Линь Вэй не дал алхимику покоя, он подхватил умирающего за ворот одеяния и рывком прижал спиной к алхимическому столу, приставив остриё Стального Пера прямо к горлу.

— Кто за всем этим стоит? — прорычал он, и голос его звенел от еле сдерживаемой ярости. — Где Инь Ду?

Алхимик закашлялся, и на губах его снова вспухла чёрная кровавая пена. Он поднял мутнеющий взгляд на Линь Вэя, и на разбитом, залитом кровью лице вдруг снова проступила та же мерзкая, торжествующая улыбка.

— Трепещите, — очень тихо прохрипел он, выговаривая слова с явным трудом, но не теряя издевательской нотки. — Госпожа Инь Ду уже в Хэмине. Кто знает, переживёт ли князь эту ночь… Он и так прожил слишком много… Семья Джу наконец-то будет отомщена!..

Он снова закашлялся, содрогнулся всем телом, кровь пошла горлом, и его голова безвольно свесилась набок. Больше он не сказал ни слова и не сказал бы уже никогда и никому: алхимик дёрнулся в последний раз и затих.

Линь Вэй разжал пальцы, позволяя мёртвому телу сползти на пол, и медленно повернулся ко мне.

В его глазах застыло что-то, чего я не видел там прежде: не привычная настороженность, строгость или обида, а настоящий и неприкрытый ужас, смешанный с холодной и тяжёлой яростью:

— Мы опоздали, — произнёс он глухо. — Надо возвращаться. Немедленно! Это те же мерзавцы, что и в тот раз…

Я понял, о чём он говорит, без лишних объяснений: я легко вспомнил разговор с Линь И. Возможно, это были те же самые люди, что когда-то смертельно отравили их с братьями матушку, и те же, что так тяжело ранили Линь И, что тот до сих пор ходил с тростью. Похоже, это была всё та же секта, чью метку я видел на дротиках в горах и на алтарях Храма Крови. Секта Кровавой Луны, снова протянувшая руки к сердцу княжеской семьи, только на этот раз, судя по словам умирающего, целясь в самого патриарха.

Я покачал головой, хотя внутри всё сжалось от страха и дурного предчувствия, что явно терзали сейчас и Линь Вэя. Мне слабо верилось, что секта и вправду сможет свалить такого мощного воина, как дед, но кто знает? Мы смогли победить Кровавого Алхимики все вместе, быть может и армия ядовитых пауков сможет уничтожить гордого Журавля, каким бы сильным он ни был. Княжич был прав, что надо срочно предупредить часть нашей семьи, оставшейся в Хемине, но…

— Иди, старший брат, если считаешь это нужным, — сказал я как можно спокойнее. — Но если мы уйдём сейчас, Змей останется нести ужас дальше. Если мы не остановим его, он уничтожит всё живое вокруг, деревню за деревней и город за городом. Я останусь и закончу здесь всё.

Линь Вэй несколько мгновений молчал, тяжело дыша, всё ещё не выпуская из руки меч, а потом медленно выдохнул, будто силой заставляя себя успокоиться, и нахмурился.

— Ты прав, — сказал он наконец. — Нельзя уходить, бросив дело на середине. Сначала я сообщу деду, у меня есть магический свиток передачи, он тут же примет меры, у него достаточно верных людей во дворце, да и мерзавец мог лгать нарочно, чтобы сбить нас с толку и заставить действовать очертя голову. А если что, настоятельница вернётся домой, чтобы помочь князю.

Он на мгновение сжал губы, а потом, к моему удивлению, в уголках его рта дрогнуло что-то похожее на слабую и невесёлую усмешку:

— К тому же, — добавил он, — я не могу оставить все подвиги на тебя одного, младший братец. Что за манера у тебя такая — забирать себе всю славу у старших? Ты уже добил Медведя в одиночку, негодник! Опять идёшь поперёк меня? Будто мне не хватило одной этой обиды на всю жизнь. Змей — моя работа, задача и ответственность, и я закончу это дело вместе с тобой.

Я невольно кивнул, чувствуя, как тёплое чувство облегчения разливается внутри, вопреки всему.

— Что ты, брат, я тут только помочь, если что. Все подвиги — твои, — я поднял ладони перед собой, и мы с ним обменялись горькими усмешками.

Мы не стали больше тратить время на разговоры, и вернулись на вторую баржу. Там ничего не изменилось с нашего ухода.

