Генрих покачал головой, с трудом веря в такие шутки судьбы. Кто такой Альрик? Да никто. Таких как он воинов даже сегодня в Замогилье навалом. И все же Альрик принес эти дары.

— Нам повезло, — признается Альрик. — Похоже, мы просто были одними из первых людей, которых встретил лорд Бальтазар. Я ухватился за этот шанс мертвой хваткой и не собираюсь отпускать. И тебе советую. В общем, с тем и пришел.

Генрих плавно кивнул, подтверждая свои мысли. Ничто не дается просто так.

— Присягнуть на верность ему предлагаешь?

— Верно, — Альрик оглядел добротные, но ветхие постройки. — Что ждет здесь тебя и твоих людей, кроме медленного отчаяния?

— Мы терпели годами и не сломились.

— Ради чего? Возможно, для этого момента, Генрих, ради этого шанса.

— С молодой рожей вспомнил, как медово языком молоть, а?

Генрих давно не из тех, кого могут вдохновить слова, только поступки. Альрик знал это, потому и пришел не только со словами во рту.

Себе Генрих не врал. Впечатлило.

— Я вижу, чего ты хочешь, Альрик. Мы слишком давно знакомы, чтобы я не знал о твоем честолюбии.

Генрих медленно поднялся с трона, спокойно потянулся правой рукой к верному молоту, левой поднял щит. Воин выпрямился, возвышаясь над обычными солдатами на целую голову. Его плечистая фигура похожа на готовый к движению валун, грозя раздавить любого.

— Ты хочешь не просто солдат для нового господина. Ты хочешь править нами, бывший столичный офицер. Что же, хоть я сам был всего лишь сержантом…

Молот провел в воздухе полукруг, молча приказывая солдатам дать место для схватки.

— …я превзошел тебя, Альрик. Пока ты безрадостно гнил в пещерах, я сражался с бандитами за местную деревню, убивал полчища шахтных крыс. Мой молот проламывал черепа десятков могучих зверей в лесах, а щит встречал удары даже Гигантского Краба на берегах озера. Я рисковал жизнью и побеждал, обрел Руну. Ты знаешь, что это значит.

Генрих сделал шаг, принимая стойку со щитом впереди, а молотом за телом, готовый к удару.

— Что тебе не победить меня.

Альрик буднично достал двуручный меч из ножен.

— Да, — признал он, принимая стойку в ответ. — Но я попробую.

— Хороший ответ. Тогда давай узнаем, кто кого, Альрик!

Альрик рванул в атаку первым, взревел с натугой, передавая гнев и силу в меч с полного размаха. Он поставил все на один удар, сразу и без раскачки. Внезапность — тоже оружие.

Генрих не стал брать удар на щит, обманывая ожидания, он шагнул вбок куда быстрее, чем Альрик мог сменить направление удара.

Противник шагнул ближе, так близко, что Альрик видит насмешку и азарт в глазах Генриха. А потом воин с щитом топнул о землю. Вихрь воздуха поднялся от стопы Генриха, окружая его ураганной стеной.

Вихрь из белого ветра бьет в лицо Альрику с силой падающей кирпичной стены, разбивая лицо в кровь. Хруст носового хряща оглушил его изнутри. Он вынужден отойти, ощущая, как тугой ветер бьет в грудь и лицо остатком силы, заставляет кольчугу звенеть, будто похоронный колокол его амбиций. В этот момент Альрик осознал разницу в силе.

Но все равно упрямо наклонился вперед, снова поднимая меч.

Генрих слегка кивнул, уважая решимость противника продолжать. Щадить не собирался, резко поднял молот, объятый ветряными потоками.

Удар молотом, ревя ветром словно зверь, опустился на Альрика. Принятый на плоскость меча, молот сломил давно уставшую сталь меча на осколки.

Проникая дальше, молот ударил в грудь Альрика, ослабленный, но еще мощный. Остатки ветра разогнали пыль после первого навыка Генриха.

Альрик рухнул куклой без нитей, этот удар вышиб из него все, силу, решимость и даже дыхание, оставив только боль в грудине и горечь поражения. Он остался лежать на земле, харкая кровью и стараясь дышать. Забитый кровью сломанный нос не помогал.

Это была быстрая, яростная схватка.

— Победа за мной, — объявил Генрих.

