— Защита резиденции погасила мои боевые навыки. Вооружённым, как видите, я остался, поэтому выбор «договариваться или нет» у вас скорее формальный. Договориться выгоднее, сейчас объясню почему.

Погасив клинки, я снова сел. Сайрен вернулся на место за креслами и медленно выдохнул. Ольвин отпустил счёты, разглаживая рукав и возвращая себе рабочий вид. Цифры пугали казначея куда меньше клинков, а разговор как раз возвращался к привычным ему расчётам. Эльза за время демонстрации даже позы не переменила. Железные нервы либо простой расчёт. Того, кто выводит служащих из-под боя, фантомные клинки минуют.

— Условия такие. Смену главы вы подтверждаете без попыток оспорить. Всякое преследование моих людей прекращается, а дом Штрудель получает такую же защиту в этой зоне и любой другой. Преемнику помогают принять дела без саботажа и пропавших описей. — Я обвёл взглядом стол. — Взамен служащие, не причастные к похищению и преследованию, сохраняют работу вместе с жалованьем. Казна остаётся гильдии на текущие расходы. Имущество остаётся на месте, распродажи не будет.

— Казна… остаётся? — Ольвин переспросил так осторожно, словно боялся спугнуть цифру.

— Остаётся, казначей, потому что мне нужна работающая гильдия вместо горы мебели из-под разобранного дерева.

— Для чего? — Сайрен подался вперёд. — Победитель выносит склады и снимает вывеску. Зачем вам живая гильдия?

— Склады выносят налётчики. Я забираю работающее дело вместе с людьми, поставками и деловой репутацией. Пустое дерево с вывеской мне без надобности, своё уже есть, с рудником в придачу.

Сайрен недолго смотрел на знак когорты, взвешивая расклад. Корпус молчит, глава под охраной, человек напротив предлагает его бойцам жалованье вместо могил. Коснувшись серьги, начальник караула произнёс несколько слов по-эльфийски. Ярусом ниже далёкий стук возвестил, что посты снимают.

— Сопротивления не будет, — сказал он. — В этом доме уже некому и не за что драться.

— Разумное решение. Ваши бойцы за сегодня отработали больше одной смены.

— Служащих внесём в соглашение. — До этой минуты Эльза держалась вне торга. — Жалованье отдельной строкой, с точными числами. Слов к описи не подошьёшь.

— Впишем, — согласился я.

За весь вечер распорядитель попросила у победителя одно, причём для других. Торгуется только за чужое. Таких работников забирают не глядя.

Кельвен развернул свиток, подняв над пергаментом строки света. Вслух он читал размеренно, без единого лишнего слова, и с одинаково постным лицом поправлял формулировки в пользу обеих сторон. Пару мест я велел ужесточить. «Прекращает преследование» превратилось в «отзывает и запрещает», а «содействует преемнику» обросло сроками. Нотариус внёс правки без единого вздоха.

Перемирие получилось коротким по форме. Таэрон отзывает враждебные приказы и запрещает их дальнейшее исполнение. До смены главы имущество сохраняют в целости. Главой становится названный мной преемник, если сам согласится. Со своей стороны я полностью останавливаю захват, оставляя служащих в покое. Должности и прежнее жалованье с обязательными выплатами в срок сохранялись за теми, кто не был причастен к похищению и преследованию. Кельвен приложил к свитку ведомости с точными суммами. Таэрону сохраняли жизнь, исключали рабство, метки и личную присягу мне. За похищение ему всё равно предстояло ответить.

Таэрона привели под локти с перевязанным плечом. Проходя мимо делегации, бывший глава посмотрел поверх Эльзы и казначея. Они ответили тем же, словно уже записали его в мебель, которую вскоре вынесут из зала. Нотариусу Таэрон ответил кратко, приложив ладонь к свитку. С его стороны выступили кровь и капля маны, с моей последовало встречное принятие.

Системный договор заключён.

Окно погасло, хотя вкладка «Война гильдий» продолжала гореть в интерфейсе. Всё верно, перемирие ещё не мир. Система закроет войну после фактической смены главы. До тех пор конструкция держится на двух подписях и слове: моём и перевязанного эльфа, который смотрел сквозь прозрачную стену на якобы более важные дела.

