Этого мгновения хватило: Линь Вэй сорвался с места, проскользнул мимо разлетающихся обломков стеллажа, и алхимик с тесаком, не успев толком опомниться и перестроиться после рухнувшего шкафа, вскинул оружие лишь наполовину.

Ван оказался рядом почти вплотную с Линь Вэем, не отставая ни на шаг. Он перехватил замах тесака собственным клинком, впечатав его в сторону резким движением, и всем весом навалился на противника, вбивая того спиной в стену и лишая какой-либо возможности для нового удара.

Линь Вэй не стал тратить время на замах или красивый выпад, просто коротко и жёстко всадил Стальное Перо снизу вверх, в самое сердце, и тут же вырвал клинок обратно резким движением. Алхимик захрипел, обмяк в хватке Вана, и тот брезгливо отпустил обвисшее тело, позволяя ему сползти на пол грудой тряпья.

Того алхимика, что действовал водяным хлыстом, взяли на себя мы с Чжао и Лу Яном. Я шёл впереди, принимая на себя основные удары. Чжао зашёл сбоку. Алхимик увидел его, выставил свободную руку со светящимся амулетом, но Чжао разрубил амулет в то же мгновение, как увидел сияние, до того, как заклинание сорвалось с пальцев. Лу Ян проскользнул за моей спиной, будто соткался из тени, и коротким ударом перерезал запястье противника, лишив того возможности плести и удерживать заклятие хлыста. Грязная вода, готовая хлестнуть меня снова, пролилась на пол и растеклась чёрной лужей. Алхимик охнул от боли и обмяк, роняя связку амулетов на пол.

Самого первого противник, который активировал ловушку, офицеры Ван с Дуном взяли в тиски с двух сторон так, что тот, баюкая раненую мной руку, и амулета толком поднять не успел, прежде чем оказался обезоружен и брошен лицом на доски.

Двое с факелами тут же поспешили к поверженным противникам с верёвками. Светильники они воткнули в ближайшие крепления, и быстро спеленали этих двоих. Через несколько мгновений в помещении стало тихо, если не считать стонов пленников.

— Первая баржа зачищена, — выдохнул Линь Вэй, оглядывая опустевшее помещение.

Я с ним согласился, я больше не чуял никого на этой лодке. Туман, поднимающийся с болота довольно сильно искажал моё восприятие, но я чувствовал, что на следующей барже нас ждёт крайне неприятный сюрприз.

— Приведите ещё нескольких людей на подмогу, — скомандовал Линь Вэй факелоносцам, — как доставите этих на берег.

Старший из двоих гаркнул:

— Будет сделано!

Мы не стали задерживаться: двое наших помощников поволокли пленников, чтобы передать их на берег, а мы отправились по мосткам. В глубь плавучей крепости вёл узкий деревянный переход, соединявший эту баржу со следующей, и мы двинулись по нему друг за другом, держа оружие наготове.

Нам повезло, что переход был крытым, потому что там, снаружи, за дощатыми стенами, бой всё ещё не стихал. Из-под крыши второй и третьей баржи то и дело срывались новые залпы стрел, целя в берег и в наших воинов, но настоятельница держалась стойко, снова и снова вскидывая руки короткими, резкими движениями, рассекая воздух незримыми ветряными разрезами, и каждый раз плотная туча стрел разлеталась в стороны, не долетев до наших лучников на суше. Те же, не теряя времени, отвечали метко и часто, и с баржей всё реже доносились новые залпы, а всё чаще слышались короткие вскрики и шум от падающих тел.

Сопротивление плавучей лаборатории таяло на глазах, сминаемое с двух сторон разом: снаружи — стрелами воином и ветром прабабушки, а изнутри — нашими клинками и моими когтями. Впрочем, этому месту по масштабу было не сравниться с Храмом Крови, места и народу тут было в разы меньше. Нам же это на руку, чем быстрее, мы очистим это место, тем безопаснее будет в княжестве Стального Пера.

Вторая баржа встретила нас душной вонью, но вместо смрада алхимической стряпни, в нос бил тяжёлый запах смешанный с гнилью и человеческими выделениями.

Это помещение оказалось длинным и узким, тускло освещённым всего парой чадящих ламп, а вдоль обеих стен тянулся ряд железных клеток, прикреплённых прямо к деревянному каркасу баржи.

