Я вытянул перед собой раскрытую ладонь и закрыл глаза, обращаясь к тому особому чувству, которое всегда просыпалось рядом со звёздным металлом.

Резонанс!

Любой металл отзывался мне, но лучше всего это делало «сердце горы», и сейчас, посреди хаоса и грязи, я потянулся этим ощущением вниз сквозь толщу ила, где под брюхом ползущей твари скрывался клинок.

Нашу связь я почувствовал мгновенно, будто нас связала тонкая и плотная, как леска, нить, протянувшаяся от моей ладони прямо к скрытому в земле мечу. Я почувствовал его вес и форму, будто держал оружие в руках, хотя он всё ещё лежал, погребённый в грязи, в добром десятке шагов от меня.

— Иди сюда, — прошептал я одними губами, сжимая пальцы как будто обхватывая его рукоять. — Призываю тебя!

Земля под брюхом Змея вздрогнула. Тварь замерла на мгновение, почувствовав, должно быть, что происходит нечто неладное, а потом ил взорвался фонтаном чёрных брызг: клинок вырвался из плена трясины и со свистом рассёк воздух, устремляясь прямо ко мне!

Змей взревел, клацнул пастью, но он дёрнулся в сторону слишком поздно, чтобы помешать происходящему, а я стоял неподвижно, вытянув руку навстречу летящему мечу, чувствуя, как торжествующе поёт в груди правильное и немного пьянящее ощущение полного и абсолютного контроля.

Стальное Перо влетело мне в ладонь рукоятью вперёд, будто клинок сам знал, как правильно лечь в руку, и я сомкнул пальцы вокруг знакомой на ощупь звёздной стали, покрытой налётом ила и тёмной скверны. Даже сквозь эту грязь я почувствовал, как отзывается клинок.

Змей снова рванулся вперёд, разъярённый потерей, но бамбуковый забор снова сдержал его. Я развернулся к Линь Вею, который сидел на соседней лодке, и крикнул:

— Держи!

Княжич едва успел подставить руку, следя за каждым моим движением с застывшим на лице потрясением.

Линь Вэй на мгновение замер, глядя летящий к нему клинок, потом медленно, будто во сне, выставил ладонь вперёд и сомкнул пальцы вокруг рукояти.

В тот же миг что-то произошло…

Меч вспыхнул, но не ярким пламенем, а тихим серебристым светом, который пробежал по всему драгоценному оружию, стряхивая с клинка налипшую грязь и скверну. Ил осыпался крупными хлопьями, обнажая звёздную сталь!

Линь Вэй смотрел на очищенный клинок в собственной руке со смесью потрясения и тоски.

— Стальное Перо, — прошептал он, и голос его дрогнул.

Змей яростно зашипел, но мы не обратили на него внимания.

Линь Вэй поднял клинок перед собой, разглядывая очистившуюся от скверны сталь, блеснувшую в лучах утреннего солнца, пробившегося наконец сквозь редеющий туман. На мгновение показалось, что меч позволил себе улыбнуться, потому что наконец-то вернулся к своему законному хозяину.

— Спасибо, — тихо сказал княжич и вперые на его лице я увидел только искреннюю, ничем не прикрытую благодарность.

— Потом поблагодаришь, — отмахнулся я, оборачиваясь туда, где всё ещё металось по высыхающему дну огромное тело Змея, яростно молотящее хвостом по бамбуковой стене. — Давай завершим то, что начали!

Линь Вэй кивнул, крепче перехватывая рукоять вернувшегося меча.

— Тогда покончим с этим, — сказал он, и в голосе его зазвенела та же сталь, что сияла теперь в его руке.

Он обернулся к офицерам и коротко и хрипло скомандовал:

— Приготовиться!

Отряд мгновенно пришёл в движение: лучники натягивали тетивы, идущие с нами на штурм верные Ван, Дун и Чжао перехватывали оружие поудобнее, и…

НАЧАЛОСЬ!!!

Я спрыгнул с борта и бросился вперёд, и под моими ногами тут же выросли тонкие белые и зелёные побеги, спешно подстилая опору там, где ещё секунду назад чернела вязкая грязь. Чжу Сянь продолжал помогать, откликаясь на каждый мой шаг новым ростком, и я бежал по этой живой тропе, ни разу не увязнув, будто сама земля решила помочь мне в предстоящей схватке.

