Я подтянул её к берегу, ухватил рукой за край и вытащил на песок, стараясь держаться подальше от воды, стекающей с плетёных стенок.

Через отверстия в бортах, мне было видно, что внутри лежали плотно упакованные брикеты какой-то тёмной спрессованной массы, похожей на смесь земли, золы и чего-то склизкого и крайне неприятного на вид. Часть брикетов уже начала расползаться, размытая водой, и от размытых краёв в реку тянулись тонкие мутные вонючие струйки.

Тигр внутри зарычал от отвращения, а мне и самому захотелось отшатнуться подальше от этой мерзости, но я заставил себя присмотреться внимательнее.

Я не был алхимиком и не мог сказать, что это за состав, но по ощущениям эта дрянь была той самой жижей, которой были пропитаны все твари скверны. Кто-то специально утопил эти корзины в реке, чтобы течение медленно растворяло брикеты и разносило заразу вниз, к деревням, полям и колодцам.

Мерзость! Какая же МЕРЗОСТЬ!

Я вытащил ещё три корзины, действуя уже проверенным способом: крюк, зацепка и рывок. Одна из клеток оказалась почти пустой, содержимое давно вымыло, вторая — набитой доверху, будто её только недавно заложили. Я подозревал, что нашёл далеко не всё, вдоль такого длинного берега вполне могли зарыть ещё десяток тайников выше или ниже по течению, но продолжать поиски прямо сейчас времени не было.

Я стянул все найденные корзины верёвкой в один плотный узел, чтобы удобнее было тащить, ещё раз внимательно оглядел место, запоминая каждую деталь: деревенька Шацзинь, вверх по течению, песчаная заводь, две сосны, ивы, белый валун, поворот русла и высоту обрыва.

И тут меня дёрнуло уже новое ощущение с той стороны, откуда я пришёл, совсем далёкое и слабое, будто через толщу воды донёсся отголосок дальнего грома.

Амулет Лу Яна!

Я замер на мгновение, вслушиваясь в это ощущение. Оно было едва уловимым из-за расстояния, но безошибочно узнаваемым: тёмная, знакомая нотка скверны, только пойманная не мной, а тем перышком, что я сам вложил в руку Лу Яна перед выходом.

Он тоже что-то нашёл!

Как бы мой оруженосец не попал в беду… Я обещал его деду, его беречь! Сердце застучало быстрее, тигр внутри весь подобрался, готовый сорваться с места.

Я подхватил связку корзин одной рукой, перекинул через плечо моток верёвки с закреплённым крюком, бросил последний взгляд на примятый песок мыска, и рванул обратно вниз по течению так быстро, как только позволяли ноги и груз в руках.

Берег снова замелькал, только теперь ветер бил в спину, будто подгонял, и я нёсся сквозь кусты и рощи, огибая уже знакомые повороты русла, думая только об одном.

Что там нашёл Лу Ян?

Лухуачэн показался на горизонте задолго до того, как солнце начало клониться к закату. Я высмотрел крыши управы, где был госпиталь, и наш лагерь дальше за ней. Именно туда мне было нужно, чтобы сбросить с плеч эту проклятую связку корзин и бежать дальше налегке.

Я влетел прямо в лагерь, не разбирая дороги между палатками, и часовые едва успели расступиться, глядя на меня во все глаза. Должно быть, вид у меня был тот ещё: взмокший, с ног до головы в песке и тине да ещё и с грузом в виде корзин на плече.

— Где Линь Вэй? — крикнул я первому попавшемуся солдату.

— В шатре командования, наследный князь!

Я почти не сбавил шаг, только перекинул связку на другое плечо, чтобы не задеть кого-то по дороге, и через несколько мгновений уже откинул полог шатра.

Линь Вэй сидел над разложенной картой вместе с одним из офицеров, а настоятельница Лин расположилась чуть в стороне, за отдельным столиком, разбирая какие-то травы и порошки из груза, который мы привезли с собой. Оба подняли головы одновременно.

— Бай Шу? — Линь Вэй нахмурился, оглядывая меня с ног до головы. — Что случилось?

Я подошёл ближе и опустил связку корзин на землю у входа, подальше от карты и людей, стараясь не разбрызгать капающую с них воду.

— Нашёл, — сказал я, переводя дух. — Верховья реки, дневной переход отсюда, если на лошади, а я быстрее пробежал. Там тайники по всему берегу, брикеты какой-то дряни, скверна из них сочится в воду постепенно.

