Войти в состояние медитации оказалось труднее, чем я ожидал.

По сравнению с северными горами, здесь на болоте, ци определённо присутствовала. Змей ещё не успел сожрать или отравить каждую каплю жизненной энергии мира, и я чувствовал её со всех сторон. Проблема была в том, чтобы впитать её. Она была очень медленная, тягучая и плотная, словно что-то заблокировало нормальное течение, завернув всё узлами. Я тянулся к потокам энергии вокруг себя, пытаясь их распутать и направить в даньтянь, но они выскальзывали и усваивались с трудом. Обычно после боя восстановление в местах, наполненных ци, шло куда быстрее, а здесь каждая крупица возвращённой силы давалась с боем, будто отравленное болото ревниво берегло собственную энергию и не желало делиться.

Тигр тоже беспокоился, ворочался, принюхивался к странному ощущению энергии вокруг. Через час напряжённой, почти бесплодной медитации я едва восстановил малую часть того, что потратил утром на исцеление, но иного выхода не было. Мне нужна была вся моя сила, до последней капли, для того будущего боя, поэтому я упрямо продолжал сидеть, снова и снова направляя внимание внутрь себя, заставляя ци двигаться сквозь сопротивление этого гиблого места.

Наконец, я понял, что трачу сил больше, чем получаю, и решил просто поспать. Прежде чем отправиться на боковую, я на всякий случай обошёл лагерь, проверяя, что к нам не пробрались мелкие осквернённые гады, но всё было спокойно. Дежурные стояли на своих местах.

Я увидел, что в лечебнице ещё горит свет. Я думал, что прабабушка уже ушла отдыхать, но оказалось, что она зажгла фонарь и сидит склонившись над небольшим столиком, где перед ней стояли несколько плоских сосудов и лежали инструменты для анализа: маленькие весы, ступка, пучки сухих трав и странного вида игла из тёмного металла.

Перед ней в глиняной плошке темнела густая жидкость, взятая из тиглей с баржи.

Я подошёл ближе и остановился рядом, глядя, как она осторожно капает несколько капель из одного сосуда в плошку и наблюдает за тем, как жидкость меняет цвет.

— Прабабушка, как успехи? — спросил я тихо, стараясь не мешать. — Не хочешь ли ты отдохнуть?

Она не сразу ответила, продолжая наблюдать за реакцией в плошке. Только когда та застыла, помутнев до грязно-зелёного оттенка, прабабушка подняла на меня усталый взгляд и покачала головой.

— Пока никак, — сказала она. — Это очень странный яд, Бай Шу. Он ведёт себя не так, как обычные яды, с которыми я имела дело раньше. В нём будто бы два разных начала сплетены вместе, и я не могу понять, где заканчивается одно и начинается другое.

— Это как-то связано со Змеем?

— Наверняка связано, — прабабушка отложила иглу и потёрла переносицу. — Но связь эта не прямая, а через какую-то третью силу, которую я пока не могу распознать. Мне нужно больше времени, чтобы разобраться как следует, а времени у нас, как назло, всегда не хватает.

Она снова повернулась к столику, взяла щепотку сухой травы и растёрла её между пальцами, принюхиваясь к запаху.

— Иди отдыхай, — сказала она, не оборачиваясь. — Завтра тебе понадобятся силы. Обо мне не беспокойся.

Я подумал и решил пожаловаться:

— Я пытался медитировать, но тут это словно невозможно, как будто сама сила мира заблокирована.

— Так и есть, — вздохнула прабабушка. — Если не сможешь восстановиться за ночь — скажи, у меня есть особые эликсиры для культиваторов, содержащие ци, но… — она строго взглянула на меня. — Это большая редкость, делать их очень сложно. У меня их ограниченное количество. Это только на крайний случай.

Я понятливо кивнул и не стал спорить, ведь я видел, как она устала. Хорошо знать, что бывают такие лекарства.

Вот бы раздобыть рецепт.

В принципе, было бы неплохо научиться запасать собственную силу. Может, стоит создать что-то вроде батарейки? Кровавый Клинок — или как там его? — не стеснялся использовать силу живых людей, но я-то так не могу. Интересно, сколько моей ци и как долго может удержать кусок звёздного металла?

