— Никак нет, товарищ старший сержант, — снова как попугай я повторил ту же самую фразу.

— Рядовой Бочкин, так как ты их убедил пропустить вас на охраняемый объект? Уж очень мне любопытно, что же говорить товарищу Лютой? А ведь она меня спросит в этом, будь уверен.

Плохо дело. Отвертится, у меня не получится никак. Ну в принципе сам виноват, что согласился. Хоть это был и приказ товарища Скворцовой, но инициатива как проникнуть внутрь исходила от меня. Пришлось рассказать все, как есть. По большому счету, в принципе там и рассказывать было не о чем. Быстро отключить троицу не составляла никакого труда. Учитывая то, что они были сонными и совершенно расслабленными. Ну а тех двоих спящих в кладовой, просто заперли. Вот и весь рассказ.

После моего рассказа Елизавета посмотрела в сторону Лидии. Я так понимаю, что бы та подтвердила правдивость моих слов.

— В целом он всё правильно рассказал, не упустим никаких деталей, — спокойно произнесла девушка, ковыряясь вилкой в каше, — Подтверждаю, я все видела собственными глазами. Они словно куклы, податливо таяли в его руках, стоило Бочкину только подобраться к ним сзади. Никакого насилия. Подозреваю, тот же самый фокус, что он проделал и с нами.

Старший сержант, только тяжело выдохнула, и уже было хотела что-то произнести, как вдруг раздался клаксон у ворот ангара.

Как же это унизительно было — стоять на коленях в углу ангара на шариках из подшипников! Больно, неприятно и невыносимо обидно. Особенно когда в твою сторону тыкали пальцами и посмеивались совершенно чужие люди. Это были «металлисты», как их здесь принято называть — специальное уборочное отделение. Согласно их плану, они должны были сегодня вывезти из этого ангара порядка сорока двух тонн металлолома на переплавку.

Товарищ сержант было им предложила и меня взять до кучи, но ребята отказались, сказав, что веса во мне не так уж много, к тому же они не занимаются переработкой биологического сырья. В общем, товарищ Елизавета всё же не преминула вставить пару шпилек в моё самолюбие.

Товарища Краснова отправили в заслуженный внеочередной отпуск — насколько поняла Варта, куда-то далеко и надолго. Теперь его кабинет занимал товарищ Роман Николаевич Бойко: по официальной легенде, отставной полковник запаса, изъявивший личное желание принять командование базой на себя, что Партия Порядка и Контроля незамедлительно одобрила. Приказ о временном назначении товарища Бойко Р. Н. и о его вступлении в должность был подписан и официально оглашён по базе среди личного состава в рабочем порядке.

Короче говоря, Варта уже поняла, что стараниями Колесина угодила в самую гущу событий, из которой теперь выбраться не представлялось возможным.

И вот это понимание, кто такой на самом деле Роман Николаевич, её немного смущало, если не выразиться точнее — озадачивало. Третий отдел Комитета государственной безопасности не просто так оказался на этой вшивой базе. А самое обидное было то, что теперь она могла и не мечтать ни о каком отпуске, хотя до него было рукой подать. Жаль сгоревшие баллы, которые она уже перевела за путёвку, — про компенсацию можно было и не заикаться, только себе дороже. Оставалось надеяться лишь на то, что Викторович как-то посодействует в разрешении этого вопроса.

— Ох и шельмец каков! — радостно хлопнул ладонью по столу Бойко, не отрывая глаз следя за развернувшейся голограммой записи, — Ну вы гляньте на мальчишку. Подошёл и часовой чуть ли не сам ему прыгает в руки, отправляясь на покой. Хороший парень, будет с него толк.

Лютая, сидевшая скромно в самом дальнем углу стола, в этот момент, наоборот, следила за Романом Николаевичем. Совершенно не таким она себе представляла этого человека. Когда Викторович сказал, что это его старый знакомый, Варта нарисовала в воображении своеобразный типаж восьмидесятилетнего дряблого старика с бородой, уже начавшего впадать в маразм.