Настоятельница поднялась со своего места и подошла ближе, присела на корточки у корзин, но не спешила трогать содержимое голыми руками, а вместо этого повела над ним раскрытой ладонью, будто прощупывая воздух.

— Так, — сказала она через мгновение, и голос её стал жёстким и деловым. — Это яд, замешанный на скверне, причём сделанный намеренно, не случайное заражение. Кто-то хорошо потрудился над составом.

— Я так и подумал, — кивнул я. — Тайники зарыты вдоль берега цепочкой, специально в тех местах, где течение подмывает песок. Я нашёл четыре штуки у деревни Шацинь, но подозреваю, что это далеко не всё.

Линь Вэй встал из-за стола, подошёл, придирчиво оглядел находку, поморщился, учуяв скверну, а потом перевёл взгляд на меня. Уж он-то, как и я, хорошенько знал эту вонь. Было невозможно ошибиться. Кто хоть раз сражался с тёмными тварями, знал этот запах.

— Ты сам всё это нашёл? — спросил он, и в его голосе хоть и нехотя прозвучало уважение.

— Угу, — подтвердил я. — Но мне нужно бежать дальше. Пока я тащил корзины сюда, я почувствовал через амулет, что у Лу Яна они что-то нашли на северном берегу. Не знаю, что именно, но перо у него нагрелось очень сильно, судя по ощущению.

Настоятельница выпрямилась, коротко кивнула своим мыслям.

— Беги, — сказала она. — Я разберусь с этой дрянью, обезврежу всё, что можно, и посмотрю, из чего сделан состав. Может, пойму, какие и откуда взяли ингредиенты.

Линь Вэй нахмурился сильнее, обдумывая что-то, потом повернулся к офицеру за картой.

— Отправьте срочное донесение в Хэмин, пусть высылают людей людей по обоим берегам реки, — сказал он твёрдо. — Нужен отряд с культиваторами и жрецами не меньше третьей звезды. Пусть ищут признаки скверны и прочешут землю там, где Бай Шу нашёл первые тайники и дальше. Если закладок несколько, надо найти остальные. Это облегчит нам пребывание здесь, не хватало ещё потерять людей из-за заражённой воды до начала боя.

— Слушаюсь, — офицер поклонился и вышел из шатра.

Линь Вэй снова посмотрел на меня, и на этот раз в его взгляде не было привычной настороженности, только серьёзная деловитость:

— Иди, — сказал он. — Только возвращайся живым.

— Постараюсь, — я коротко кивнул и уже разворачивался к выходу, когда настоятельница вдруг окликнула меня.

— Бай Шу.

Я обернулся.

— Будь осторожен, — сказала она тихо, и в её взгляде мелькнула тревога за родного человека, отчего у меня стало теплее на душе. — Если действительно есть люди, которые прячут такие вещи, значит, они слишком хорошо знают, что делают. Не лезь напролом.

— Не буду, — пообещал я и выскочил наружу.

Добежать до болота было делом пары палочек благовоний. Кончился разлив и передо мной открылась серая гладь воды, испещрённая кочками и островками тростника. Болото тянулось насколько хватало глаз, а воздух сразу стал плотным и влажным. Я побежал вдоль кромки, ориентируясь по ощущению от амулета и с каждым шагом оно становилось всё отчётливее.

Через какое-то время впереди показались два всадника, медленно пробиравшихся обратно к лагерю вдоль самой границы твёрдой земли и предательской трясины. Лошади ступали осторожно, выбирая, куда поставить копыто, и оттого продвижение шло еле-еле, самым медленным шагом.

Лу Ян и офицер Чжао!

Я нагнал их за несколько мгновений и сбавил шаг, переходя на обычную ходьбу рядом с лошадьми. Кони зафыркали, затрясли гривами, но потом узнали меня и сменили гнев на милость. К себе они не подпускали, но хотя бы знали, что их всадникам я не чужой…

— Эй, — сказал я, стараясь отдышаться после долгого бега. — Что случилось? Ваши перья чуть не плавятся от жара. Вы в порядке? Где мерзости?

Лу Ян и Чжао быстро переглянулись, и в этом обмене взглядами было что-то странное и задумчивое, будто оба взвешивали, что можно сказать вслух.