Но да ладно. Теперь о явных косяках. С каких пор солдату, рядовому, разрешено столь вольно разгуливать вдоль всей базы? Это анекдот или же «крыша». Скорее всего, второе. То есть — особое распоряжение, раз охранные дроиды периметра просто не превратили меня в решето.

Потом — с какого перепуга медицинский дрон сопровождает одного солдата? Да-да-да. Это я уже вспомнил, что нас разморозили и мы — особый экспериментальный взвод… Бля, у меня язык даже не поворачивается это сказать. Взвод из двух человек, плюс старший механик и один развед-мех?!

Это просто курам на смех. Произнести вслух такое — всё равно что себя не уважать.

И это только цветочки. Про ягодки я ещё не вспоминал.

Куда интереснее было то, что нас уже целую неделю не переводят в казарму на общее положение, а держат отдельно от всех в каком-то ангаре с кучей металлолома. Скворцова — девка не тупая, она должна была задаться этим вопросом. Хотя о чём я говорю: если у неё и возникли какие-то подозрения по этому поводу, то Ярослав Бочкин явно не тот благодарный слушатель, с которым бы она стала делиться подобными идеями.

Тут вынужден признать, что Лидию нельзя в этом обвинить. Но если это на самом деле так, тогда какого чёрта она так увлеченно и неустанно занимается этой железякой? Тем куском дерьма В-2, который приводит в порядок? Какой в этом смысл? Конкретно для нее. Неужели…

Меня толкнули в плечо с левой стороны, потом одновременно с правой. Я, задумавшись над своими сокровенными мыслями, немного провалился в прострацию и не оценил обстановку вокруг себя. У входа в столовую меня поджидала троица. Лица их я где-то видел, но вспомнить не мог, где именно. Судя по форме и по шевронам, это какие-то солдаты из четвёртого звена механизированной группы особого назначения.

Точно! Это те трое придурков, которых в первый день в казарме немного «пощекотал» Ярослав, когда Бочкин туда заявился со Скворцовой. Не хватало ещё одного.

— Слышишь, консерва. Я не знаю, из какого ты там каменного века к нам прибыл, но расскажу тебе вот что, — положил мне руку на плечо самый мелкий из них. — В наше время принято уважать старших. Если ты понимаешь, о чём я говорю.

Судя по тому, как вела себя эта троица, они уже набросали план в своих головах, где и мне была отведена вполне конкретная роль.

Несмотря на то, что людей в столовой было полно, они ничуть не стесняясь вели себя нагло и довольно самоуверенно. Гадкие ухмылки, взгляды свысока и вот этот бесящий смех гиен.

— Нас тут не было неделю. Не вылезали с полигона, но предыдущие вопросы к тебе остались, рядовой, — попробовал сжать мне шею этот «приятный» молодой человек.

Прикольно: если бы я им сказал, что мне сорок два года, они бы поверили? Это к вопросу, кто тут старших не уважает.

— Есть жалобы на тебя со стороны летунов. Говорят, ты со своей белой сучкой успел насолить им. Склад обчистил. Нехорошо ты себя зарекомендовал с самого начала. Позоришь нас. Приходиться перед своими боевыми товарищами краснеть из-за тебя. А летуны ведь нас прикрывают. Обеспечивают поддержку с воздуха. Так а каком взаимоуважении и слаженной работе подразделений может идти речь, когда в наших рядах такой герой появился.

— Подставил наших друзей, извиняться не собираешься, ещё и ходишь грудь колесом. Довольный такой. Важный весь из себя, — вмешался второй, самый крупный из троицы.

Воспользовавшись тем, что его дружки обступили меня со всех сторон, он довольно неслабо ударил меня кулаком под дых. Было неприятно и больно. Краем глаза я заметил, что несколько человек с другими шевронами на которых были крылья заслоняли нас своими спинами от любопытных глаз.

— Спортсмена тут из себя корчишь, на общую строевую не ходишь, ещё и извиняться за своё поведение, как видим, ни перед нами, ни перед нашими товарищами не собираешься.

Вот оно, то самое, чего мне так искренне не хватало сегодня. Настоящая сермяжная правда жизни. Меня эта троица даже порадовала. Они были откровенными со мной, хоть и корчили из себя клоунов.

Совершенно ненарочно я даже улыбнулся, что они сразу подметили.

