Разложив всё по полочкам, я добавил чуть холоднее:

— Нормальные люди для начала вообще-то представляются. Перевожу на доступный тебе язык: перед началом разговора они называют своё имя, ожидая услышать в ответ имя собеседника. Это первая ступень на пути к элементарному взаимоуважению, когда встречаются незнакомые люди — независимо от того, с какими намерениями они решили завязать беседу.

— Мы не к тебе пришли, стервятник, — подал голос парень, — Ты что-то перепутал. Это наша точка, товарищ-проходимец. И работают на этом СТО наши люди, которые находиться под нашей защитой.

Я даже мысленно хмыкнул. Надо же: «товарищ-проходимец» — любопытный оборот, судя по всему, местный новояз, прочно укоренившийся в их скудном лексиконе. Но куда больше зацепило другое слово — «стервятник». Любопытно, какой именно смысл они в него вкладывают? Именно его я слышал и от того дядьки, Кшиштофа, с которым некоторое время назад разговаривал в забегаловке. Надо всё же выяснить, что это за термин и какое значение он под собой несёт.

А главное — этот парень, похоже, совершенно не страдал полным отсутствием логики и вполне мог говорить аргументированно, сносно формулируя мысли. Неожиданно и даже приятно. На фоне моего первичного мнения о нём проблески интеллекта у гопника придавали ему веса. С этим парнем точно не всё потеряно.

— Тут я с тобой полностью согласен. Если бы не единственное, «но». Дело в том, что заглянул я в этот ангар не по собственной воле. Так уж случилось, как ты выразился — твои люди на этом СТО, решили, что им всё дозволено. Вот, к примеру машину решили у нас отобрать, обокрасть, ещё и с моим другом, — я кивнул в сторону стоящей в дальнем конце ангара Лидии, — как это сказать… Воплотить в жизнь свои мерзкие сексуальные фантазии. Поэтому мне и пришлось вмешаться.

— Ты о чём вообще говоришь? Стервятники — бесправный народ. Каждый житель свободного города вправе делать с ними то, что захочет, если сочтёт их законной своей добычей! — с презрением в мою сторону бросила девчонка.

Причём мне не понравилась даже не столько её интонация, с которой она это выпалила. Куда сильнее зацепило то, с каким пониманием законов этого мира она это произнесла. Словно она объясняла глупому ребёнку, как на самом деле устроена жизнь, подталкивая меня к неутешительному выводу: моральный кодекс в Омонимии изуродован до неузнаваемости, прогнив до самых фундаментальных аспектов. Из её слов получалось, что стервятники — это даже не люди вовсе, а какой-то сорный вид, с которым каждый волен делать всё, что заблагорассудится.

После этого я встал и отошёл в сторону к Лидии, тихо спросив, слышала ли она этот занимательный диалог. Девушка, повернувшись ко мне, молча кивнула, подтверждая услышанное, и по её напряжённому взгляду было очевидно: она сама в полном шоке от местных «правил» и порядков.

К моему удивлению, эти двое продолжали сидеть на месте, словно были привязаны, хоть я и отошёл от них больше чем на десять метров. Я-то ожидал, что они сейчас дадут дёру, едва представится шанс, но нет — ничего подобного. Может, это какой-то местный принцип? Или извращённые правила поведения? Какое-то подобие их собственного «кодекса чести»? Чёрт его знает, что у них тут вообще в ходу, если все остальные понятия и моральные ориентиры оказались вывернуты наизнанку.

Вернувшись обратно к этой парочке и заложив руки на груди, я с искренним недоумением поинтересовался:

— Мы же только что выяснили, что я не держу вас в заложниках. Можете проваливать на все четыре стороны. В чём дело? Почему вы продолжаете греть задницами этот грязный пол?

На меня посмотрели так, словно я в очередной раз ляпнул какую-то несусветную глупость.

В общем, понятно — разговор у нас не ладится, и на то были вполне определенные причины. Поэтому решил поступить старым добрым проверенным способом — любой разговор идет куда лучше и приятнее, когда желудок занят.

