До представительства Торговой гильдии он дошёл пешком за четверть часа. Этого времени хватило, чтобы составить два варианта требования, вежливый и твёрдый.

Руководитель филиала Магнус Грубер принял его сразу. Кабинет заваливали ящики с бумагами, а в углу за стеклом лениво плавали рыбы. Хозяин поднялся навстречу, заслонив собой полкомнаты. Кресло облегчённо скрипнуло.

— Господин казначей, какая высокая честь. Желаете чаю?

— Благодарю, но откажусь. — Фенвель сел, не дожидаясь приглашения. — Я представляю «Венец Первого Древа», покровителя гильдии «Светлый путь». Венец требует прекратить продажу клинков мастера Ривия и вернуть «Светлому пути» деньги за шесть тысяч клинков, которые не выполнили своего назначения.

Он выбрал твёрдый вариант требования.

Магнус спорить не стал. Выдвинув ящик стола, он достал папку, а из неё — лист с тремя подписями и системной печатью. Положил перед Фенвелем, затем тщательно разгладил огромной ладонью, под которой бумага потерялась целиком.

— Приёмка подписана распорядителем «Светлого пути» лично. Ваши люди сами проверяли клинки, от чистого урона до потери прочности, и всё сошлось до единицы. — Магнус говорил мягко и любезно. — Мы продаём заточку, господин казначей. Победу мы не продаём, поэтому договор закрыт.

— Но эти клинки не режут мертвецов этого некроманта.

— Любых других мертвецов они режут отлично, и у нас есть десятки отзывов. — Магнус сложил руки на животе. — Что касается продаж, гильдия торгует тем, что покупают. Этот товар покупают на удивление хорошо.

Фенвель внимательно смотрел на подписи. Одна принадлежала Эльзе Эверлен. Спорить с ней значило оспаривать собственный договор, что казначей Венца понимал лучше многих.

— И ещё, — добавил Магнус, когда гость уже поднимался. — Передайте совету благодарность нашего филиала за блокаду. После отказа ваших домов «Светлый путь» закупает товары у людей через наши склады, отчего оборот за неделю вырос на треть. Своевременное решение, господин казначей.

Поклонившись, как требовал протокол, Фенвель вышел.

Вечером он уже стоял в зале совета. Зелёный свет из живых стен мягко ложился на кресла из цельного корня. Десять были заняты, а место казначея слева от Лаэрта пустовало. Фенвель доложил всё по порядку. Один отряд за неделю, двадцать капитанов в зале найма, меч с оранжевой нитью поверх утверждённого листа. Затем тройная ставка и тридцать тысяч похорон на десять тысяч мертвецов. Приёмку с подписью Эльзы. Благодарность Торговой гильдии за блокаду он пересказал слово в слово.

Казначей так и не сел. После такого доклада занять своё место как ни в чём не бывало он не решался.

Ирвас слушал, глядя в карту. Когда Фенвель закончил, воевода молча передвинул фигурку у внешнего маяка на палец ближе к центру. Остальные сидели неподвижно.

Положив ладонь на срез стола, прямо на годовые кольца, Лаэрт замер. Под пальцами старейшины кольца уходили к сердцевине, к первому году родового древа. Совет ждал. За триста лет здесь научились ждать, пока ладонь не поднимется.

Ладонь поднялась.

— Готовьте посольство в эльфийскую буферную зону, — сказал Лаэрт. — Ко всем домам народа без исключений. Будем просить войско.

Фенвель записал приказ без единой кляксы. Рука не дрогнула, хотя таких приказов казначею Венца записывать ещё не приходилось.

Впервые за последние сто лет Венец сам просил помощи…

Чай подождёт. Я стоял посреди холла чемпионской зоны, весь в песке после боя за шестую строку, и перечитывал начало письма.

«Геральт, на десятом этаже лежит наследие создателей Лабиринта. Судя по описям нашего архива, это легендарный навык».

На конверте значилось «Бойцу Кирпичу, лично в руки», а внутри меня звали по имени и на «ты». Ни единой кляксы, все хвостики букв аккуратно выведены. Так могла писать только женщина, которая даже волосы собирает в высокий хвост по линейке.

— Читай, читай, а я к деду! — Зена уже разворачивалась на каблуках. — Он велел доложить, что вручила лично в руки, а не под дверь!

