А по краям кратера началась настоящая светомузыка. Реально, то количество цветов, которыми сейчас моргала бедная Луна, впечатляло.

— Приблизьте, — попросил я.

Телескоп приблизил, и я понял, откуда эта светопляска. Там, в развороченной лунной породе, осталось несколько кусков работающих проходов. Маленькие, кривые, дёргающиеся, но пока «живые». Проживут недолго, ясен пень, но… из них уже лезла всякая погань.

Первыми вышли пустотники, на них я насмотрелся ещё в прошлой жизни, их узнал сразу. Следом поползли механические твари, и почерк Пастыря в них читался так же ясно, как-то, что меня зовут Сандр. А за ними, давя и тех и других, полезли порождения Хроники, вся та разномастная дрянь, которую я тогда сбрасывал с неба вместе с тварями из Океана Душ.

Старые знакомые, значит. Та же компания, что приходила к Волку.

И вот тут у меня в голове что-то не сошлось.

Бездна сказала, что Кольцо теперь держит тот, кто вытолкнул Скульптора и занял его место. И что сам Союз из четырёх Сущностей этот новый хозяин к нам не пропускает. А по Луне сейчас шли именно их войска, машины Пастыря, пустотники, твари Хроники, и ни одного мертвеца, ни одного костяного кадавра.

Хотя нет, стоп! Вот же!!!

Как раз один из осколков засветился ядовито-зелёным цветом, и из него полезли мертвецы. Вот только этих мертвецов я тоже знал прекрасно. И они были не изделиями Костяного Скульптора, а порождениями Скверны. Значит, Бездна не соврала…

Но всё равно получается, этот неизвестный заменитель Скульптора командующих армиями не пускает, а армии их пропустил? Или это побочка от нашего удара? Ничего не понятно, но очень интересно!

— Там ещё что-то, — сказал оператор и увеличил картинку.

Среди пустотников и механических тварей двигалось нечто, чего я не понимал. На экране это выглядело как рябь, как марево над дорогой в жару. Камера не могла на нём сфокусироваться: соседние твари были чёткими, до последней пластины, а эта штука дрожала, ломалась, собиралась обратно и снова расплывалась. Я потянулся к ней чутьём, насколько вообще можно тянуться через экран, и ничего не почувствовал. Вообще ничего, как будто там было пустое место, которое почему-то шло.

Мне это не понравилось гораздо сильнее, чем всё остальное.

— Сань, — на боковом экране появился Волк, и лицо у него было такое, что я сразу понял, что он видит то же самое. — Это что за хрень ползёт? И почему они все на Луне? А как же мы с ними сражаться будем? Это что, веселья не будет?

— Кто о чём, а лысый о расчёске… — не удержался я. — Потому что мы им половину Кольца отстрелили. Вот она туда и приземлилась. Неожиданно. Вместе с пассажирами.

— Мож добьём?

Я посмотрел на Луну. Серая, привычная, с детства знакомая Луна, которая теперь была изрыта свежими кратерами и кишела тварями из чужой вселенной. Вдарить по ней остатками «Врат в Безумие» можно было, дубликатов хватало. Только я очень живо представил, что будет с приливами, с ночным небом и с людьми, которые завтра выйдут на улицу и увидят, что Луна у них теперь в форме полумесяца навсегда.

— Пока нет, — сказал я. — Луну мне ещё жалко. Да и оттуда им деваться некуда. Воздуха там нет, воды нет, до нас далеко. Пусть посидят.

— А если у них есть, на чём долететь?

— Тогда будем бить, как только оторвутся от поверхности, — я повернулся к Морозову. — Иван Фёдорович, ваши дирижабли до верхней границы атмосферы дотянут?

— Дотянут, — сказал князь. Он уже снова стоял прямо, и глаза у него стали очень спокойные, как у человека, который наконец-то увидел противника, до которого можно добраться. — Если полезут вниз, встретим.

— Вот и хорошо.

Я снова посмотрел на экран с пробоем, туда, где осталась дальняя половина Кольца. Она больше не лезла к нам. Её трясло, мотало, по ней расползались трещины, а в самом центре, там, где у этой махины должно было быть сердце, разгоралось что-то нехорошее. Ярко-белое, почти прозрачное, похожее на расплавленное стекло.

