— Бочка, а почему у нас на флаге такое странное насекомое? Это что вообще такое?

Она как-то слишком резко и совсем не по теме перескочила. Я даже сначала не понял, к чему вообще этот вопрос, но всё же ответил.

— Это не насекомое. Это графическое изображение носорога.

— А что такое носорог? — искренне удивилась девушка.

— Животное такое. Обитает на Земле, в основном в Африке. У меня на родине есть одна хорошая пословица: если у носорога плохое зрение, то это уже проблема тех, кто встал у него на пути. Вот я, долго не думая, и решил поставить его эмблемой на наш флаг.

— Так этот твой — носорог, он крутой?

— Можно и так сказать. Он не король зверей, не знаменитость и не тот, о ком постоянно говорят. Но в то же время — единственный в своём роде. Его узнает каждый. При одном только взгляде на него понятно, что это ходячий танк, на пути которого никому не хочется вставать. Внешне он непривлекательный, но это его вообще не заботит. Ему хорошо самому с собой, и всё.

Роза уважительно закивала головой. Не знаю, кого она там себе в деталях представила, но я пообещал, что обязательно покажу ей этого зверя. В принципе, дело двух секунд — вбить в сеть слово «носорог». Для меня без проблем. А вот Роза, скорее всего, даже написать правильно это слово не сможет. Хотя есть голосовой ввод…

— А почему у нашего флага жёлтый цвет? Ты извини меня, Бочка, но жёлтый цвет — это как… словно кто-то помочился на него.

Я снова замер, уже занося ногу из машины, и развернулся к девушке.

— Слушай, ну ты прямо нашла время, честное слово. Жёлтый цвет — это вообще цвет лидера. В спортивных соревнованиях есть такое понятие: жёлтая майка лидера. Чтобы все понимали, кто лидирует в эстафете или других гонках, на них надевают жёлтые майки. И вообще, что у тебя за ассоциации такие глупые? Золото тоже жёлтого цвета.

Роза скривилась:

— Нет, ну золото не просто жёлтое, оно жёлто-красное.

— Ну раз ты так говоришь, — тяжело вздохнул я, — то, следуя твоей логике, замечу, что и моча тоже не ярко-жёлтого цвета. Она тоже может быть жёлто-красной или вообще разных оттенков.

Роза прыснула от смеха и быстро отвернулась к окну.

Я же наконец вылез из машины и рукой взъерошил волосы на голове, всё ещё пребывая в лёгком шоке от того, с кем мне приходится иметь дело. Но потом, порассуждав уже как взрослый человек, утихомирил пыл. По сути, предо мной сидела семнадцатилетняя девчонка с явным провалом в образовании и кругозоре. Вроде и взрослая уже, а повадки совсем пацанские. Оно в принципе и понятно почему. К этому просто нужно было относиться снисходительно с моей стороны, а не глаза выпячивать на лоб.

На улице, долго не совещаясь, я предложил простой и понятный расклад. Внутрь идём только мы с Шипом.

Девчонки были ни к чему. Намного спокойнее, если они останутся в машинах. В случае чего всем будет намного лучше, если они будут находиться в относительной безопасности. Да и дело предстоит иметь с кончеными ублюдками, так что их присутствие там абсолютно необязательно.

Только кто меня слушал. Лидия вообще это восприняла как вызов и теперь для неё было “делом чести” лично наказать своего обидчика. В общем костюмчик охотника за головами она уже примерила на себя и никто не в праве был её остановить.

Роза же, в отличие от Скворцовой, такую глупость пороть не стала. Она была на все сто один процент согласна, что всем будет спокойнее, если она останется присмотреть за машинами. Девочка прекрасно понимала, чем всё может обернуться, и лезть на рожон вопреки здравому смыслу не собиралась.

Был ли у нас план? Дудки! Мы даже обговаривать свои действия особо не стали — просто ввалились через входную дверь. Ну, вы поняли: наш главный покровитель — слабоумие.

Скворцову и Шипа было не остановить. Так что вот такой из меня лидер. Прямо пять баллов. Даже не смог остановить горячие головы, которые меня особо и не слушали.

Молодость, что тут скажешь.

Мерный звон колокольчика известил о посетителях эту… этот… Да как это место вообще назвать?

