Один из солдат, наблюдавший за мной, недоверчиво покрутил в руках свой меч после обработки, потом попробовал лезвие пальцем и удивлённо присвистнул.

— Острее, чем из-под точильного камня, — сказал он. — Сила семьи Бай невероятна!

Я прошёл так через весь лагерь, укрепляя гарпуны, выправляя погнутые наконечники стрел, уплотняя и заостряя металл на остриях ножей. Работа отняла у меня немало сил, но мне потребовалось куда меньше, чем исцеление людей, и к тому же приносила спокойное и приятное удовлетворение: я точно знал, что делаю, и металл слушался меня безоговорочно, в отличие от слабых и хрупких людских тел с их сложными болезнями и в отличие от коварной воды, которая вечно ускользала из-под моего контроля.

Отдельно я взглянул на меч Линь Вэя. Стальное Перо радостно легло мне в руки, как будто узнавая, но меч из звёздного металла был также хорош, как и в свой первый день: ни царапины, ни зазубрины, ни видимого шва.

Ну что за красавец-меч!

Я лишь провёл рукой, наполняя его силой, и он довольно заблестел. Линь Вэй внимательно наблюдал за мной как будто с тихой ревностью, но не вмешивался, а когда я завершил все манипуляции даже сдержанно поблагодарил.

Закончив с последними клинками, я встал, устало опустил руки и окинул взглядом ровные ряды заново заточенного и укреплённого оружия офицеров, тускло поблёскивающего в свете костров. Завтра это должно было решить исход охоты, и я хотел, чтобы оно не подвело. У наших бойцов должно быть в руках верное оружие, способное пробить даже толстую шкуру осквернённого зверя.

К вечеру, когда с подготовкой было закончено, мы с Линь Вэем снова сели у карты, чтобы обсудить последние детали плана. С нами в шатре присутствовали неизменные Ван, Дун и Чжао.

— Итак, — сказал Линь Вэй, водя пальцем по бумаге. — Настоятельница сказала, что зелье готово, утром им обработают животных. Коз привязываем прямо на выступе, на мелководье. Лодки прячутся в камышах вокруг, и мы ждём. Если Змей купится на приманку, дадим ему время укусить хотя бы одну козу, чтобы зелье подействовало, и потом начинаем атаку разом со всех сторон.

— А какова моя роль? — спросил я.

— Ты сильнее всех нас вместе взятых, — Линь Вэй посмотрел на меня прямо. — Твоя задача — спрыгнуть с лодки прямо на выступ, как только начнётся сражение, закрепиться там понадёжнее и загарпунить Змея. Дальше держать его, по возможности вытащить на твёрдый камень настолько далеко, насколько сможешь, чтобы остальные могли рубить его и осыпать огненными стрелами со всех сторон.

Я представил себе эту картину: скользкий камень под ногами, к тому же покрытый водой, огромное тело, извивающееся в воде, натянутая до предела верёвка гарпуна в руках. Задача не из лёгких, но вполне себе выполнимая, если действовать точно и быстро. Можно будет сделать из своих дротиков якорь, чтобы меня не снесло с камня.

Забавно. Не так давно я пытался удержать цепями из звёздного металла Медведя, а теперь мне нужно это для меня самого.

— Понял, — кивнул я. — А если план не сработает? Если Змей уйдёт в глубину и мы его не удержим?

Линь Вэй помрачнел, взгляд его сделался тяжёлым.

— Тогда придётся действовать иначе, — сказал он после долгой паузы. — Есть более долгий план: придётся осушить болото полностью, чтобы лишить Змея его укрытия и вынудить выйти на открытое место без всякой возможности спрятаться. Придётся вызвать из Хемина инженеров, чтобы решить эту задачу. Да, скоро середина лета и самые жаркие дни, болото обмелеет, но это не значит, что не останется глубоких бочагов, где Змей сможет от нас уйти. Но на этот план уйдут месяцы, может, год, придётся рыть каналы и отводить воду, а всё это время люди будут продолжать заболевать, и никто не поручится, что скверна за это время не расползётся ещё дальше. Тем более, я не уверен, куда мы сможем слить воду из болота, заражённую скверной. Наша цель очистить эти места, а не распространить яд дальше.

У меня аж зубы заныли от таких громадных планов. Я рассчитывал вернуться как можно быстрее в Хемин к необходимой учёбе, тренировкам с дедом и любимой жене, а не сидеть в болоте несколько месяцев. Так и тиной зарасти недолго и начать квакать.

