Я виновато опустил голову:

— Прости, прабабушка. Мне правда не хватает воспитания.

— Я напишу Мэй Сюэ, чтобы она направила мне всю информацию, и заодно оповестила князя о такой болезни. А ты после обеда проверишь свой отряд, — продолжила она уже мягче. — Всех тех, кто был на барже вместе с тобой, и жрицу Хань, и остальных, кто долго возился с больными. И вообще, следи за этим, Бай Шу, не только за мной. Скверна не выбирает жертву по возрасту или по силе, она атакует всё живое, и лучше вовремя заметить первые признаки изменений.

Я кивнул, чувствуя, как тревога внутри немного отступает.

— Хорошо, прабабушка. Я прослежу.

Как хорошо, что есть более опытные товарищи, на которых можно положиться. Я окинул взглядом лечебницу, и решился предложить кое-что. Я буду ловить Змея, но моя сила может послужить людям и без меня.

— Прабабушка, — сказал я, глядя на длинный ряд плошек и мисок, из которых больные пили мутноватую, отдающую тиной воду. — А что, если я очищу воду для питья и для готовки? Раз яд поступает через источники воды, может, я смогу уничтожить его перед тем как люди выпьют её.

Прабабушка на мгновение оторвалась от еды и посмотрела на меня с интересом.

— Дельная мысль, — кивнула она. — Попробуй. Хуже точно не будет.

Мне принесли большую деревянную бадью с водой, набранной из ближайшей протоки, и я опустился рядом с ней на колени, вытянул руки над самой поверхностью, как делал это над ранами больных.

Сила Белого Тигра легко откликнулась, но стоило мне направить её в воду, как что-то внутри вдруг воспротивилось, будто сама стихия отталкивала меня. Вода — это не то, с чем ладит энергия металла. Металл создаёт воду, но вода его разрушает. Я почувствовал это сразу же: ци дробилась на бесполезные всплески и утекала впустую, совершенно не смешиваясь с водой. На лбу у меня быстро выступила испарина, будто я не воду очищал, а тащил на себе тяжёлый груз в гору.

Я стиснул зубы и попробовал ещё раз, увеличив поток силы, но результат вышел совсем жалкий: тонкая плёнка мути на поверхности воды исчезла, только и всего, а внутри бадьи — я прекрасно это чувствовал! — хоть и очень слабый, но растворённый яд остался почти нетронутым.

— Так не пойдёт, — выдохнул я, откидываясь назад и вытирая лоб рукавом.

Прабабушка наблюдала за мной молча, не вмешиваясь, и ждала, справлюсь ли я сам.

Я сидел, глядя на воду, и думал. Тигр внутри тоже глухо ворчал, недовольный борьбой со чужой стихией, но вдруг у меня возникла другая мысль.

— А если очистить не саму воду, — сказал я вслух, — а сосуд?

Прабабушка приподняла бровь, но ничего не сказала, только с любопытством наблюдала за мной.

Я поднялся и подошёл к сложенным у входа запасам, где среди проче утвари нашёлся большой медный котёл, потемневший от старости, но крепкий и без единой трещины.

— Металл ближе к моей природе, чем вода, — пояснил я, устанавливая котёл на землю. — Если благословить сам сосуд, а не то, что в нём налито, то может получиться.

Я опустился рядом, положил обе ладони на холодные медные бока и потянулся к силе Белого Тигра. На этот раз энергия пошла куда охотнее, будто медь с весёлым звоном сама спешила ей навстречу. Это была привычная и родная стихия, полностью послушная моей воле.

Котёл начал светиться изнутри бледным серебристо-жёлтым сиянием, будто сама медь напиталась силы солнца. Свет становился ярче, проступая сквозь стенки сосуда тонкими прожилками, похожими на узор на шкуре тигра.

Я осторожно направил в него ещё одну часть своей силы и, наконец, почувствовав, что благословение вплетено в саму структуру металла, убрал руки.

Котёл продолжал слабо светиться ещё несколько мгновений, а потом сияние угасло, оставив после себя лишь едва уловимое тепло. На боках остались тигриные полосы, как гравировка.

— Готово, — сказал я, немного запыхавшись. — Теперь любая вода, которую нальют сюда, должна очищаться сама.

Прабабушка подошла ближе, зачерпнула воды из соседней бадьи, налила её в котёл и подождала немного, вглядываясь в поверхность. Через минуту она осторожно коснулась воды пальцем, потом, изучая, поднесла его к лицу, осмотрела каплю, обнюхала и попробовала.