Воины вокруг щедро поддерживают его громким шумом, отдавая должное победителю. Это заставило Генриха улыбнуться, давно он не бился в дуэли, не ощущал в груди этого теплого томления славы…

— Навыки Бури, — с горечью выплюнул Альрик отдышавшись.

Спокойно стоящий над ним Генрих степенно кивнул.

— Каждый воин в Замогилье, достойный своего оружия, знает Стиль Бури. Но только воины с Руной способны дать этим движениям должную силу. Я помню, как мы вместе учились основам в Замке, Альрик. Помню, как Изгнанные Рыцари смеялись над нами, не могущими даже траву заставить колыхаться движениями наших мечей… Но ты бросил, а я нет. Я верил, что когда-то смогу использовать его.

— Значит, вот в чем разница, — Альрик отвел глаза, теперь полностью признавая поражение. — Твои амбиции никогда не гасли.

— Да. Ты опустил руки, а я нет. Вот и вся разница.

Оба они без слов знали, что значит исход короткой битвы. Кто будет настоящим командиром.

Даже если лорд Бальтазар, а еще стоит посмотреть на него, решит, что Альрик командует, это ненадолго.

В Междуземье давным-давно сложились воинские традиции, особенно в Золотой Армии. Варварскую иерархию сильнейшего заложил еще сам Годфри. Это дожило до наших дней, даже укрепилось из-за всеобщего хаоса.

Только сильный лидер может повести за собой и дать выживание. Какой бы умный ни был, однажды он умрет от рук убийцы или прорвавшегося в бою воина, не увернется от стрелы или магии. И тогда все разом рухнет.

Лидер в Междуземье может обладать множеством умных советников, но не может обойтись без личной силы.

Вот почему, хотя многие презирали Годрика Сторукого, никто не выражал непонимания его грязных поступков. Ему нужна была сила, а это был единственный способ, который он нашел. Как воины служили Годфруа, дяде и основателю Прививки Плоти, так служат и его племяннику. Мерзость, но это могучая мерзость. Со следами Золотой Крови в жилах.

Правда, Годрик зашел слишком далеко. Но в нынешних Землях Между, даже такой господин получает верность. Пускай и львиная доля той верности принадлежит славе Годвина Золотого, потомкой чьей крови Годрик только и может хвалиться. Когда он родился, Элден Лорд Годфри, отец Годвина, давно исчез, так что эта связь слишком слаба для постоянной хвалы.

Генрих — лидер трех десятков солдат, командующий ими долго и успешно. Он более квалифицирован и силен, чем Альрик. Дуэль доказала это.

Выбор лорда должен быть очевиден. Так решаются вопросы в этих землях, дуэлью, где сильный поднимается, а слабый падет.

— Лорд мало что знает о наших традициях, пока что, — кашлянув, сказал Альрик. — Если он укажет на меня, я откажусь в твою пользу. Так пойдет?

Генрих кивнул, отбросил молот к трону и широко улыбнулся, сверкая белыми крепкими зубами. Он протянул руку Альрику, лежащий воин принял ладонь победителя. Рывком подняв его, Генрих засмеялся.

— Уже не такой красавчик, с носом набекрень, а?

— Ой, иди ты к корням, троллий выродок, — прогудел Альрик. — Чуть мне грудину не пробил.

Он потянулся к лицу и весьма умело с хрустом поставил нос на место. Высморкнул кровь, проверил языком зубы, все целы, это губы кровят. Чувствуется, что на лице будут большие синяки.

— Надо было оставить немного зелья, — посетовал он, быстро смирившись с мелкими ранами.

— Где сейчас твой лорд?

— Должен быть в деревне Шам. Мы расстались недалеко, хотел один с тобой поговорить.

— Так близко? Тогда не будем заставлять мага ждать. Все, идем в деревню Шам!

Альрик, уныло крутящий обломок меча с рукоятью, удивился.

— Что, все разом?

— Надо же посмотреть, не испугается ли твой лорд небольшой толпы старых вояк, — дерзко ухмыльнулся Генрих, воодушевленный победой в дуэли. — Кстати, прости за меч, я возмещу. Эй, притащите Альрику новый двуручник из оружейной!

Тропа в деревню Шам заросла. Следов людей мало, от телег вообще только одна. Если путники и ходят в ту сторону, то разве что в мечтах местного хозяина таверны. Если она есть.