— Значит, нужно постараться завершить всё за один раз, — сказал я тихо.

— Именно так, — подтвердил Линь Вэй, сворачивая карту. — Второго шанса может и не быть, брат Бай Шу. Мы должны подготовиться как следует.

Мы ещё долго сидели, обсуждая мельчайшие детали предстоящей охоты, распределяя, кто где встанет, кто будет держать сети наготове, кто отвечает за огненные стрелы и прочая, прочая.

Болото вокруг нас продолжало жить своей жизнью шелестела осока, переговариваясь с камышами, а где-то далеко в глубине покоилась в мутной воде тварь, которую нам предстояло выманить из её логова.

И вот пришло то самое утро.

Наши лодки замерли в камышах, вёсла были подняты и уложены на дно, чтобы ни всплеском, ни стуком не выдать нашего присутствия. От каменного выступа солдат отделяло шагов пятнадцать, может, двадцать, но заросли осоки и высокая болотная трава скрывали лодки так надёжно, что я сам с трудом различал их очертания, хотя точно знал, где искать.

Мне как культиватору седьмой звезды были хорошо различимы звуки и запахи людей, но я точно знал, что Змей слабее и не обладает моей восприимчивостью. Все офицеры умели скрывать свою ауру, так что на воде качались лодки, а присутствия людей от них почти не ощущалось. А если и ощущалось, то не сильнее, чем от простых рыбаков.

На одной из лодок сидел Лу Ян, крепко сжимая лук обеими руками. Взгляд у него был сосредоточенный, но я видел, как подрагивают пальцы на тетиве. Вторая звезда, хоть и на самом пике, но для настоящей рукопашной схватки со Змеем этого было мало, и я не собирался бросать парня прямо в пасть чудовищу, а оставил его на лодке, среди лучников. Если с ним что-то случится, как я посмотрю в глаза его деду?

Мы сами с Линь Вэем перебрались на сам выступ ещё затемно, стараясь двигаться бесшумно, хотя камень под ногами оказался скользким от многолетнего налёта тины и переплетений водной травы. Коз мы привязали к вбитым мной в трещины камня кольям на короткие верёвки, чтобы животные не могли далеко убежать. Линь Вэй полоснул одну из коз кинжалом, заставив жалобно заблеять от боли, но зелье уже начало действовать, и сами животные были заторможенными и сонными, и не слишком сопротивлялись. Кровь брызнула в воду, и мы с командиром поскорее укрылись между стволами группы корявых и искривлённых деревьев, что цеплялись корнями за трещины в породе пытаясь расти прямо в воде.

Мы скрыли свои ауры.

Дальше оставалось только ждать.

Вокруг стояла тишина плотная и почти осязаемая, нарушаемая только редким кваканьем лягушек где-то в стороне, да тихим плеском воды о камень. Вокруг противно зудела болотная мошкара, но попробовать культиватора на вкус она боялась. Я спокойно ждал, при этом чувствуя, как напряжение держит меня в тонусе. Это было то самое знакомое ощущение перед боем, когда тело будто сжимается в тугую пружину, готовую распрямиться в любой момент.

На далёком берегу, скрытый густым тростником и остатками утреннего тумана так, что я даже с моим острым зрением с трудом различал отдельные силуэты, ждал отряд прабабушки. Жрицы и лекари стояли наготове с носилками и зельями, чтобы броситься на помощь сразу, как только кто-то из нас будучи раненым выйдет из боя и доберётся до твёрдой земли.

Время тянулось невыносимо медленно. Козы то замирали, прижавшись друг к другу, то принимались беспокойно перебирать копытами, будто чувствовали что-то нутром, недоступным человеческому восприятию, то качали головами, будто засыпали. Я старался дышать ровно, размеренно, экономя силы, но каждая жилка в теле требовала действия.

Я почувствовал Змея раньше, чем увидел. Где-то глубоко под рёбрами, в особом месте в груди, где жил мой тигр, шевельнулось смутное и тревожное узнавание, будто сама кровь предупреждала об опасности прежде, чем разум успевал осознать причину. Тяжесть в воздухе начала нарастать медленно, почти незаметно, но с каждым мгновением дышать становилось всё труднее, будто невидимая рука сжимала грудь изнутри, а вместо болотной сырости в лёгкие проникало что-то густое, тошнотворно-сладкое, отдающее гнилью и застарелой кровью.