Ветер ударил слева. Трава на её острове легла вправо, и молния, которую Князь как раз пустил в неё, вильнула и ушла мимо, в пустоту.

Вдова это отметила. Молнии ветер сносит. Огню он помогает, если дует в спину.

Она сменила ритм: перестала ждать удара и бить в лоб. В затишье прыгнула вбок, на соседний обломок, и приготовилась. Князь развернулся следом, вскинул руки. Как только ветер ударил ей в спину, она послала огонь в Князя. Его разряд снесло в сторону, а её пламя ветер подхватил и швырнул вдвое дальше и шире.

Князь закрылся рукой. Пламя облизало ему предплечье, рукав вспыхнул, и он сбил огонь о бок с руганью. Вдова прыгнула следом за огнём и, пока он отворачивал лицо от жара, полоснула клинком по плечу. Ткань разошлась вместе с кожей.

Князь отпрыгнул, и сразу на следующий остров.

Теперь гнала она. Порыв, отсчёт, прыжок, удар. Ветер здесь ходил по кругу, и Вдова научилась угадывать, откуда придёт следующий. Князь отступал с острова на остров, всё дальше от двери, по цепочке камней туда, где впереди горела золотом арка. Там уровень обрывался краем, и путь к арке шёл как раз вдоль него. Двигался Князь тяжелее, приземлялся грузно, на обе ноги. Молнии его становились короче. Искры в бороде гасли одна за другой, и вскоре по ней бежали всего две-три.

Выдохся. Полчаса отвечал ударом на удар, а теперь выдохся. Всё, как она и считала.

Один раз он обернулся на прыжке и пустил в неё разряд, но тот вышел коротким и слабым, и Вдова отбила его клинком, даже не замедлившись.

— Да чтоб тебя… — прохрипел Князь и прыгнул дальше. Ругань тоже вышла тише прежней.

Вдова не давала ему передышки. Огонь, прыжок, снова огонь и снова прыжок. Она загоняла его к дальнему краю уровня, туда, где острова кончались и за последним висела одна белая дымка.

Последним был совсем маленький островок, шагов десять в поперечнике. Князь допрыгнул до него и упал на колено. Прижал ладонь к камню, опустил голову. Последняя искра в его бороде мигнула и погасла.

Вдова выждала затишье и прыгнула за ним.

Сапоги коснулись камня.

Камень под ними взорвался синим.

Молния ударила снизу, из самого острова, сквозь подошвы и выше, до самого затылка. Вдову подбросило. Мир побелел и с треском лопнул, клинок вылетел из пальцев. Её швырнуло к самому краю, на спину. Она перекатилась, и пальцы сами вцепились в камень.

Порыв налетел сбоку и потянул её в пустоту. Ноги уже висели над дымкой. Вдова держалась пальцами одной руки за трещину в камне, другой за пучок травы, и трава под пальцами трещала.

Клинок лежал в нескольких шагах. Не дотянуться.

Князь поднялся с колена. Легко поднялся, без всякой тяжести. По бороде у него снова бежали искры, густо, с треском, по рукавам тоже, и в воздухе запахло грозой.

Весь бой копил. Отступал, сутулился, давал гаснуть искрам, а сам копил. Отдал острову всё разом, когда ей уже некуда было деться. Свою стихию он, конечно, мог пустить под собственные колени: его она не трогала.

Вдова дёрнулась к клинку. Порыв тут же потащил её назад, к краю, и она снова вцепилась в камень обеими руками.

Князь подошёл и наступил ей на запястье. На то, где была лента. Сапог у него был тяжёлый, подбитый железом. Сустав хрустнул, и запястье прострелило болью до самого локтя.

— Притомилась? — спросил он. — А говорила: нет.

С подошвы в запястье ударил короткий разряд. Лента вспыхнула и рассыпалась пеплом.

Лицо поплыло. Вдова почувствовала, как оно плывёт, как плывут волосы, и ничего не могла с этим сделать. Тёмная тяжёлая причёска рассыпалась, и по камню разметались рыжие кудри.

Князь присвистнул.

— Так я и думал, — сказал он. — Зена. Внучка того старика. То-то ты в правилах как дома. Сколько лет ты мне голову морочила?

Зена смотрела на него снизу вверх и молчала. Ответа он и не ждал.

Князь присел, положил ладонь ей на грудь, под ключицы, и потянул. Внутри засвистело. Холодная струйка под рёбрами дёрнулась, сопротивляясь, но правила башни сопротивления не признавали: у побеждённого эссенцию забирает тот, кто победил. Вихрь вырвался у неё из груди со свистом, крутанулся у Князя в кулаке и ушёл в него самого.

