— Значит, пора менять учебники.

— Я пришёл не спорить. — Звездочёт помолчал. — Предлагаю обмен. Вам нужен Безликий, это видит вся башня. Я дрался с ним дважды. Расскажите, что держит вашу броню, а я расскажу, что знаю о нём.

Предложение честное, и маг явно не привык, чтобы ему отказывали. Только секрет брони стоил дороже двух чужих поражений.

— Броня хорошо кушает, — сказал я, застёгивая свежую рубашку. — Это весь секрет.

Звездочёт долго смотрел на меня, пытаясь понять, издеваюсь я или отвечаю всерьёз. Похоже, так и не решил.

— Вы торгуетесь хуже меняльщика.

— Мне уже говорили. Меняла на пристани, если точнее.

Он повернулся к двери, но у порога задержался.

— Одно скажу даром. За оба боя Безликий ни разу не ударил первым. Ни мне, ни кому другому. Стоит и ждёт. — Маг поправил мокрую мантию. — Все, кто бил первым, лежали после первого же ответа. Думайте, прежде чем выйти к нему со своим кирпичом.

Дверь закрылась. Я застегнул последнюю пуговицу.

Не бьёт первым. Значит, ждёт чужого удара, и от этого удара вся моя защита и становится бесполезной. Любопытно. Кирпич тоже ждёт чужого удара. Похоже, у нас с Безликим найдётся о чём поговорить.

На двадцать седьмой вечер шестой продержался дольше седьмого. Он вообще не приближался, полторы минуты бегая по кругу, пока я не встал «Шагом» у него на пути.

Табло над чашей мигнуло. На нём появилась новая запись: «Кирпич — 6».

У столов под трибунами Кольм первым опустил заслонку, а за ним и остальные букмекеры закрыли приём ставок на бои Кирпича. Против меня больше никто не ставил, а за победу букмекеры отказывались платить даже один к одному.

Зрячее зеркало над чашей переключилось на комментаторскую ложу. Дарт Могол в чёрном плаще начал фразу «Следующей в очереди у Кирпича стоит…», но внезапно умолк. Положив ладони на перила, он смотрел на песок, туда, где стоял я.

Было отчего замолчать: следующим противником Кирпича должен был стать он сам, пятый номер рейтинга.

Потом зеркало показало ложу второй строки. Вдова сидела у самого стекла, и на запястье алела новая лента. Старая лежала у меня в наруче. Ножка бокала лопнула в её пальцах, и игристое плеснуло на подол. Вдова даже не опустила глаз.

В чемпионской комнате я оставил Сталь активной, подошёл к рейтинговой таблице и решительно ткнул пальцем в пятую строку.

Вызов бойцу первой пятёрки направлен. Боец первой пятёрки назначает день поединка самостоятельно, в пределах трёх суток.

Ответ пришёл, пока я вытирал с шеи песок.

Дарт Могол назначил поединок: через трое суток, вечер.

Взял все три дня. Разумно, на его месте я поступил бы так же. Трое суток можно в сотый раз прокручивать мои записи. Правда, придётся пересмотреть весь месяц, потому что каждую неделю на песок выходил немного другой Кирпич. Броня держала всё больше. Могол разбирает бои по кадрам. Вот и посмотрим, помогут ли ему старые записи против того, кто выйдет на песок. Последний вечер перед открытием. Назавтра Золотая башня открывает двери. Победа впустит меня в пятёрку, поражение оставит снаружи.

Месяц целиком выглядел занятно. Сорок пятая строка сменилась шестой, девятнадцать процентов превратились в тридцать. Как два пальца обоссать.

Захотелось чаю, и я направился в холл чемпионской зоны, даже не переодевшись.

Навстречу неслась Зена. Рыжие кудри растрепались сильнее обычного, а в поднятой руке белел конверт.

— Кирпич! Тебе письмо!

Затормозив в шаге от меня и едва не въехав в Сталь, она сунула конверт мне в руку.

— Дед велел отдать лично, а ты опять не в раздевалке! Я полбашни оббежала!

На сургучной печати был оттиснут герб Торговой гильдии. Я сломал печать и пробежал глазами первые строки.

— Ох, ни фига себе!

Ранее, через неделю после того, как кристаллы Венца разнесли клич по торговым домам этажа, казначей Фенвель лично приехал в людскую Буферную зону №777.