Достав из кармана монеты, конфискованные у того толстяка из ломбарда, я внимательно посмотрел на парня с девушкой перед собой и спросил у последней:

— Можно тебя попросить об одной услуге? Через дорогу, в нескольких метрах от нас, находится забегаловка, “Колония”. Полагаю, они дают еду на вынос. Ты не могла бы сходить взять чего-нибудь на стол пожевать? Сядем все вместе и нормально поговорим. А то жрать так хочется, но не могу же я в одно рыло перед “дорогими гостями” хомячить за обе щеки.

Я огляделся, подхватил у стены ангара пару пустых пластиковых ящиков из-под деталей и поставил их перед пленниками.

— Садитесь, — кивнул я на импровизированные стулья. — Не дело это на полу рассиживаться, не по-людски. Сейчас столик нам сообразим и возможно кто-то с русыми волосами и в колготках сходит нам всем за едой.

На меня эти двое посмотрели так, словно у меня окончательно поехала крыша, но комплексовать по этому поводу я не собирался. Тем более перед ними. Пусть думают что хотят.

— Давайте начнём с азов, — решил я сменить подход. — Для начала представимся друг другу. Раз инициатива исходит с моей стороны, следовательно, мне и делать первый шаг. Меня зовут Ярослав Бочкин, погоняло — Бочка.

Я протянул руку для рукопожатия. Пожимать её, разумеется, никто не спешил. Я так и застыл с вытянутой ладонью, терпеливо дожидаясь реакции.

— Ты киборг? — неожиданно выпалила девчонка.

— Нет, — искренне ответил я.

— На вид тебе не дашь больше двадцати, — подметила она с неожиданной для неё проницательностью. — А ведёшь себя так, будто прожил втрое дольше.

Похоже, я всё-таки поспешил с выводами насчет этих двоих. Совсем уж дураками они не были — скорее, обладали той уличной смекалкой, которая вырабатывается у всех, кто выживает в подобных местах. Мозги у них работали, но видно были напрочь забиты местными понятиями и искаженной логикой Омонимии. На элементарную наблюдательность их, во всяком случае, хватало.

— Вариант, что я просто слишком умный, ты, я так понимаю, не рассматриваешь?

Девушка отрицательно покачала головой. Что ж, винить её было не в чем — по сути, она была права. Но выкладывать ей свою подноготную я, разумеется, не собирался. Ни к чему ей эти знания.

В общем, мою руку так никто и не пожал. Терпеть дальше эту застывшую позу смысла не было, и я спокойно убрал ладонь.

Тяжело выдохнув, пришлось признать, что «по-хорошему» в нашей дружной беседе не получится. Пора переходить на следующий уровень. Достав шокер, я убрал пистолет с предохранителя и выстрелил разрядом прямо в сидящую передо мной девушку.

Целился специально немного левее, чтобы не задеть.

— Теперь понимаешь? Неприятно, скажи, когда целятся и стреляют в тебя? Второй раз я не промажу. Считай, что это был предупредительный выстрел, — заметив, как дернулся парень, я перевел пистолет на него. — А тебе не советую сейчас трепыхаться. Время приятных разговоров законченно. Ещё одна выходка и я сломаю тебе что-то, а вслед и твоей подружке. Мне надоело, что вы строите тут из себя крутых мафиози, которые не способны даже себя обеспечить. Думаете по вашему виду не заметно, что вы обычные шестёрки на дне? Но тем не менее, я пытаюсь с вами разговаривать уважительно, признавая вас как личность. Вы же ответ только хамите. Это утомляет, честно вам скажу.

— А сам то ты кто? — тихо проворчал парень, исподлобья глядя на меня.

— В смысле кто? Я же вам представился, как меня звать, — спокойно я ответил ему, рассуждая над тем, как же до них достучаться, одновременно раздумывая и над тем вопросом: «а нужно ли это мне вообще»?

Что толку искать взаимопонимание с рядовыми исполнителями, чья компания мне уже начинает приедаться.

— Не об этом спросил. Кто по жизни ты? — перешёл на конкретику здоровяк, показывая своё раздражение.

— Просто человек, — прямо я ответил ему, — У которого есть свои интересы и ценности. Тот, кто не хочет подстраиваться под других и гнуть спину ради чужих амбиций. Я два века полежал в холодильнике и только недавно меня разморозили. Достаточно откровений для тебя?