Уводить Таэрона рано, он ещё понадобится.

— Соглашение требует имени преемника. — Кельвен занёс перо. — Назовите его.

— Артур фон Штрудель.

Перо замерло над строкой, Ольвин ущипнул костяшку, забыв отпустить, а Сайрен качнулся с пятки на носок. Переспрашивать вслух никто не решился.

— Дом, на который охотилась гильдия, — заметила Эльза.

— Назначение похоже на издёвку. — Ольвин осторожно поправил счёты. — Служащие решат, что их отдали на расправу.

— Служащим достаточно знать: расправы не будет. Артур умеет вести хозяйство и считать цену мести. — Я поднялся. — Его согласия пока никто не спрашивал. Иду за ответом, который может быть любым.

Для блефа причин нет. Пусть привыкают, глава «Сковородки» говорит как есть. Это выгоднее любой маски.

У стены зала выросла дверь мастерской, впуская меня в запах корицы.

За дверью Сиси опять что-то пекла. Ираида с Артуром сидели у её стола в самом безопасном месте Лабиринта, куда не дотягивались запреты зоны вместе с её жителями. Оба держали полные кружки, так и не сделав глотка. Подробности я приберёг, сообщив лишь, что Артур нужен в зале совета «Светлого пути» для разговора.

— Я с вами. — Ираида поднялась первой.

— Пока власть в дереве прежняя, глава дома туда не войдёт. Одного суда с вас хватит, второго представления я не допущу. — Придержав дверь, я кивнул Артуру. — Меч возьми с собой.

Брат с сестрой переглянулись, вместив во взгляд вопросов на час разговора. Артур поднялся, застегнул перевязь с мечом и направился ко мне. Я пропустил его в дверь мастерской и вышел следом в зал совета.

Разоружать Артура никто не двинулся. Сайрен одним взглядом оценил клинок и отвернулся к окну. Так и надо, пусть привыкают. Артур сразу нашёл Таэрона глазами. По скулам прокатились желваки, но он убрал руку с рукояти.

— Зачем вы позвали меня, глава?

— Будешь принимать эту гильдию. — Я кивнул на резное кресло. — У «Светлого пути» сменится глава, а преемника называю я. Назову тебя.

Он поочерёдно посмотрел на кресло, эльфов за столом и меня. И отказался раньше, чем я успел сесть:

— Нет.

Я приподнял бровь. Таэрона уговорил, казначея уговорил, даже нотариус возражений не нашёл. А теперь, значит, предстояло всучить гильдию тому, кому я её собрался отдать?

Артур ответил на вдохе, без паузы на приличия. Подвинув к себе чашку, я устроился слушать. Упрямство Штруделей я знал в лицо и понимал, что с наскока его не взять.

— Причины.

— Их три. — Считать Артур умел не хуже казначея. — Гильдию взяли вы, а должность принадлежит победителю. Так заведено и у людей, и у нас испокон веков. Это раз. Я участник «Сковородки» и уходить из неё не собираюсь даже ради кресла. Это два.

— А три?

— Три… — Он помедлил. — Вы вытащили Ираиду из петли, которую затянула эта контора, а если я возьму их гильдию как плату, спасение сестры станет сделкой. Долг жизни так не гасят. Не возьму.

Последнюю причину Артур выложил тише первых двух, оставив после неё долгую тишину. Она и была главной.

Эльфы за столом молчали, даже не переглядываясь. Ольвин замер пальцами над счётами, уже пересчитывая жалованья под преемника, который отказывался. Сайрен одобрительно смотрел на Артура, ведь караульные ценят отказ от кресла выше согласия.

— Хорошо, что закончил. Теперь моя очередь отказываться. — Я встал из кресла и присел на край стола, где этикет умер ещё час назад вместе с сопротивлением караула. — Вторую гильдию сам не поведу. У меня войско на этаже и цех с заказами, лаборатория, а впереди ещё замок. Мне нужен управляющий, которому я доверяю. Ты уже вёл хозяйство, отвечал за людей, склады и счета, знал маршруты. От гильдии дом отличается размером печати.

— Хозяйство я вёл под присмотром отца, потом Совета. — Артур качнул головой. — Был временным управляющим без права крупных сделок и союзов.