Пробой вокруг неё дрогнул и начал сжиматься.

— Кажется, у них там сейчас очень плохой день, — сказал я вслух.

Морозов посмотрел на меня с таким выражением, будто хотел спросить, у кого «у них» и откуда я это знаю. Но не спросил. Хороший всё-таки мужик.

Проход схлопнулся, как закрывается глаз: сначала сузился в щель, затем в линию, а потом пропал совсем, оставив после себя чистое, спокойное небо со звёздами.

Дверь закрылась. Всё, что успело вылезти на Луну, теперь осталось там, отрезанное от своих, без дороги назад.

Я сел на край стола.

Землю я не покидал, как и собирался. Смотрел со стороны, как смотрят со стены крепости на поле, где только что шла битва. А на поле этом остались живые и очень злые твари и одна штука, которую не видит камера и не чувствую я.

На экране с Луной рябь, которую я так и не смог разглядеть, вдруг остановилась. Постояла среди пустотников. А потом, как мне показалось, медленно повернулась в сторону Земли.

То есть прямо к нам!

— Волчара? Тут? — осторожно спросил я.

— Всегда тут! — отозвался бодрый голос моего друга и брата.

— Кажется, вам всё-таки сегодня удастся повеселиться…

Равномерная Вселенная

рядом с Межвселенским Порталом «Кольцо»

Скверна почувствовала неладное раньше, чем остальные поняли, что их обманули.

Они стояли на площадке и наблюдали, как колесо раздвоилось. Оно фактически разделилось на два по ободу, превратившись в два идентичных кольца, только чуть тоньше, чем единое одно.

Идея была в том, чтобы пропихнуть через межпространственный разрыв одно из Колец, которое, оказавшись на той стороне, в Многомерной Вселенной, организует устойчивую связь-портал, через который можно пропихнуть абсолютно любое количество войск. И абсолютно любую силу. В том числе туда смогут прийти и сами Сущности.

Новый Союз, как назвали они себя, решил не терять время и заранее загрузить со своей стороны портал армиями. Поэтому прямо сейчас они смотрели, как их армии уходят в пробой.

Уходили они красиво. Пустотники хаотично, как всегда, машины Пастыря ровными колоннами, твари Хроники толпой, как им и положено. Ну а небольшие отряды Скверны, которые она взяла с собой, также присоединились к наступающим. Основная её армия всё ещё оставалась в родной Вселенной, готовая к вторжению. Но и когда портал окончательно устаканится, Скверна планировала их также отправить в бой. Да и в любом случае, пускай в авангарде подыхают другие, ей это как раз выгодно.

Кольцо нагрузку держало отлично, сердечник из Первородной материи горел ровным белым светом, и всё шло именно так, как Скверна планировала, если не считать одного.

Их самих туда… не пускали!

Проход в пробой был открыт для кого угодно, только не для тех, кто стоял на площадке. Каждый раз, когда Скверна пыталась шагнуть вперёд, пространство перед ней упруго прогибалось и возвращало её обратно. Без удара, без боли, вежливо, как швейцар возвращает с порога гостя, которого нет в списке.

А по ту сторону, в самом пробое, стоял Скульптор.

Высокая костяная фигура, безупречная до последней кости, нагло улыбалась, когда смотрела в их сторону. А ещё он с удовольствием смотрел на выходящую армию, которая по факту теперь становилась его армией.

— Ублюдок, — прошипела Хроника.

Старая, серая Хроника стояла у края площадки и тряслась от злости. Руки у неё ходили ходуном, вязь срывалась с пальцев и тут же гасла.

— Костяной ублюдок, — повторила она. — Всё это время отсиживался в стороне. А теперь явился на готовое, наших тварей пропускает, а нас самих держит здесь! Угли чужими руками гребёт! Мы всё самое тяжёлое сделаем, а он придёт и снимет сливки.

— Логично, — отозвался Пастырь, не отводя оптики от пробоя. — Минимальные затраты, максимальный результат. Я бы поступил так же.

— Ты не поступил, — отрезала Хроника. — Ты своё железо отдал. А он?