Судя по тому, что сделали с Чёртом, сигнал, скорее всего, шёл от него. Сточник вычислить не сложно, при должной сноровке и оборудовании. Но кому и куда Чёрт передавал данные?

После того как нас бросили на жаре и все уехали, я просидел молча с Лидией около десяти минут. Ей нужно было немного времени, чтобы прийти в себя. Да и мне было над чем подумать.

И в тот момент, когда она начала давить кислого, пуская слёзы, мне пришлось вмешаться. Нельзя было, чтобы в песке на таком солнце она столь бездумно расходовала драгоценную влагу из своего организма.

Несколько пощёчин тут же привели её в чувство. В подтверждение тому я получил от неё сдачи, что уже настраивало на нужный лад.

— Что вообще произошло, Ярик? — растирая рукавом мокрые от слёз глаза, спросила Скворцова. Она смотрела на меня с надеждой услышать хоть какое-то вменяемое объяснение всему произошедшему.

Вскинув брови и поджав губы, мне осталось только повести плечами. Но сказать что-то надо было.

— «У предательства нет оправдания, есть только причины», — решил я процитировать давно забытого классика.

— Насчёт Шипа с Розой всё понятно, это можешь не объяснять. Нас продали за горсть мелочи. Я про сигнал. Была уверена, что ты блефуешь, а тут…

— Так всё и было, — не стал я дожидаться, пока она подберёт слова. — Я и сам понятия не имею, откуда шёл сигнал. Нет, теперь-то ясно, что его Чёрт ретранслировал… но куда и зачем? Я-то как раз надеялся, что ты сможешь поделиться со мной своими соображениями на этот счёт. Это же был твой Железный Дровосек, девочка Элли.

Лидия устало покачала головой.

— Был да сплыл. Теперь из этой груды железа уже ничего не вытянешь, как ни старайся. И вообще, ненавижу эту сказку.

— Ты про «Волшебника Изумрудного города»?

— Она называется «Удивительный волшебник из страны Оз», — с лёгким раздражением поправила она. — А у Волкова — это уже адаптация. Но дело не в этом. Дровосек искал сердце, а наш Чёрт был обычной железякой без собственного мнения, но внезапно проявил самодеятельность. Нашёл себе мозги или хозяина на стороне? У него не было автономных модулей для скрытой трансляции. Во всяком случае — штатных, определяемых системой. И при нас он всегда находился, так что вряд ли кто-то посторонний успел бы в нём поковыряться.

— На этот счёт у меня имеются определённые соображения.

— Поделишься? — с интересом повернулась ко мне Лидия, а затем, прислонившись, положила голову мне на плечо. — Потому что у меня голова сейчас совершенно не соображает.

Обняв её по-дружески за плечи, я решил поделиться своими мыслями.

— Вообще варианта два. Если рассуждать логически. Первый: ты шпион базы.

Девушка прыснула со смеху.

— Согласен. Шпион из тебя так себе, да и актриса тоже.

— Тогда вариант один, — подняла палец Скворцова.

— Правильно. С математикой и причинно-следственными связями у тебя порядок.

— Не тяни уже, Бочкин, говори как есть.

— Вспомни, этого ремонтного дрона привела за собой одна весьма интересная наша подруга.

— Ты о Елизавете? — нахмурилась Лидия.

— О ней самой.

— Не отрицаю. Но она его со склада выбила. Я сама видела в заявке одобрение от Варты Лютой. Стандартный электронный бланк-запрос, ничего подозрительного.

Я только хмыкнул на её слова:

— Серьёзно? Ты реально не заметила ничего подозрительного?

— Раз ты задаёшь такой вопрос, значит, должна была, — буркнула она. — Но я не понимаю, Ярослав, на что ты намекаешь. Дай хоть подсказку. Намекни, хоть в какую сторону смотреть.

— Напомню тебе: Гунько Елизавета Романовна, старший механик пятого отдельного экспериментального механизированного взвода четвёртого звена разведроты — звучит точно так же, как внучатый племянник внука дяди Фёдора кошки бабы Маши.

— Не понимаю твоей словесной эквилибристики.