Отойдя от стола прабабушки, в командирской палатке я нашёл Линь Вэя у карты, которую он расстелил прямо на полу, на большом ковре, придавив края камнями. Он сидел, склонившись над рисунком болот, и хмуро водил пальцем по извилистым линиям, обозначавшим протоки и заводи.

— Почему не спишь? — спросил я, усаживаясь рядом.

— Не могу, — признался он. — Мысли крутятся, покоя не дают. Надеюсь, князь прочитал моё сообщение, а то мы ещё не получили ответ. Да и Змей никуда не делся. Всё думаю, как выманить эту тварь.

Я посмотрел на карту. Отмеченные значками места указывали, видимо, на точки, где видели следы Змея или где были заражены источники воды.

— Есть какие-то новости про чудовище? — спросил я.

— Кое-что есть, — Линь Вэй постучал длинным пальцем в точку у изгиба самой широкой протоки. — Здесь, по словам местных рыбаков, вода мутнеет каждый раз перед тем, как кто-то пропадает. Это было трижды за последний месяц. Думаю, где-то там его логово, или, по крайней мере, некое место, которое он считает своей охотничьей территорией.

— Значит, надо идти туда и вызвать его на бой?

— Нет, не совсем, — Линь Вэй покачал головой. — Если мы просто сунемся в его владения, он может уйти в глубину и затаиться, а вода там мутная и очень глубокая. Искать его в болотной толще будет невозможно. Нужно, чтобы он сам вышел к нам, там, где мы сможем увидеть его и сразиться с ним на наших условиях.

Я задумался, вглядываясь в карту.

— Нам нужна приманка, — сказал я.

— Именно, — Линь Вэй кивнул. — Змей охотится на людей, значит, он плотоядный и ему нужна добыча. Вопрос только в том, кто согласится сыграть эту роль. Я не хочу подвергать своих людей настоящей опасности, но и отступить мы не можем. Надо уменьшить риски.

Я бросил на него короткий взгляд и снова посмотрел на карту. Я слыхал, что почти весь его отряд был разбит в битве с Каменным Медведем. Не представляю, как бы я себя чувствовал, потеряй я Лунный Туман в Храме Крови. Мне понравилось, что он не хочет ломиться напролом лишь бы совершить подвиг. Такое я понимаю, такое я одобряю. Линь Вэй несмотря на свой прямолинейный (для Журавля, хех) характер, был довольно рассудительным.

Мы замолчали оба, обдумывая каждый свои мысли. Я смотрел на карту, на извилистые линии протоков, представляя, как где-то в этой мутной воде дремлет чудовище, вобравшее в себя всю скверну из бесчисленных тигелей с ядом, и чувствовал, как во мне снова просыпается холодная готовность к бою, которая всегда приходила перед серьёзным сражением.

— Нужно продумать всё до мелочей, — сказал я наконец. — Одна ошибка, и приманка станет жертвой.

— Согласен, — Линь Вэй тяжело вздохнул и снова склонился над картой. — Значит, буду думать сколько понадобится. Иди спать, младший брат, это была долгая ночь и трудный день.

Я бросил на него полный сомнений взгляд. Княжич уставился мне прямо в глаза:

— Не заставляй меня приказывать тебе, — сердито сказал он. — Это не нравится ни мне, ни тебе.

— Я могу стать приманкой, — померившись с ним взглядами и отступив, предложил я.

— Иди спать, нам нужна идея получше, — проворчал он и отвернулся.

Я хмыкнул:

— Как скажешь, командир, — и ушёл.

Правда недалеко, мне постелили в этом же шатре. Стоило лечь на одеяло, как я вырубился. Как же хорошо, когда можно оставить вопросы охраны на других и просто отдохнуть!

Ночь над болотом была полна звуков: где-то сонно квакали лягушки, шелестели тростник и рогоз, а вдалеке, где темнела вода самой широкой протоки, изредка раздавались странные, глухие всплески, будто что-то большое ворочалось в глубине, дожидаясь своего часа.

Мне показалось, что долго спать я не смог и резко проснулся, будто вынырнул из тяжёлой и вязкой воды. Мне постоянно снилось, что меня накрывает тёмной волной, а я пытаюсь выбраться, и я почти не отдохнул. Тело гудело от усталости, но короткий сон всё же немного восстановил силы, даже потраченная ци чуть восполнилась. Снаружи палатки уже давно рассвело, судя по солнцу, я проспал куда дольше, чем рассчитывал.