Княжич тоже не терял времени. Как только тело Змея замерло на долю секунды, скованное натянутыми путами, он рванулся вперёд, и его фамильный меч, Стальное Перо, сверкнул в утреннем свете, оставив за собой холодный и узкий росчерк.

Первый удар пришёлся вскользь по боку:

— Первая техника Журавля: Разрез Крыла! — выдохнул Линь Вэй, выпуская вместе с сияющим лезвием волну энергии.

Это было немного похоже на то, что мне показывал дед, но не совсем то же самое. Эта техника была намного слабее. Похоже, Линь Вэй придумал её сам, наблюдая за нашими тренировками. В его атаке тоже было характерное, почти танцевальное движение корпуса, будто княжич на мгновение стал птицей, а не человеком. Клинок прошёл по касательной, но глубоко, вспарывая чешую длинной раной, из которой тотчас повалил густой, тёмный дым, шипящий в воздухе и смердящий гнилью: скверна испарялась прямо на глазах, обожжённая зачарованной сталью!

Пожалуй, атакуй сам Линь Шоу, он бы разрубил мерзость напополам, но вот его внуку не хватило силы.

Змей дёрнулся от боли, попытался развернуть голову к обидчику, но путы не пускали, и Линь Вэй использовал этот миг для второго удара:

— Вторая техника Журавля: Острый Клюв!

На этот раз клинок метнулся вперёд коротким, стремительным уколом, усиленным ци. Я видел, как остриё меча легко пробило чешуйчатую броню и вошло точно в мягкую ткань у основания одного из костяных наростов на голове чудовища. Змей взревел так, что у меня заложило уши! От этого рёва само болото вздыбилось волной, приподняв и опустив лодки!

Тело Змея изогнулось судорогой, а из раны хлынула чёрная кровь, тут же испаряясь в воздухе клубами всё того же ядовитого дыма.

С воды тем временем подоспела вторая волна поддержки. Я краем глаза заметил, как с трёх лодок одновременно взметнулись росчерками огненные стрелы, оставляя за собой яркие дымные полосы. Лу Ян, несмотря на молодость и невысокий уровень, стрелял на удивление метко, его стрелы одна за другой впивались в бок чудовища, за ним следовали залпы Вана, Чжао и Дуна, опытных лучников, чьи стрелы находили цель почти без промаха.

Каждая стрела, попадая в поражённую скверной плоть, вспыхивала маленьким, но яростным пламенем, поджигая тёмные наросты, будто скверна сама была горючим материалом, только и ждущим искры. Обрывки сетей, зацепившихся за неровные бугры на чешуе, тоже радостно заполыхали. Змей забился ещё яростнее, тело его извивалось, пытаясь одновременно вырваться из моих проволочных пут, стряхнуть горящие стрелы со своей шкуры и дотянуться до источника новых ударов.

Змей с усилием вздыбился, и попытался вытянуться. Хвост чудовища с силой хлестнул по воде, подняв целую стену брызг, и на мгновение мне показалось, что он сейчас развернётся во всю длину и его удар вот-вот достигнет ближайшей лодки. Ван что-то резко выкрикнул, гребцы налегли на вёсла, разворачивая судно боком, и хвост прошёл в опасной близости, взбив пену буквально в паре шагов от борта, но не задел лодку.

Я почувствовал, как по спине течет холодный пот, но не от усталости и напряжения, а от осознания, насколько близко была катастрофа. Одно неверное движение или один упущенный момент, и разломанная лодка вместе с людьми оказалась бы полностью в воде, рядом с раненым и обезумевшим от боли чудовищем.

— Держитесь подальше! — крикнул я в сторону лодок, хотя голос мой почти потонул в реве Змея и плеске воды. — Не подходите ближе!

Линь Вэй, воспользовавшись новой секундной паузой, нанёс третий удар, на этот раз глубокий, рубящий, вложив в него, казалось, весь остаток сил. Клинок вошёл в тело чудовища у самого основания черепа, и Змей содрогнулся так сильно, что я едва удержал равновесие, продолжая тянуть проволоку изо всех сил, чувствуя, как металл врезается в собственные ладони сквозь металлическое укрепление кожи.

От множества полученных ударов чудовище начало слабеть. Это было заметно по каждому новому движению и по каждой новой судороге длинного теле. Теперь оно стало менее резким и менее стремительным, чем прежде, но оно всё ещё оставалось смертельно опасным, и я знал: расслабляться ещё рано, слишком рано.