Ехать ему не хотелось. Итог недели уместился в одной строке отчёта: на двойную военную ставку откликнулся один отряд, начавший разговор с аванса. Объяснения этому Фенвель не находил: обычно наёмники людских зон прибегали на эльфийское золото раньше, чем высыхали чернила объявления.

Портальная арка Эльфийского посольства около полудня выпустила его на Зелёную площадь. Час спустя капитаны собрались в зале найма на Наёмничьем дворе. Вдоль зала тянулся дубовый стол, стену покрывали отрядные знаки. Пахло табаком и оружейным маслом. Пришли человек двадцать, рассевшись так, чтобы постоянно видеть дверь.

Фенвель раскрыл на столе кожаную папку, после чего развернул к капитанам лист с печатью Венца.

— Совет подтверждает условия, — сказал он. — Две тысячи золотых за каждого упокоенного мертвеца после подтверждения уничтожения. Ещё пять миллионов получит отряд, который снимет блокаду внешнего маяка Белого Венца. Сумма утверждена старейшиной Лаэртом лично. Каждый подписавший договор сегодня получит аванс.

Про аванс Фенвель добавил от себя. Лаэрт разрешил это при необходимости, которая, судя по лицам, уже возникла.

Капитаны молча переглянулись, однако никто к перу не потянулся.

С дальнего конца стола поднялся седой капитан и неторопливо вытянул меч из ножен. Клинок лёг поверх листа остриём к Фенвелю и плотно прижал бумагу с печатью к столу.

Меч был хорош, а в ценах Фенвель разбирался. Прямой клинок, простая гарда. Вдоль кромки бежала оранжевая нить, будто в сталь вплавили раскалённый волос. У пяты стояло клеймо «мастер Ривий».

— Купил через Торговую гильдию, — сказал капитан. — Сразу после перевала. Старый у меня забрали на девятом этаже, вместе со штанами. Я стоял в коалиции на перевале, когда светлые держали проход. Такими «Светлый путь» вооружил корпус. Мертвецы шли сквозь них, как сквозь дождь. — Палец капитана стукнул по клейму. — Его клинки его мертвецов не режут.

У стены кто-то хмыкнул, но Фенвель причины не понял.

— Зачем же вы снова купили такой? — спросил он.

— Лучшего за эти деньги не найти. — Капитан пожал плечами. — Против любой нежити, кроме этой.

Глядя на оранжевую нить, Фенвель считал. Раз оружие мастера Ривия не работает против этого некроманта, наёмникам понадобится другая сталь. У Венца в родовом арсенале хранилось полторы тысячи клинков без чар. Простая сталь. Фенвель перевернул лист.

— Совет готов поднять ставку втрое против объявленной. За каждого мертвеца заплатим шесть тысяч золотых, за снятие блокады пятнадцать миллионов. Арсенал Венца выдаст отрядам оружие.

Сумма повисла над столом. Капитаны принялись считать быстро и по-деловому, как положено людям, живущим от контракта до контракта.

— Шесть тысяч, — повторил рыжебородый капитан справа. — Там десять тысяч голов, если газеты не врут.

— Газеты правы, — отозвался седой. — Мои ребята ходили к маяку поглядеть. Там Рыцари Смерти, тридцатый уровень, в полных латах. Поднятый некромантом корпус «Светлого пути».

— Шестьдесят миллионов за мертвецов, если перебить каждого, и ещё пятнадцать за снятие блокады, — продолжал рыжебородый. — Только сделать это нечем. Простая сталь из арсенала против полной брони Рыцаря Смерти. Сколько искателей ляжет на одного?

— Трое бойцов, если повезёт, — донеслось от стены.

— Тридцать тысяч похорон на десять тысяч мертвецов. — Рыжебородый задумчиво поскрёб щёку. — Выходит, похороны за счёт нанимателя. Щедро, конечно.

Фенвель открыл рот, собираясь сказать про надбавку за погибших, но сразу закрыл. В утверждённой сумме её не предусматривали. Впервые за много лет казначей не знал, сколько предложить, чтобы с ним согласились иметь дело.

Седой капитан забрал меч со стола и вложил его в ножны. Следом встал рыжебородый, затем ещё двое. У дверей кто-то тихо пробормотал, не оборачиваясь:

— Спасибо, Торговая гильдия, удружила.

Капитаны уходили один за другим со своими мечами. Через пять минут в зале остался один Фенвель. Перед ним лежал лист с печатью Венца. Всё ещё пахло табаком.