И внутри клеток были люди…

Мужчины, женщины, из них было довольно много стариков, судя по одежде — простые рыбаки или крестьяне из окрестных деревень. Кто-то в изодранных рубахах, кто-то почти раздетый догола. У всех, у каждого без исключения, на шеях и на руках чернели вздувшиеся вены, расползающиеся уродливым узором под кожей, будто чернила, впитавшиеся в ткань. Некоторые лежали неподвижно, и я не сразу понял, что часть из них уже не дышит.

А участь иных была страшнее смерти!

В одной из клеток скорчилось существо, у которого человеческого осталось не так уж и много: одна рука была ещё узнаваемой тонкой и бледной рукой, а вторая раздулась и покрылась чёрными наростами, срослась в подобие толстого щупальца с редкими шипами. Лицо человека в другой клетке всё ещё можно было узнать, но нижняя челюсть неестественно вытянулась, покрывшись чешуёй, что была у осквернённых змей, а оба глаза стали чёрными провалами без единого проблеска белка. Существо было безучастно и не смотрело на нас, казалось, в его глазах погасла последняя искра мысли. Бывший человек раскачивался из стороны в сторону, тихо подвывая с неприятным хрипом и бульканьем, и в этом звуке уже не было ничего человеческого.

Мне почему-то это напомнило купца, обманутого сектантами, и от тяжёлых воспоминаний по спине прокатились холодные мурашки.

И было ещё кое-что неприятное. Мэй Сюэ была права, её детские воспоминания не лгали. Есть техники, превращающие людей в мерзостей!!!

Я замер на пороге, не в силах сделать ещё хоть шаг.

Пальцы сами собой сжались в кулаки, так сильно, что звёздный металл, который всё ещё оставался на коже после боя, царапнул по укреплённой ладони изнутри. Тигр внутри глухо и очень тихо рокотал, но не рвался вперёд, а потом он замолчал, тяжело и страшно глядя на происходящее, будто и его потрясло увиденные не меньше, чем меня.

Я смотрел на искалеченные тела и не находил в себе ни единого слова.

Проклятье… Что не так с этими сектантами?.. Зачем? ЗАЧЕМ им это⁈

Чем можно оправдать вот это всё?

Линь Вэй остановился рядом со мной, тоже глядя на ряд клеток, и по его лицу, обычно спокойному и жёсткому, на мгновение пробежал настоящий ужас, прежде чем он снова взял себя в руки.

— Они ставили опыты на живых людях, — сказал он очень тихо, почти шёпотом, будто произнести это громче было выше его сил.

Никто его не упрекнул за севший голос и никто ему не ответил. Да и что тут можно было ответить⁈

Ван за моей спиной сдавленно выругался сквозь зубы, Дун отвернулся на мгновение, а Чжао так и застыл с занесённым мечом, разглядывая клетки одну за другой. Лу Ян осматривал сцену, едва сдерживая отвращение, но не к изменённым людям, а к тем, кто с ними это сделал.

Один из живых пленников, старик с растрескавшимися губами, вдруг зашевелился, поднял голову, и в его взгляде, всё ещё человеческом и всё ещё осмысленном, мелькнула отчаянная, почти безумная надежда.

— Помогите… — прохрипел он еле слышно. — Пожалуйста…

Этот единственный сиплый шёпот проник мне в самое сердце и задел сильнее, чем вид клеток и страдающих людей.

Я сделал шаг вперёд, к решётке, но Линь Вэй придержал меня за плечо коротким, твёрдым движением.

— Нельзя, — сказал он так же тихо. — Не сейчас. Если они побегут, то станут добычей лучников. Мы не одновременно сражаться и защищать их.

Я обернулся к нему, чувствуя, как внутри всё сжимается от злости и бессилия.

— Мы должны их освободить, — произнёс я, и голос сам сорвался на низкий, почти рычащий тон.

Мы с тигром негодовали в унисон, и его мощное негодование прорывалось вовне без моей воли. Я еле сдерживал себя, чтобы не ринуться вперёд.

— Младший брат, остынь, мы их освободим, — Линь Вэй не отвёл взгляда, хотя было видно, что решение далось ему нелегко. — Всех, до последнего, но сначала нужно проверить лабораторию до конца. Осталась последняя баржа. Вспомни, зачем мы здесь. Там дальше ещё есть те, кто держит формацию и управляет этим местом, а если мы бросимся открывать клетки прямо сейчас, нас перебьют, а этих людей так и оставят умирать в цепях.