— В общем, бред это сивой кобылы, который нам нагло натягивали на уши. Даже на слух совершенно случайный человек не воспримет нечто подобное за чистую монету. Подобное формирование в армии просто не имеет права на существование без одобрения вышестоящих товарищей. Причём с очень звёздными погонами. Только по их желанию, с их согласия и одобрения можно услышать такую тавтологическую чушь.

Лидия продолжила хмуриться и наконец произнесла тот самый вывод, к которому я её подталкивал:

— Хочешь сказать, вся эта громоздкая бюрократическая абракадабра — искусственная заглушка? Название подразделения создано специально, чтобы замаскировать спецструктуру или операцию с самого верха?

Одобрительно кивая, я продолжил наталкивать Скворцову на вполне естественные мысли.

— И теперь представь, что под такую «липу» кто-то выделяет казённый инвентарь. Причём весьма востребованный и дефицитный.

— Почему дефицитный?

— Мы с тобой были в девятом ангаре, элиты базы. Не обратила внимания, как выглядят ремонтные дроиды у летунов? На них же без слёз не посмотришь. Латка на латке. Это не та техника, которой в избытке. А нам выделили нового ремонтного паука четвёртого класса для восстановления доисторического шагохода. Разве не странно? Вряд ли это сделали забавы ради только для того, чтобы мы улыбались.

Лидия отстранилась от меня, внимательно вглядываясь в мои глаза.

— Бочкин, ты кто такой на самом деле?

Не хотелось мне сейчас раскрывать эту тему.

— Давай договоримся так, — ответил я, выдержав паузу. — Настанет время — я тебе всё про себя расскажу. Но сейчас давай этой темы касаться не будем, так как она вряд ли имеет какое-то отношение к ситуации, в которой мы оказались.

Девушка ненадолго задумалась, отведя взгляд в сторону и не сразу ответив.

— Договорились, — после непродолжительной паузы произнесла она. — Не буду тебя пытать калёным железом и выискивать секрет, как делается липовый мёд. Только у меня два встречных требования.

Мысленно улыбнувшись про себя, я только согласно кивнул, приготовившись выслушать её.

— Мне бы хотелось, чтобы наши прежние договорённости остались в силе, — ровным тоном произнесла Скворцова. — Ты поможешь мне попасть на Землю, как бы дальше ни сложились обстоятельства. И ещё… Не смей предавать меня, Бочкин. Я к подобному очень плохо отношусь. Ты даже не можешь себе представить, насколько плохо.

Прозвучало всё предельно искренне и честно. Да, я понимаю, что эти два слова, по сути, синонимы. Только вот в данном случае они идеально ложатся рядом. И дело тут не в стилистике языка, а в глубине понимания. Лидия — прагматичный и практичный человек, привыкший идти к поставленным задачам перед собой, и подобную открытость ни в коем случае не стоит принимать за слабость. Она чётко обозначила свои границы и желания, не пытаясь подбирать красивых обтекаемых слов.

Теперь настала моя очередь молчать. Я на секунду задумался над тем, как вообще смогу осуществить обещанное. Всё это время она не отводила от меня глаз, не отпуская ни на миг.

— Обещай! — теперь она произнесла это уже требовательно, не оставляя мне места для манёвра.

— Обещаю, — тихо произнёс я, сам не понимая, зачем вообще во всё это ввязываюсь.

Скорее всего, в этот момент сыграла роль моя искренняя зависть. Не в плохом смысле этого слова, а в том, что Скворцова чётко знала, к чему стремится, и шла прямиком по зову сердца, не оглядываясь по сторонам. У меня же ничего подобного не было. Я снова оказался в привычной для себя ситуации, когда нужно просто спасать собственную шкуру. От всяких клоунов с разрисованными рожами, от вируса — или что там за дрянь жила во мне, — от армии и прочих напастей. Но у неё была чётко обозначенная мечта, к которой я мог прикоснуться. Наверное, мне тоже захотелось стать частью этого светлого и чистого желания. Не по принуждению, а по собственной воле.

— Короче, товарищ Скворцова, — взял девушку за руки я. — Надеюсь ты никакой не носитель государственной тайны, из-за чего к нам столь неоднозначное внимание?