— Доложи, что лично, — сказал я ей в спину, — и что адресат был в песке.

Дальше Селена писала по-деловому. До нового филиала выше по Лабиринту она добралась без происшествий: охрана отработала как положено, поэтому выставлять Магнусу счёт не придётся. Повод у письма был другой: новая должность открыла Селене архивы филиала, где нашлось кое-что любопытное.

«Повышение мне дали за сделки с мастером Ривием, так что благодарность адресована ему. Или тебе — сами разберитесь, кому она причитается. Считай это личной инициативой сверх регламента».

К листу был подколот второй, с координатами. Письмо было подписано коротко: «Селена». Ниже подписи, под тонкой чертой, шла приписка, и почерк в ней стал мельче.

«Туда уходили многие. Кто возвращался, возвращался к вечеру того же дня. Остальных больше никто не видел. Постарайся оказаться среди первых».

— Даже с другого этажа умудряется не давать мне скучать, — сказал я письму.

Начала с дела, закончила просьбой не сдохнуть. Вся Селена.

Карта десятого этажа, отобранная у коалиции, лежала в наруче. Я развернул её прямо на перилах холла и отметил координаты восточнее рудника, за грядой.

До Могола трое суток, бой вечером тридцатого. Он наверняка уже сидит над записями. Броню с её тридцатью процентами изучит, под кирпич подставляться не станет. Значит, полезнее добыть новый козырь, чем три дня отрабатывать приёмы, которые он уже видел.

Легендарные навыки на дороге валяются редко. Мой собственный когда-то достался вместе с точильным камнем покойника, и с тех пор ничего подобного под ногами не попадалось. Вельтор как-то обмолвился, что его оригинал разбросал по этажам свои наследия. Выходит, подобным баловался не только Вельтор.

Если архив не врёт, за грядой меня ждёт навык создателя. Ради такого стоит выделить день.

— Значит, завтра с утра, — сказал я, складывая письмо вчетверо.

Если вернусь к вечеру, до боя останется два дня. Гарантий письмо не давало: после Вельтора я слишком хорошо знал, как затягиваются такие вылазки. Но шанс добыть ещё один легендарный навык стоил риска. Начну с осмотра. Только к подозрительным проходам вплотную подходить не стоит.

Я убрал письмо и отправился домой.

На кухне мастерской пахло тестом и корицей. Сев за стол, я разложил письмо, чтобы перечитать с начала. На плечо упала золотистая прядь: Сиси уже стояла за спиной, подойдя совсем бесшумно.

— Почерк ровный, — сказала она. — Долго переписывала, наверное.

— Письмо деловое.

— Вижу. «Личная инициатива сверх регламента». — Сиси выпрямилась, поправляя фартук. — Мне совершенно всё равно, кто тебе пишет. Я управляющая мастерской и просто отмечаю, что мастеру Ривию, между прочим, ужин греют здесь.

Возражать я не стал, потому что с управляющими мастерских о почерке не спорят. Дочитав до тонкой черты и приписки, Сиси замерла, оставив пальцы на спинке моего стула. Потом она вышла в коридор и встала у железной двери, за которой находился кабинет резиденции с гильдейским порталом. Спиной к двери, ладонью на холодном железе.

— Нет. Никуда ты не пойдёшь.

— Я ещё ничего не сказал.

— Ты сложил письмо так, чтобы удобно было убрать в карман, и дважды посмотрел в коридор. — Сиси говорила спокойно. — Через три дня у тебя бой за пятёрку, Геральт, а ты собираешься туда, где люди пропадают навсегда. Твоя Селена сама пишет: не вернулся к вечеру — больше тебя никто не видел.

— Она не моя. Она из Торговой гильдии.

— У Вельтора ты пропал на пять суток. — Пропустив мою реплику мимо ушей, Сиси продолжила: — Я тогда каждые полчаса тянулась к тебе и упиралась в пустоту. Тесто ставила трижды, столько же раз забывала. Знаешь, что я тогда видела из кирпича? Ничего. Тебя просто нет.

Возразить было нечем. Пока я дрался с городом из мусора, Сиси сидела здесь, не зная, есть ли ещё кому драться. Встретила она меня бледной, выговаривая слова медленно и по одному, и тот голос запомнился лучше самого города.