Внутри стало пусто.

Князь выпрямился и отступил на несколько шагов, оставляя себе место для замаха. Поднял руку. На ладони, потрескивая, собиралась синяя молния.

Мостовая у арки и погасший пропуск. Второй раз в эту башню не войти. Зена пришла сюда не за строкой. И если она сейчас окажется на мостовой, всё, ради чего она сюда шла, останется здесь, наверху, без неё.

Князь ударил.

Всё.

Между ними в камень с лязгом вонзился рыжий клинок.

Поперёк островка, от края до края, поднялась стена пламени. Молния Князя врезалась в огонь и рассыпалась в нём искрами, не долетев.

Жар накатил на Зену волной. Свой жар, родной. Он грел, будто кто-то накинул ей на плечи одеяло.

Сквозь пламя она разглядела соседний остров, шагах в пятнадцати. На нём стоял Кирпич. Над его плечами кружили девять бледных клинков, а между ними другие, цветные: тяжёлый бурый и прозрачный, по которому бежала рябь. Ещё один, светлый, гудел воздухом. Рыжего среди них не было: рыжий торчал в камне перед ней.

— Ты! — Князь орал, заглушая гул пламени. — Кирпич! Ты куда лезешь, недоносок⁈ Это мой бой! Моя добыча! Я тебя сам, своими руками в дымку спущу, слышишь⁈ Да я тебя…

По его рукам бежали искры, густо, всё гуще. Он копил снова, прямо на ходу, на крике.

Кирпич не ответил. Он только чуть повёл рукой, и бурый клинок сорвался с его плеча. Ушёл вниз, под край их островка, в самое основание, и нырнул в камень без звука, не оставив даже трещины.

Зена увидела только это, и то потому, что лежала у самого края: меч нырнул под островок и пропал. Князю стена огня закрывала Кирпича почти целиком. Он смотрел тому в лицо сквозь пламя и кричал.

— … я тебя в пепел, в труху…

Камень под сапогами Князя вспучился.

Бурое лезвие вышло из него снизу и ударило Князя в грудь.

Князь замолчал на полуслове. Он посмотрел вниз, на камень, потом поднял глаза на Кирпича. На его ауру. Теперь он увидел: среди бледных фантомов кружили настоящие клинки, а ещё одного, бурого, там больше не было.

— Когда ты… — начал он.

Договорить не успел.

Пластина пропуска в наруче Зены потеплела.

Участник «Громовой Князь» выбыл.

Там, где только что стоял Князь, остался чёрный круг на камне, а над ним повисли огоньки. Бурый, синий, рыжий, ещё какие-то. Его эссенции, всё, что он успел собрать. Порыв подхватил их и унёс за острова, в разные стороны, в пустоту.

Кроме одного. Над кругом осталось крутиться маленькое свистящее облачко с бледным ядром в середине. Её вихрь. Ветер ему был не хозяин: вихрь сам был ветром, и порыв только раскрутил его на месте.

Зена потянулась к нему и не дотянулась. Запястье, на котором стоял Князь, не держало, рука подломилась, и она снова легла щекой на тёплый камень.

Везение, значит. Второй раз, значит, не повезёт.

Князь ждал знакомого приёма, но Кирпич показал новый.

Огненная стена опала. Кирпич смял воздух и оказался на островке, рядом с ней, в двух шагах. Протянул руку и схватил вихрь за ядро.

Рука прошла насквозь. Ядро даже не дрогнуло.

Кирпич нахмурился. Зена перевела взгляд на его ауру, на светлый клинок с гудящим вокруг воздухом, и поняла раньше, чем он сам. Свой воздух у него уже есть. Второй ему не взять.

Кирпич повернул к вихрю запястье. Там что-то щёлкнуло, и из брони выстрелила пасть с мелкими зубами и цапнула вихрь за край.

— Держать, — сказал Кирпич. — Не жевать.

Он стоял над ней, весь в копоти, и смотрел сверху вниз. А её эссенция свистела в зубах его брони.

Огненный меч выдернулся из камня, бурый вынырнул из-под островка, и оба вернулись к плечам. Ауру я свернул.

Рука моя прошла сквозь ядро и ничего не ухватила. Воздух у меня уже есть. Что ж, проверил: второй не дают. А раз у меня теперь четыре, эссенции Князя мне так и так были ни к чему, пусть ветер их забирает.