Бля, после этой моей непроизвольной вольности, моё тело было атаковано с разных сторон сразу несколькими кулаками. Пытаться гасить удары было проблемно, так как хаотичные тычки с трех сторон предугадать было невозможно.

Чтобы я не упал на колени, меня поддерживали под руки. Били не долго, но со знанием дела. Видать у них имелся в подобном большой опыт.

— Но ты знаешь, есть один способ, как ты можешь загладить свою вину. За это тебе, конечно, стоит поблагодарить своих старших товарищей. Мы знаем, как ты можешь всё исправить. Каждый понедельник те талоны на сигареты и шоколад, что вы будете получать со своей подружкой, вы будете отдавать нам. И так в течение года.

Здоровяк ухватил меня за шею и повернул мою голову в сторону стоящего в коридоре столовой стационарного терминала.

— Вон, видишь тот чудо-аппарат? Каждый понедельник вставляешь в него свой именной жетон и получаешь талоны. На себя и на свою подружку. Потом, как послушный мальчик, несёшь их к нам в казарму. И за это мы так уж и быть обещаем подумать, чтобы твоя служба не была столь суровой, а быть может, и трагичной.

После такой точной инструкции я не выдержал и всё-таки рассмеялся. Наружу вылезла ещё одна странность, которую я подметил: нам не выдали именных жетонов второго образца, как раз для таких дел.

Ухватив краем пальца свисавшую цепочку на груди, я показал им, в чём проблема.

— Приношу мои самые искренние извинения, мои дорогие боевые товарищи. Но, как сами видите, жетона второго образца у меня нет. Мне его тупо не выдали ещё. Очень хотелось бы вам помочь в вашей маленькой просьбе, только вот не судьба, мои хорошие.

— Да этот гандон вообще без тормозов, — недовольно прорычал бугай напротив меня. — Муля, закрой камеру в туалете, потащили его туда. Пора научить новенького правилам хороших манер.

О! А вот это уже было что-то толковое. Наконец-то эти ребятки решили перейти к делу, а не устраивать тут словесный батл рифмоплётов. Особенно мне понравилось то, что какой-то там Муля поспособствует разрешению проблемы с камерой наблюдения. За это ему отдельный поклон, а то мне уже немного надоела эта весёлая компания.

Да уж, как-то всё запущено у них в будущем. Раз уже в нужниках ставят камеры наблюдения, то о какой конфиденциальности и личной территории вообще может идти речь? Нехорошо это как-то. Нехорошо!

По итогу, вместо того чтобы занести меня на ручках в белую тронную залу как прекрасную принцессу, эти недомерки носками своих армейских ботинок затолкали меня в святая святых.

И всё вроде бы прекрасно и замечательно, но вот была всё-таки одна маленькая проблема. Я ещё не до конца решил, как же с ними поступить. На кону стояли довольно важные решения: продолжать разыгрывать дурачка почему-то с этого момента уже становилось труднее. Хотя, если вопрос с камерой наблюдения будет закрыт, то сомневаюсь, что эта троица, когда поскользнётся на мокром полу в туалете, побежит жаловаться высшему руководству. Но! Ребята были довольно крепкими, и просто так их уложить отдохнуть в туалете — не комильфо.

Устраивать с ними разборку в стиле кровавых соплей вообще не вариант, так как их рожи в скором времени увидит их непосредственный командир. Начнутся разборки, и, как всегда, найдутся свидетели, которые будут тыкать в меня пальцами. А некий Ярослав Бочкин и так уже успел на себя повесить довольно-таки много грешков.

Успокоить их надолго и быстро тоже нельзя. Для завтрака отведено не так уж много времени, и скоро их хватятся, если они не появятся в установленный час.

Позволить им избить себя — тоже так себе вариант, к тому же мне совершенно не хотелось потом охать и ахать при малейшем движении. Ещё было желание нормально поесть, без всякого напряга. Завтрак вообще был священным ритуалом для меня. А сегодня, судя по запаху, давали запеканку. За такое я могу убить кого угодно одной только силой мысли голодного желудка. К тому же ещё надо успеть отнести порции Лидии и Елизаветы в ангар, так как две избалованные фифочки не желают отвлекаться от столь важного куска ржавого железа в тринадцатом ангаре.