ближе к тому месту, где подобно чёрному сердцу билось самое крупное из найденных ядер.

То ли Змей так сильно ослаб, то ли я вложил слишком много силы, но гарпун глубоко вошёл, пронзая ядро насквозь!

…Змей закричал!

Это был не рёв и не шипение, а протяжный, разрывающий воздух вопль, в котором смешались боль, ярость и предсмертный ужас загнанного в угол зверя. Тварь выгнулась, вздёрнув голову к небу, и в следующий миг из неё вырвался взрыв чистой скверны!

Волна ударила во все стороны разом, невидимая глазу, но ощутимая всем телом, будто по земле прокатился порыв ледяного отравленного ветра. Бамбуковые стебли вокруг затрещали, пригибаясь под её напором, а людей из нашего маленького штурмового отряда разбросало, точно сухие листья под ударом ветра.

Поддержка Чжу Сяня исчезла! «Корзинка» треснула в паре мест и начала протекать…

Проклятье!

Линь Вэй, стоявший чуть впереди, прямо перед самой мордой Змея, рухнул без чувств, выронив Стальное Перо из руки. Ван отлетел назад и врезался спиной в бамбуковую стену и сполз по ней на землю, полностью оглушённый, с помутневшим взглядом. Чжао и Дун, всё ещё не пришедшие в себя после спасения, когда пришлось очень быстро уворачиваться от твари, оба оказались сбиты с ног этой мощной волной, а лучники на лодках попадали один за другим, роняя луки и хватаясь за головы, будто волна ударила прямо по сознанию, а не только по телу. Даже Лу Яна скрутило. Я видел, как он рухнул на дно лодки.

А одна из лодок чуть было не перевернулась, но в последний момент оставшиеся в сознании воины смогли её выправить!

Меня самого швырнуло назад с такой силой, что я не удержался на ногах и почувствовал, как теряю равновесие. Я прокатился кубарем по засохшей грязи, беспомощно взмахивая руками в поисках опоры.

Но прежде чем я рухнул спиной на острую гнилую корягу, бамбук поймал меня: тонкие стебли выстрелили из-под земли и резко изогнулись, будто по чьей-то безмолвной команде, сплетаясь между собой, и я рухнул прямо в это плетёное гнездо из молодых зелёных побегов. Последняя помощь от Чжу Сяня… и ощущение его присутствия полностью растаяло…

На мгновение, тяжело дыша, я позволил себе полежать в этой живой корзине оглушённый и ослеплённый волной чистой ярости, прокатившейся по всему высохшему дну болота, и видел вокруг себя лишь лежащие в грязи тела моих товарищей, раненых, оглушённых и беспомощных перед тварью, которая, несмотря на пронзённое основное ядрр, всё ещё оставалась живой!