И каково же было её удивление, когда она впервые увидела Бойко! Огромный, широкоплечий дядька, которому на первый взгляд можно было дать не больше пятидесяти пяти лет. Форма на нём сидела как на корове седло — точнее, просто трещала по швам. На складах базы банально не нашлось обмундирования под его габариты, а стандартный китель наглухо натянулся на бугрящийся, гипертрофированный рельеф тяжелой мускулатуры. Толстая бычья шея, совершенно лысая голова и чуть торчащие в стороны уши завершали образ. Лицо и массивные кисти рук были испещрены старыми шрамами — метками бурной службы. Впрочем, человек его уровня и положения вполне мог бы позволить себе идеальную пластику в лучших клиниках столицы, но в структурах Комитета тратить казенные ресурсы на личную косметику считалось дурным тоном, да и шрамы, судя по всему, служили для него своеобразным знаком отличия.

Досмотрев до конца запись, Роман Николаевич выключил с пульта голографический проектор и повернулся ко всем присутствующим в кабинете.

— Товарищ Зубов, усилить подготовку личного состава и принять соответствующие меры к провинившимся. Часовой не для красоты должен находиться во время несения дозора на вверенном под его охрану объекте.

— Так точно, товарищ полковник.

— То же замечание и к товарищу Крюкову. Оба свободны. Выполнять.

Зубов и Крюков синхронно козырнули, развернулись через левое плечо и, чеканя шаг, покинули кабинет, плотно притворив за собой тяжелую дверь. В просторном помещении остались только: старший сержант Лютая, старший сержант Гунько и сам капитан Колесин.

— Давайте вкратце и по делу, после чего можете быть свободными. Что у нас с триста тридцать седьмой, товарищ Гунько?

— Подтверждаю её квалификацию.

— Лютая, — тут же переключился мужчина на старшину. — Показатели Бочкина на стимуляторах?

— Восемьдесят девять процентов.

Бойко даже присвистнул:

— А какие средние показатели по всей базе?

— Сорок девять — пятьдесят четыре процента, — быстро ответила Варта.

— Отлично, — покачал головой Роман Николаевич.

Мужчина резким движением поднялся из-за стола, тяжело ступая казенными сапогами по паркету, и снова включил голографический экран, сменив фаил. Палец в грубом шраме отчетливо стукнул по сияющей строчке в личном деле.

— Теперь посмотрите сюда. В 2108 году, сами знаете после какого инцидента, у нашей Родины возникла острая необходимость в штучных специалистах инженерно-технического профиля.

Бойко обернулся к подчиненным, прищурив глаза под тяжелыми надбровными дугами.

— Берем интересующую нас товарища Скворцову Лидию. Выпускница специализированного детского дома «Солнышко 1024». Учреждение ведомственное, с жестким техническим уклоном. Там ребят с пеленок учили не интегралы ради галочки решать, а руками работать. Воспитывали универсальных технарей-самоделкиных с инженерным мышлением высшей пробы. Это те люди, которые из брошенного в канаву куска металлолома соберут рабочий узел быстрее, чем завод успеет отгрузить партию по ГОСТу. Узкие, въедливые специалисты с кристально чистым пониманием механики.

Бойко перевёл взгляд снова на Лютую:

— Что за аппарат вы предоставили?

— Законсервированный В-2 из резерва отдельного склада. Машина снята с серийного производства в 2253 году по особому распоряжению научно-исследовательского центра при поддержке перепрофилирования завода-изготовителя.

— Сколько таких на складе ещё?

— Две. 137-й и 135-й.

— Какие проблемы с выданным образцом?

Лютая даже не знала, как и ответить:

— Товарищ полковник, там полный «букет» всего, что только можно.

Несмотря на это, Бойко принял ответ и перевёл взгляд на Гунько:

— Товарищ Гунько, ваше мнение.

— Вероятность восстановления образца до нормативных показателей — не больше сорока процентов.

— Ясно, — почесал лоб Роман Николаевич. — Вот и посмотрим, на что она способна. Консерва для консервы. Интересный эксперимент. Требуемые средства?

— Ремонтный паук класса «4».