Я подошёл к ближайшей клетке и осторожно взялся за прутья. Металл послушно откликнулся на мою ци, становясь мягче и выгибаясь под пальцами, будто был не железом, а податливой глиной. Я одну за другой разогнул решётки, открывая выход для людей.

Внутри было трое рыбаков и тот самый старик, что обратился ко мне. В соседней клетке сидела женщина, она не сдержала слёз. Все люди были измождённые, с чёрными прожилками на шеях и запястьях, но ещё живые и понимающие человеческую речь, хотя и еле держащиеся на ногах от слабости и долгого заточения.

Видя, что мы не обманули, старик залился слезами, попытался поклониться, ударив лбом о пол клетки, но я его остановил и поднял:

— Скорее, выходите!

— Уводите их на палубу, — велел Линь Вэй, и Ван с Дуном тут же шагнули вперёд, подхватывая ослабевших пленников под руки, помогая им подняться и медленно повести к выходу.

Кто мог, шёл сам: плачущие люди потянулись за нашими офицерами, помогая друг другу стоять на ногах, но в третьей клетке чуть в стороне от остальных оставались ещё двое.

Я не сразу решился подойти ближе, но и оставлять их было нельзя. Они всё ещё были людьми, даже если их облик изменился. Один был с отвратительно раздутой рукой, покрытой чёрными наростами рукой, второй — с неестественно вытянутой челюстью.

— Их тоже нужно вытащить, — тихо сказал я, хотя внутри всё сжималось при одной мысли подойти к решётке вплотную. — Подождите, я сейчас вас освобожу.

Я протянул руку к прутьям, повторяя то же движение, что и с прежними клетками, и металл послушно начал поддаваться, размягчаясь под моими пальцами. Вскоре появилось достаточное отверстие, чтобы пройти.

Я думал, что им нужна помощь, и мне придётся вывести их, поэтому двинулся было внутрь клетки, но именно в этот момент оба существа бросились вперёд!

Их движения были слишком быстрыми и резкими для истощённых и изломанных тел бывших рыболовов. Их вгляды были без какой-либо человеческой мысли — только чистая, необузданная, звериная ярость, полыхнувшая в их чёрных, без белков, глазах! Тот, что с раздутой рукой попытался миновать меня и ударить туда, где стоял ближайший из уже освобождённых пленников, медленно бредущий к выходу под присмотром Лу Яна.

— Уводите людей! — крикнул я, отбив изменённую руку прочь.

Линь Вэй среагировал мгновенно, разворачиваясь к остальным:

— Выводите пленников с баржи, живо! Чжао, помоги людям! Я прикрою младшего!

— Нет нужды, — отразив ещё один выпад, покачал я головой. — Лучше уходите сами.

Офицеры и мой оруженосец больше не мешкали, подхватывая оставшихся пленников подмышки и почти силой утаскивая их прочь на относительно безопасный переход к самой первой барже, а я остался один на один с двумя изменёнными. Линь Вэй держался чуть в стороне, готовый вмешаться в любой момент, но не приближаясь вплотную, понимая, что это моя схватка, не его.

Существо с щупальцем с шипением метнулось ко мне, и я уклонился сделав шаг в сторону, чувствуя, как воздух свистнул возле самого плеча. Второе, с изменённым лицом, бросилось следом, подняв перед собой руки с чёрными когтями.

Я старался бить не в полную силу, каждый раз останавливая руку в последний миг, помня о том, что резкий выброс силы может пробить палубу насквозь, а вместе с ней и утопить всех, кто ещё оставался на этой проклятой посудине. Мои руки касались чужой плоти вскользь, ровно настолько, чтобы отбросить, оглушить и задержать, но не пронзить насквозь одним ударом, как я сделал бы с обычной тварью скверны.

Эта сдержанность обошлась мне дорого!

Щупальце хлестнуло меня по боку прежде, чем я успел довернуться, разрывая ткань моей формы и оставляя глубокую даже на металле обжигающую царапину, будто в рану плеснули кислотой. Я стиснул зубы, устоял на ногах, но тут же второй противник боднул меня плечом с такой силой, что я пошатнулся и врезался спиной в стену, ощутимо приложившись затылком о доски. Я не ожидал такой прыти от бывших людей, но скверна дала им невероятную для простого рыбака силу и проворство.