Змей развернул голову в мою сторону, приоткрыв пасть, из которой начала сочиться густая тёмная слюна, и я понял, что сейчас последует плевок. Я не стал ждать, пока тварь прицелится как следует. На бегу я сорвал с пояса гарпун и метнул его прямо в раскрытую челюсть, целясь туда, где сходились ряды острых зубов.

Гарпун вошёл глубоко, и Змей поперхнулся собственным ядом, дёрнув головой в сторону в тот самый миг, когда должен был выпустить смертоносную струю. Плевок ушёл в сторону, обрушившись на дымящуюся грязь позади меня и прожигая в ней шипящую яму.

— Есть! — крикнул я, не сбавляя хода.

Я вытянул руку, призывая гарпун обратно, и он, вырвавшись из ядовитой плоти, с охотой снова влетел в мою ладонь. Лезвие не пострадало, а вот рукоять заметно разъело ядом и обожгло мне руку. Я выронил оружие, и тут же его подхватил, управляя им телекинезом.

Рядом со мной, будто выросший прямо из воздуха, оказался Линь Вэй. Он легко пробежал по бамбуковым росткам и атаковал сбоку, вкладывая в удар всю силу возвращённого меча. Стальное Перо довольно взвыло и рассекло чешую Змея с такой лёгкостью, будто разрезало тонкий шёлк. Тварь зашипела от боли так громко, что содрогнулась вся бамбуковая стена вокруг нас, и из свежей раны на боку хлынула тёмная, дымящаяся кровь пополам со скверной.

Змей рванулся назад и обрушил на нас волну зловонного дыхания, смешанного с брызгами крови. Я удержался на ногах лишь чудом, вцепившись пальцами в ближайший стебель бамбука, и тут же контратаковал своими дротиками!

Я целился в глаза, отступая на шаг вокруг Змея и посылая их один за другим прямо в морду твари, целясь в узкие, тускло горящие глаза.

Первый дротик прошёл мимо, лишь оцарапав чешуйчатый гребень над глазом. Второй воткнулся в наросты у самой пасти, не причинив серьёзного вреда. Третий и вовсе отскочил от резко дёрнувшейся в сторону головы, звякнув о бамбуковую стену позади.

Я тут же призвал их все обратно!

Ослепить чудовище с первого раза не вышло, но Змей всё же отпрянул, тряся головой и разбрызгивая по сторонам капли собственной крови, и это на несколько драгоценных мгновений дало нам с Линь Вэем возможность отступить и перевести дыхание.

Пока Змей отвлёкся на нас, с флангов ударили остальные.

Ван, остановившись на какой-то затонувшей коряге, вскинул арбалет и спустил тетиву. Болт пронзил воздух со свистом и вонзился точно в один из тускло горящих глаз твари. Змей снова зашипел и завыл, сотрясая округу своим пронзительным воплем, замотал головой, но офицер бил невероятно точно, поэтому с той стороны обзор для Змея теперь был потерян безвозвратно!

— Один есть! — торжествующе выкрикнул Ван, уже перезаряжая арбалет новым болтом.

Чжао ужё нёсся с другой стороны. Он воспользовался замешательством твари и одним стремительным прыжком взлетел на её спину, вонзив в толстую чешую оба клинка почти по самую рукоять в зияющие язвы. Он повис на этих клинках, раскачиваясь из стороны в сторону при каждом рывке взбешённого Змея, но не отпускал хватки, всаживая клинки всё глубже, пропахивая вдоль хребта твари две дымящиеся борозды.

С другой стороны на Змея насел Дун, орудуя длинным копьём. Его стиль мне чем-то напомнил движения Чжэнь Вэя, тот тоже действовал с такой же уверенностью человека, всю жизнь проведшего в схватках с чудовищами. Хвост твари метнулся к нему, пытаясь сбить с ног, но Дун поднял руки и встретил удар древком копья, приняв на себя часть силы, а затем отпрыгнул назад и атаковал, вгоняя наконечник в место у самого основания хвоста, там, где чешуя была меньше и тоньше.

Каждое оружие, которым сражались мои товарищи, я успел благословить ещё тогда, четыре дня назад, накануне первого боя, вложив в металл капли собственной ци и заострив его сверх всякой обычной меры, и теперь благословение Белого Тигра показывало себя во всей красе!

Клинки Чжао оставляли на шкуре чудовища глубокие, не затягивающиеся шрамы. Наконечник копья Дуна пробивал чешую, которая выдержала бы удар обычной стали без единой царапины. Даже арбалетный болт Вана вошёл в плоть твари куда глубже, чем мы могли бы рассчитывать.