— И в самом деле чистая вода, — сказала она наконец.

Я устало опустился на землю. По сравнению с тем, что я тратил на исцеление людей, ушедшая на котёл сила была совсем небольшой, но сам процесс потребовал сосредоточенности.

Прабабушка не сказала больше ни слова похвалы, но в её взгляде читалась сдержанная гордость, спрятанная за привычной строгостью. Она подлила мне супа и дала ещё одну лепёшку, прежде чем она молча кивнула сама себе и отвернулась, чтобы отдать распоряжение перенести котёл туда, где его наполнят до краёв, и откуда будут брать воды для лечебницы.

Тигр довольно фыркнул мне в затылок.

Ага, я тоже так думаю. Рубить нечисть — это мы завсегда, но мы также можем кое-что ещё.

Когда прабабушка разрешила мне идти, первым делом я обошёл всех, кого она сказала мне проверить. Со жрицами и их помощниками в лечебнице все было в порядке, да и офицеры Линь Вэя все выглядели бравыми, несмотря на тяжёлый бой на барже, никто не подхватил заразы и не пытался превратиться в мерзость.

Пока не пытался.

Последним я добрался до Линь Вэя. Тот, составив и отправив срочное послание для деда, нашёлся у края лагеря, где под навесом из грубой парусины лежали тела погибших с баржи: те, кого мы не успели спасти, и те, кого я не смог вылечить.

— Линь Вэй, — окликнул я его. — Надо ли очистить эти тела? — спросил я и осёкся, услышав как это прозвучало. — То есть, этих людей? Скверна может остаться в мёртвом теле, и если её не выжечь как следует…

— Нет, — отрезал он, даже не повернувшись ко мне.

Я растерялся от такого прямого отказа.

— Почему?

— Ты уже помог настоятельнице с живыми, этого достаточно. Твоя сила слишком ценна, чтобы тратить её на мёртвых, — Линь Вэй наконец обернулся, и взгляд у него был усталым, но твёрдым. — Скверну из трупов можно выжечь обычным огнём. Мои солдаты этим и займутся: соберут топливо и сожгут тела. А ты мне нужен для другого. Наша задача — уничтожить Змея, вот там твоя сила действительно пригодится, и там её никто не заменит.

Я почувствовал что-то похожее на возмущение, но тут же задавил его в себе. Да, его слова показались мне слишком холодными и слишком расчётливыми, но он был главным и он был прав. Цель — защитить живых.

— Это довольно цинично звучит, — всё-таки не сдержавшись, сказал я. — Даже для будущего правителя.

Линь Вэй, ничуть не смутившись, пожал плечами.

— Может быть, но мёртвым уже всё равно, чистая у них плоть или нет, а живым всё ещё важно, сможем ли мы одолеть Змея.

Я обернулся на офицера Вана, который стоял неподалёку и, кажется, слышал весь разговор. Он посмотрел на меня и медленно кивнул, соглашаясь с Линь Вэем:

— Чем быстрее мы устраним главную причину, тем сильнее это поможет живым. Мёртвых очистит огонь, наследный князь. Предоставьте это нам.

Я не стал спорить, хотя внутри всё ещё что-то противилось этой холодной логике. Наверное, дело было в том, что я раньше никогда не видел изменённых людей и слишком близко принял это к сердцу. Мне казалось, что оставить погибших без очищения — это какое-то предательство, хотя разумом я понимал: оба воина-Журавля были правы, а мне надо взять себя в руки и попробовать пересилить себя, раз я не могу справиться с чувством вины так легко.

К вечеру солдаты действительно сложили большой погребальный костёр из сухого тростника, веток и прочего топлива, которым с ними поделился городок, и над болотом ещё долго стоял горький запах дыма, отдающий чем-то едким, будто сама скверна шипела, плевалась искрами и корчилась в огне, не желая исчезать.

Все, кто участвовал в сражении на барже, разошлись отдыхать. Лагерь понемногу затихал: солдаты укладывались у костров на тростниковых кроватях, кто-то тихо переговаривался, кто-то просто лежал, глядя в темнеющее небо. Лу Ян приготовил мне место в командирском шатре, но я ещё не хотел спать. Мне надо было восстановить силы. Поэтому я отправил оруженосца отдыхать, а сам нашёл себе место чуть в стороне от лагеря, на большом камне под невысоким старым деревом с искривлённым стволом, и сел, скрестив ноги, чтобы медитировать.