Для больницы — слишком громко сказано. Поликлиника сюда тоже не годилась. Больше всего это заведение напоминало ветеринарный кабинет.

Всё чисто, стерильно. Можно сказать, даже красиво, как в парикмахерской. Только вот медицинского оборудования нигде не видно. Если, конечно, не считать стеллаж с ценниками на различные препараты да регистрационную стойку, за которой стояла со слишком ярким макияжем женщина в белом халате.

Остановив Лидию и Шипа я всё же вышел вперёд, беря инициативу на себя. Не хватало сейчас этим двоим ещё ляпнуть что-то невпопад. Они то сейчас чувствуют себя ковбоями, рейнджерами с дикого запада, явившимися за Неуловимым Джеком. Для полной остроты ощущений осталось только нашим авантюристам купить ковбойские шляпы, платки, клетчатые рубашки и пару револьверов. Ах да, ещё и научить их из них стрелять. Ну а так, в принципе, как говорится, дело в шляпе.

Я подошёл к стойке и вежливо улыбнулся, изобразив на лице максимальную озабоченность.

— Добрый день. Мы к вам по делу. Понимаете, у нас такая ситуация… Наши друзья попали к вам. У одного пробита нога, в области бедра, а у второго — подозреваю, что перелом правой руки. Мы очень за них переживаем и принесли кое-какие деньги от босса, чтобы они смогли расплатиться с вами за лечение.

Женщина за стойкой медленно оторвала взгляд от планшета с видео, оглядела нашу троицу с ног до головы и слегка приподняла нарисованную бровь.

— Ты кто такой, мальчик? Что за чушь ты городишь? Ничего поумнее придумать не мог?

По её интонации стало понятно: раскусила на раз-два. Оно и неудивительно. И только я собрался выкручиваться и сочинять что-то более правдоподобное, как в разговор бесцеремонно вмешался Шип.

— Хорош умничать, тётя! Сыч с Талькой у вас, так что не выёживайся. Мы тут по делу.

И, даже не оборачиваясь в её сторону, уверенно попёр прямо в единственный коридор.

В очередной раз я получил ощутимый щелчок по носу своего самолюбия. С чего я вообще взял, что смогу правильно общаться с местными, абсолютно не зная их внутренней кухни? Возомнил себя слишком взрослым и умным, решил, будто мне виднее, как действовать. А парень наглядно показал, кто из нас двоих настоящий сопляк.

Справедливо. С его точки зрения, всё логично: мне на вид больше двадцати лет не дашь. Ему — двадцать пять. Я — «консерва», без роду и племени по местным понятиям, а он коренной бродяга этих песков. Так что, в принципе, всё вполне очевидно. К тому же мы ещё между собой толком не разговаривали насчёт нашей группы. Допускаю, что Шип роль лидера уже примерил на себя. И я только поддерживаю его инициативу, если он не будет мешать.

Вот уже больше часа я искал по подземелью этого Сыча. Того самого мудака, которому я в подвале СТО проткнул ногу. Теперь, кто бы меня самого нашёл тут.

Под действием препаратов и с медицинским экзоскелетом ноги он довольно шустро мог перемещаться на своих двух. Точно сказать не могу, каким образом он учуял нас: то ли в окно увидел нашу машину, то ли услышал нас, но в “палате” мы его не застали. Его дружок, находившийся вместе с ним быстро его сдал одним своим только взглядом на открытое окно.

Мы с Шипом тут же сиганули в окно за ним, прекрасно видя силуэт этой хромоножки. Поначалу я не понял, куда он так спешит: всё равно с его ногой далеко от нас не уйти, но когда он нырнул в люк на территории завода, тогда мы и почуяли неладное.

Спустившись за Сычом, через некоторое время до меня дошло, в каком подземном лабиринте я оказался. То есть под землёй была целая сеть туннелей, ходов, технических карманов и сооружений разного типа, в которых я заблудился мгновенно.

Сначала я бежал за звуком удаляющихся от меня шагов хромоножки, но когда их упустил, понял, что дело плохо. С Шипом мы разделились глупо: он почему-то решил, что знает как срезать путь и отправился наперерез, через какое-то ответвление.