Любая загнанная в угол тварь, а, особенно, поражённая скверной, будет биться до последнего!

Бой продолжался уже достаточно долго, я не мог точно сказать, сколько именно, но явно больше одной палочки благовоний.

И тогда мы все увидели и почувствовали перемену.

Движения Змея, ещё недавно резкие и стремительные, полные яростной и неукротимой силы, начали замедляться. Его голова чуть заметно клонилась набок, будто становилась слишком тяжёлой для шеи, а рывки, которыми он пытался освободиться от проволочных пут, теряли прежнюю мощь, становились вялыми, почти ленивыми.

Мне стало намного легче удерживать его.

— Зелье действует, — выдохнул Линь Вэй, отступая на шаг, чтобы перевести дыхание, но не опуская меча.

Я видел, что он тоже устал, несколько серьёзных приёмов дались ему нелегко, но до завершения ещё было далеко: мы даже не добрались до ядра мерзости! И я хорошенько выучил свой урок в северных горах. Ядер может быть несколько! Я решил позволить Линь Вэю разбить одно, но потом собирался хорошенько проверить тело мерзости на наличие других тёмных кристаллов. Во второй раз я не попаду в ту же ловушку!

Я тоже чувствовал, как натяжение проволоки в моих руках чуть ослабло, но я ни на мгновение не позволял себе поверить, что худшее позади, что оставалось только добить обессилевшее чудовище. И я оказался прав!

Змей, даже одурманенный, ещё оставался разумным существом, пусть и изменённым скверной, но не потерявшим до конца звериного чутья. Я увидел это в его глазах, всё ещё горящих тяжёлым жёлтым светом, но теперь сквозь дурман проступало что-то похожее на понимание.

Он окончательно осознал, что попал в ловушку. И не просто в ловушку, а смертельно опасную западню, которая скоро прервёт его жизнь!

Столкнулся с небывало сильным противником, и это было не то же самое, что поедать рыбаков или беззащитных коз!

И тогда, вместо того чтобы продолжать безуспешную борьбу, Змей вдруг взорвался последним отчаянным усилием, будто из глубины его тела прорвался остаток силы, которую он берёг именно для такого момента.

Тело чудовища выгнулось дугой и с силой ударило о камень, я почувствовал, как через проволоку в руках прокатывается волна такой мощи, что меня буквально сорвало с места. Мой дротик-якорь вырвало из треснувшего камня! Мои ноги заскользили по мокрой поверхности выступа, и в следующий миг Змей мотнул меня всем телом, протащив через камень, воду и тину, будто тряпичную куклу.

Я упал в воду, угодив туда по пояс, почти тут же подскочил, чудом не выпустив проволоку из рук, хотя каждая частичка тела кричала от боли в перетруженных мышцах. Прикрепить дротик снова не было времени: Змей опять рванулся, и меня вновь швырнуло по скользкому камню, теперь уже ближе к самому краю выступа, к глубокой тёмной воде, что жадно поблёскивала, ожидая жертву.

Я понял, что так мне его не удержать.

Стиснув зубы, я направил ци сквозь тело к ногам, чувствуя, как под кожей пробуждается истинная тигриная сила, отзываясь на отчаянную мольбу. Я решился на частичную трансформацию. Кожа на предплечьях и на голенях начала покрываться тонкой белой металлической шерстью, будто под ней проступала настоящая тигриная шкура, а в ногах, там, где сапоги уже давно промокли и начали рваться от постоянного скольжения по камню, я ощутил знакомое жжение изменения.

Сапоги затрещали и окончательно порвались, когда пальцы ног удлинились. Из них вытянулись крепкие, изогнутые когти, способные пробить даже камень. Я вонзил их в мокрую поверхность выступа, чувствуя, как трещины расходятся под моей хваткой, но на этот раз я мог стоять крепче и увереннее. Если у меня нет якоря, я сам им стану!

…И тут камень под ногами вдруг дрогнул!

Я не сразу понял, что произошло, а когда понял, было уже почти поздно: выступ, который мы все считали единым куском скальной породы, на деле оказался сложенным из нескольких огромных валунов, скреплённых лишь многолетним налётом глины и ила. Змей, собрав последние силы, бился о камень с такой яростью, что этот монолит-обманка начал разваливаться прямо у меня под ногами!